Decadence

      Люмин только плыла в Инадзуму, а уже мечтала, когда получит письмо от Чжун Ли. Мужчина поклялся, что не забудет девушку, и будет писать ей каждый месяц, если не чаще, и слать вместе с письмами небольшие гостинцы вроде гербария или тонких пластинок полуночного нефрита. Путешественнице было очень приятно слышать такое, и она в ответ тоже пообещала, что будет отправлять бывшему архонту подарки.       Прошёл месяц, один, второй. Решение всех проблем Инадзумы затягивалось. Дело осложнялось ещё и тем, что практически каждый встречный видел в Люмин решение всех своих проблем. Девушка после битв на стороне сопротивления бежала помогать Нэко отыскать её котят, доставляла кузнецу руду и делала другие мелкие поручения. Отказать всем этим людям можно было, конечно же, но это стоило бы путешественнице репутации, которую она зарабатывала среди инадзумцев тяжким трудом. Ежедневную рутину скрашивали письма Чжун Ли, которые Люмин перечитывала раз за разом каждый день, ласково оглаживая пальцем аккуратно выведенные буквы. Да, в них говорилось в принципе одно и то же: про большую любовь, про то, как сильно мужчина скучает, про работу с Ху Тао, про воспоминания о старине. Но какое удовольствие приносило читать это… и вдобавок нюхать засохшие цветы, не утратившие свой аромат, приложенные к бумаге. Это всё придавало стимул девушке побыстрее разобраться со всеми неприятностями в стране. В свободное от работы время, девушка писала километровые письма о своих приключениях, клала к ним самые разные диковинки для любимого — небольшие аметисты, лепестки сакуры, красивые закладки — и, пользуясь связями Томы, отправляла их Чжун Ли.       Вот наконец наступил момент, когда все проблемы в Инадзуме закончились. Путешественнице трудно было в это поверить, но да, это свершилось. Даже старики перестали просить её помощи, поняв, что хватит им наглеть, достаточно тратить время молодой Люмин, нужно ей и для себя пожить. Воодушевлённая, она дождалась первого же корабля из Ли Юэ и отправилась в место, которое с недавних пор стало её домом. Во время плавания она расспросила весь экипаж о том, как обстоят дела в вотчине Гео Архонта, ведь Чжун Ли ей почему-то никаких новостей о происходящем в стране не сообщал.       Соскочив с «Алькора», девушка помчалась за продуктами на рынок. Несмотря на усталость и тошноту из-за качки, ей хотелось порадовать мужчину блюдами инадзумской кухни. Вот уже виден дом, где они вместе живут. Люмин чуть ли не бежала вприпрыжку, достав на ходу ключ от двери. Путешественница подставила ключ к замочной скважине, как вдруг боковым зрением заметила кучу писем, сложенных у почтового ящика. Девушка, не понимая, почему почтальон не положил их в ящик, заглянула туда — оказалось, он был переполнен. Люмин не стала даже читать, кому вся эта корреспонденция адресована — она более чем была уверена, что это Чжун Ли поназаказывал кучу необычных вещиц себе в коллекцию, просто ему, видимо, некогда забрать это всё. Она взяла в охапку все письма и наконец открыла дверь.       Дом был подозрительно… запущен. Обычно, когда девушка приходила домой, её встречал если не сам возлюбленный, то хотя бы запах чая, который тот заваривал в соответствии со всеми правилами чайной церемонии. А сейчас в помещении царил лишь запах пыли и духота — окна были закрыты. Путешественница начала подозревать, что что-то произошло. Чжун Ли опять не дают покоя Фатуи? Он в очередной раз влез в какие-то долги, и ему пришлось выставить на продажу дом? Но почему тогда он ничего ей не сообщил, ведь он всегда был с ней максимально честен? Мысли роились в голове девушки; она не могла прийти к какому-то логическому завершению своих предположений. Люмин приняла решение обойти дом. Постель была идеально заправлена, в камине — свежие угли. Словно Чжун Ли резко взял и пропал. Путешественница закончила свой обход у входной двери. Она ненароком бросила взгляд на стопку писем и решила осмотреть их содержимое — вдруг это поможет? Девушка разорвала самый верхний конверт и не могла поверить собственным глазам. На пол упала парочка сушёных сплющенных плодов облачной травы — тех самых, что она отправила мужчине незадолго до возвращения в Ли Юэ. А следом, раскрывшись в воздухе при падении, опустилось коротенькое письмо, оповещающее, что они скоро встретятся. Люмин запаниковала ещё больше и стала наворачивать круги по дому. Может, он её разлюбил? Может, он никак не может забыть Гуй Чжун? Девушка села на постель и, обхватив руками голову, попыталась успокоиться и наметить план дальнейших действий. Она тупо смотрела вперёд, на комод, на котором стояли их с Чжун Ли совместные фотографии. Внезапно она заметила среди них свёрток бумаги, перевязанный красной лентой. Когда она уплывала в Инадзуму, ничего подобного на комоде не было. Путешественница протянула руку за ним и развернула его. Она сразу узнала почерк любимого.       «Дорогая, я знаю, что к тому моменту, как ты найдёшь это письмо, ты не будешь находить себе места от беспокойства, потому прошу, сразу после этих строк отложи свёрток минут на десять и спокойно подыши глубоко — вдох-выдох. Давай. Я подожду».       Люмин было трудно, но она послушалась. Девушка легла плашмя на кровать и уставилась в потолок, мысленно отсчитывая время. Действительно, стало немного легче. Она продолжила чтение.       «Я рад, что ты послушалась моего совета. А теперь я объяснюсь перед тобой в своём поведении.       Ещё когда ты была со мной здесь, в Ли Юэ, я начал ощущать страшное — эрозия прогрессирует. Я страдал от неё уже очень давно, но раньше я не забывал каких-то значительных событий, лишь мелочи вроде того, какой цвет глаз у Аждахи. Но с недавних пор всё изменилось. Сначала я запамятовал наше первое свидание, затем эрозия пустила под нож нашу первую ночь вместе. Я начал вести дневник втайне от тебя, записывая в него все важные события в моей такой долгой жизни. Всё было хорошо, пока я не забыл, куда положил этот дневник. И тогда я наверное впервые в жизни испытал животный ужас. Когда ты сказала, что уезжаешь в Инадзуму, я понял: это мой шанс покинуть тебя, сделав тебе наименее больно. Я заранее написал как можно больше писем и заключил контракт с почтой, чтобы она ежемесячно, а иногда чуть чаще, отправляла тебе по письму. Мне совестно, что я поступил как трус, но пойми: я очень не хотел бы проснуться однажды утром, не понимая, что за прекрасная девушка лежит рядом со мной в постели.        Не ищи меня. Не пытайся найти лекарство от эрозии. Треснувший камень не исцелить.       Я люблю тебя. Надеюсь, хотя бы это чувство эрозия пощадит. Прощай навсегда».