Возвращение

***

      Возвращение в Америку воспринялось на удивление тяжело, из-за чего Казуя чувствовал себя потерянно. Все здесь было ему знакомо. Все здесь было почти родным. Почти потому что сердце свое он разделил пополам, называя родиной целых две страны. Почти потому что излишняя раскрепощенность здешних людей поражала его несмотря на оставленные позади года. Потому что Казуя с улыбкой подпевал уличным музыкантам "beat it" Майкла Джексона или "bad romance" Леди Гаги, но при этом машинально кланялся в знак уважения и неловко улыбался в ответ на дружеские объятия.        Возвращение в Америку воспринялось на удивление тяжело, из-за чего Казуе казалось, словно он попал в вакуум. Пустота поглощала его, распространяясь откуда-то изнутри. Возможно, виной тому была предстоящая операция. Возможно, необходимость уйти из команды именно во время чемпионата мира. Возможно, очередное расставание с Аки...        Аки... Вот уж о ком точно думать совсем не хочется. Казуя нервно сжимает ручки своей спортивной сумки, пытаясь в толпе рассмотреть отца, который должен быть встретить его в аэропорту.        Возвращение в... Переезд это всегда сложно, и Казуя прикрывает глаза, чтобы в кромешной темноте, вслушиваясь в окружающие его звуки, сделать глубокий-глубокий вдох. Однажды, отец сказал ему, что это помогает унять волнение. И если это не действовало научно, то в качестве эффекта плацебо помогало точно.        Казуя привык доверять людям. Особенно семье и друзьям. Аки сказала ему однажды в детстве, когда они сидели у неё во дворе, наблюдая за темнеющим небом, что если раскрыть своё сердце людям, станет легче дышать. И Казуя верит. Казуя привык доверять людям. Особенно Аки. Она вообще в его сознании отдельная святыня. И сейчас вспоминая о ней, Ичиносе улыбается, светло, но едва заметно.        Усилием воли, Казуя успокаивает нервно бьющееся сердце, вновь открывая глаза. Люди мелькают перед ним. Они повсюду, и Ичиносе вновь сжимает ручку сумки сильнее, чем это необходимо. Казую сложно назвать излишне скромным или нелюдимым, он неплохо вливается в новые коллективы и неплохо сходиться с людьми, но конкретно сейчас, ему кажется, словно глубоко внутри у него развивается липкое чувство клаустрофобии.        Как бы Казуя не старался храбриться, он волнуется. Волнуется до кома застрявшего в горле, до иррационально сильного чувства одиночества. Нет, Ичиносе никогда не считал себя одиноким. У него много друзей, ещё больше знакомых. У него есть Энду, есть Домон, есть Майкл, есть остальные ребята, есть...        ...есть Аки...        Казуя уходит в свой мир, мир своих переживаний и беспричинных страхов так глубоко, что из-за вибрации телефона в кармане джинс вздрагивает, как из-за самого страшного скримера. А опомнившись, чуть не роняет мобильный, пытаясь быстрее достать его из кармана и нажать на кнопку. Он был так уверен, что это отец, что забыл посмотреть номер, а потому разбился на тысячи розовых осколков одного влюбленного от пят до ушей идиота. Он разбивается на тысячи розовых осколков, услышав её голос в трубке.        — Привет — И Казуе кажется, что там, внутри, постепенно пропадает всё то, что держало его в напряжении. Ему кажется, словно кто-то перерезал запутавшиеся в безнадёжный узел чувства, освобождая их. Казуя чувствует, что может дышать снова.        — Привет — и произнося это, невольно улыбается.        — Я просто хотела узнать как ты? Долетел ли ты, не задержали ли рейс? Хорошо ли ты себя чувствуешь? Хорошо ли спал? Забрал ли тебя отец? Ты дома? Казуя, мне столько всего хочется у тебя спросить!        И сердце у Казуи от этого не на месте. Её трепетная забота укрывает его собой, сквозь динамики телефона, словно самое теплое одеяло. И чувство это, чувство собственной важности, защищённости, исходит откуда то из глубокого детства.        — Но для начала, ответь мне только на один вопрос, ты в порядке? — в порядке ли он? На мгновение, Казуя замирает посреди аэропорта с открытым ртом. Потому что ещё минуту назад, здесь, среди толпы, ему было нестерпимо душно и шумно, а сейчас, он наблюдает за счастливыми, излишне эмоциональными людьми с улыбкой. Сейчас, он чувствует себя самым счастливым и на все готовым. И даже предстоящая операция уже не кажется такой страшной.        — Ты же сейчас в порядке, Казуя? — и то, как нежно она произносит его имя: "Ка-зу-я" заставляет мурашки пробежаться по телу.        — Да — "теперь да, Аки" — я в порядке — "мне лучше, чем когда либо, когда я говорю с тобой"...