Возможность для нас

Черноволосый мужчина стоял у алтаря и пропускал через пальцы светлые волосы, в которых было так много седины. Седины, которая появилась отнюдь не от глубокой старости, а от тяжелой жизни, которая хорошенько потрепала сиятельного лорда. — Перестань, Гарри. Перестань меня жалеть, — сказал Люциус, хватая рукой пальцы в своих волосах. Хватка старшего мага была совсем слабой, но Гарри подчинился ей, наклоняясь ближе к Малфою. Люциус положил их руки себе на грудь, переплетая пальцы. Гарри давно не плакал и думал, что уже разучился. После стольких потерь и лет боли, но все же слезы щипали глаза сейчас. — Не тебя, Люциус. Лишь упущенное время, — попытался усмехнуться Гарри, но получилось откровенно плохо. — Ну-ну, будет тебе, Гарри. Это был только вопрос времени, — мягко сказал Малфой, стирая единственную слезу, что покатилась по щеке Поттера. — Кто бы мог представить, что ты будешь плакать над уходом Пожирателя Смерти и правой руки Темного Лорда? Усмешка у Люциуса вышла лучше, чем у Гарри. Малфой был абсолютно не похож на того самодовольного лорда, которого Поттер знал раньше. Но служба у Лорда с бонусами в виде Круциатусов оказались не самым страшным. Даже половина из пятнадцати лет в Азкабане не сломили Люциуса так, как смерть Драко и Нарциссы. Драко остался в Выручай-комнате, которую поглотило Адское пламя. Гарри опоздал тогда. Он успел лишь мазнуть кончиками пальцев по кисти блондина, когда парта под ногами Драко загорелась и он упал в самое пекло. Нарцисса же не прожила и пару лет после суда. Проклятье, которым ее наградили в один из выходов в свет, сгубило женщину моментально. Гарри тогда бился чуть ли не в истерике, тряся всех и пытаясь найти «вершителя правосудия», но это оказалось без толку. Никто ничего не видел и не знал, да и не хотел в этом разбираться. Никто не собирался ловить «героя», который убил Пожирательницу. Гарри тогда в запале уволился из Аврората с громким скандалом, а как итог, окончательно разругался с Роном и Гермионой. Молодая чета Уизли не понимали, почему Гарри так взбесился, а Поттеру надоело. Надоело видеть смерть дорогих людей, которых осталось так мало. Он опоздал спасти Драко, но сумел спасти Нарциссу от Азкабана, а Люциуса от поцелуя дементора. Леди Малфой спасла ему жизнь на поляне, где его убил Волан-де-Морт. Она врала прямо в глаза Темному Лорду даже зная, что ее сын уже мертв. Остальные и не подозревали, но Гарри очень тесно общался с Нарциссой после войны. Пусть она и признала выполненный Долг Жизни, когда он добился для нее оправдательного договора, но на этом все не закончилось. Нарцисса стала не только ему другом, но и кем-то, кто мог бы быть его матерью. Она помогала ему с бумагами, давала советы, отряхивала с улыбкой его плечи от сажи и пыталась пригладить его вечно растрепанные волосы. А потом ее просто не стало. Он аппарировал, когда маячок на ней дал тревожный сигнал и увидел лишь толпу зевак, что обступили опальную женщину. Никто даже не пытался помочь, а те, кто решились подойти ближе, лишь судачили, смакуя новую сплетню. Он это пережил, но ошибочно думал, что ему простят скандал и уход из Аврората. Не простили. Кингсли лично пригласил его на встречу, а Гарри лишь улыбался, слушая завуалированные угрозы Министра, который указывал герою на его ошибки и «настоятельно рекомендовал» исправить их. Мужчина тогда лишь усмехнулся и покивал головой, а через неделю уже был во Франции, из которой послал Министру анонимный вопилер с пожеланием идти к черту. Но Гарри исчез не один. Раз уж он решил оборвать все связи с Англией, то решил не останавливаться на малом. Еще через пять лет он вернулся в свой дом на берегу моря не один, а с изможденным Люциусом Малфоем на руках. А дальше было долгое восстановления главы рода Малфой, который постепенно выходил из апатии. Выглядел, конечно, сиятельный лорд после всего этого в свои шестьдесят с небольшим, как старик, а не маг в полном расцвете сил. Он долго не мог понять чем обязан Поттеру, что тот организовал его побег из Азкабана, но если бы Гарри и сам знал ответ на этот вопрос. Скорее всего просто не мог бросить последнего Малфоя, а потом как-то так сложилось, что нейтралитет перешел в дружбу, а она в полноценные отношения. Впрочем, казалось бы невозможная связь между настолько разными людьми получилась на удивление гармоничной. Гарри подрабатывал артефактором на дому, а Люциус по мере своих сил занимался делами рода и поправлял здоровье. Но не все можно было исправить. Приглашенные колдомедики, заранее связанные по рукам и ногам обетами, не давали положительных прогнозов. Они удивлялись уже тому, что Люциус не сошел с ума или сохранил большую часть своего магического потенциала, а Гарри лишь усмехался на это. Малфоя погнули, но не сломали. Он знакомым с юношества жестом, убирал от лица длинные белые пряди и с превосходством в серых глазах смотрел на колдомедиков. Люциус Абраксас Малфой оставался чистокровным лордом до самого конца. Они прожили в том домике у моря еще тихих и счастливых десять лет, когда Люциусу стало совсем плохо. Гарри знал, что Госпожа придет за всеми, знал, что Люциус так и не оправился от горя и Азкабана. Это было просто невозможно. Но внезапное ухудшение все равно оглушило его. Он был не готов. Знал, что все может закончиться в любой день, но все равно был не готов. — Гарри, спасибо тебе, — тихо улыбнулся Малфой, дожидаясь пока зеленоглазый маг на него посмотрит. Гарри лишь прикрыл глаза и приложил себе чужую руку с холеными пальцами к щеке. — Я люблю тебя, — сказал Гарри, снова открывая глаза, что блестели от слез. — Я знаю. Я тоже, родной. Я тоже тебя люблю, — совсем тихо выдохнул Люциус, а потом закрыл серые глаза. Гарри прислонился лбом к еще теплой груди Малфоя, а потом и ухом, но вопреки надежде сердце лорда уже не билось. У Гарри все же кончились слезы. Это было так несправедливо. Война выкосила стольких, но даже после победы она все еще забирала своих жертв. Не давала никому уйти без малейшей прорехи. Гарри встал и аккуратно уложил руки Люциуса на груди. Провел пальцами по длинным волосам, укладывая их идеально на холодном камне. Маг еще пару секунд впитывал в себя образ любимого, а потом принялся за ритуал прощания. Люциус настоял, чтобы они вернулись в Англию. Он хотел умереть в своем мэноре, где жили многие поколения Малфоев, а Гарри не смел отказать ему в этом. Магический погребальный огонь после катренов вспыхнул вокруг тела на алтаре и поглотил его. Гарри покрасневшими глазами проводил серебристую дымку, что впиталась в алтарь Малфоев, а потом не оглядываясь вышел прочь.

***

— Гарри? Мужчина запнулся, услышав знакомый голос, а потом все же обернулся. — Нарцисса, — шепотом сказал Гарри. Нарцисса Малфой улыбнулась ему с портрета, а маг ловил глазами счастливую улыбку и лицо без маски боли. Как же давно он не видел эту женщину и как сильно скучал по ней. — Ты пришел, — сказала Нарцисса. — Да, я… Я… — запнулся Гарри. — Это из-за Люциуса, да? — тихо спросила Нарцисса. Гарри мог лишь обессиленно опустить голову. Горло было сухим, а голова абсолютно пустой. Он опять остался один в этом мире и не знал, что ему делать дальше. — Я слышала, что его не нашли в камере. Подумали, что он повторил опыт Сириуса Блэка, сбежав, но его так и не нашли, — тихо сказала Нарцисса. — Я вывез его во Францию. Мы все эти годы жили на побережье, — хрипло сказал Гарри. — Он был счастлив? — после паузы спросила Нарцисса, хотя Гарри ожидал от нее совсем других вопросов. — Да. Да, мы были счастливы, — улыбнулся Гарри, поднимая свои глаза. — Расскажи мне, Гарри, — попросила Нарцисса, а маг и не хотел отказываться. Мужчина призвал к портрету кресло и выудил из кармана мантии бутылку с вином. Ничуть не смущаясь, маг отпил из горла и вытер красные капли с губ рукавом мантии. Только после этого он начал свои рассказ.

***

Нарцисса приказала единственному домовику переместить Гарри в какую-нибудь приличную спальню в мэноре, а сама вышла из рамы. Ей нужно было посоветоваться со своими родственниками. Она не могла видеть отрешенный взгляд зеленых глаз, которые стали ей родными за самое короткое время. Материнское сердце разрывалось от всей той боли, что пришлось пережить Гарри. Это неправильно. Эта мысль подгоняла Нарциссу и довольно прочно засела в ней.