Лагерь, в котором живёт моя любовь

      Так, в обыденной манере, прошла неделя. Ничего нового не происходило, ребята веселились, смеялись, проводили время на речке и просто радовались жизни.       Утро. По расписанию день сегодня почти не отличался от других. Ваня заметил, что они стали меньше общаться с Колей. Нет, они безусловно каждый день проводили вместе, смеялись, шутили, но дни шли, и с каждым днём Коля всё больше свободного времени проводил с девочками, а точнее с Аминой. Спрашивать, что у них там, пока что ни Серёжа, ни Ваня не осмеливались – ждали, пока Коля сам поделится.       Ещё Ване до ужаса хотелось поделиться с кем-нибудь своими эмоциями, переживаниями и чувствами по поводу Серёжи, но Коле он пока довериться не мог. Ещё был не готов. Тогда в голову пришёл другой человек. Катя. Они с первого дня с ней хорошо сдружились, были на одной волне и в принципе хорошо понимали друг друга. Именно к ней Ваня и решил отправиться после завтрака.       На самом завтраке всё было хорошо: ребята, как и обычно смеялись, веселились, разговаривали. Всё было прекрасно. Но. Очень приятное но. Между Ваней и Серёжей с того дня всегда держалась какая-то смущающе-интимная обстановка. Случайные взгляды, касания, голос. На всё они реагировали смущением и румянцем, что Коля прекрасно видел, но тоже решил про это молчать.       После того вечера у кудрявого словно развязались руки – теперь он по-настоящему превратился в самого себя. Оказывается, что Серёжа был до ужаса тактильным. Он не упускал возможности потрогать, пощупать, обнять, ущипнуть или просто посидеть рядом с Ваней. А ещё шутки. Появилось очень много гейских шуток или даже подкатов. Поначалу Ваню это всё ну очень смущало, но позже он привык, ему стало даже нравится это всё.       А ещё больше ему нравилось подстёбывать кудрявого в ответ.       Это происходило редко, только когда Серёжа действительно много шутил своей гомосятины, тогда Ваня начинал приставать и очень по-гейски шутить в ответ. Тогда Серёжа моментально затыкался, начинал шарахаться Вани и до ужаса мило краснеть. В такие моменты он сильно мялся и ещё больше этим своим ярым смущением показывал, какой он ещё ребёнок. Ване безумно это нравилось.       Именно об этом он и решил поговорить с Катей. Катя хорошая, ей легко довериться.       Тихо постучав в её комнату, он вошёл.       — Ой, Ваня, привет. Что-то случилось? — Катя сидела на кровати и улыбалась, смотря на Ваню.       Ваня прошёл в комнату и сел на кровать рядом с ней.       — Слушай. А как ты относишься к ЛГБТ сообществу? — Ваня боялся, что услышит от Кати не то, чего ожидает, но...       — Знаешь… Я не то, чтобы хорошо отношусь, я вообще отношусь к ЛГБТ сообществу.       Ваня прихуел. Снова. Этот лагерь когда-нибудь перестанет удивлять своими обитателями? Какая-то ЛГБТ сходка получается. Ну ладно. После этого заявления Ваня заметно осмелел.       — Ты лесбиянка?.. — Тишина. Катя снова улыбнулась.       — Получается, что так. А ты гомофоб что-ли? А мне казалось, что тогда, на дискотеке, вы с кудрявым не просто так обнимались.       Пиздец. Ахуеть не выхуеть. ПИЗДЕЦ.       Тут Ваню прорвало. Он рассказал всё. И о чувствах своих, и о влюблённости, об их совместном сне, и о первой встрече, и даже подробнее про ту дискотеку. Выслушав всё до конца, Катя спросила:       — А ты уверен, что натурал? До этого тебе никогда не нравились парни?       Ваня немного подумал и ответил:       — Теперь уже не уверен. До этого мне нравились только девушки, да и я как-то особо не думал об этом, возможно я..? — Ваня засмущался.       — Ты бисексуал, Вань. И после того, что ты мне рассказал, я в этом уверенна, — улыбнулась Катя.       Что ж… Ваня… Ваня немного шокирован, но где-то глубоко внутри он это понимал, поэтому принять это было не так сложно. Он поблагодарил Катю за всё, они пообещали друг другу сдержать тайны, и парень ушёл.       Как только он вышел за дверь, стало легче. Правда, разговор с Катей помог, она посоветовала перестать в себе это давить и принять всё, как есть. В конце концов любить человека не грех, так ведь? Время уже час дня. Тихий час. Катя вышла из комнаты и сказала, что идёт на обход.       — Кать, раз ты всё знаешь, можно мне... — Ваня замолчал, боялся, что борщит.       — К Серёже можно. Но без Коли, иначе будете шуметь и он будет вам мешать. Лучше побудьте наедине, вам полезно, — кокетливо улыбнулась и ушла. Прекрасная женщина. Храни её Господь.

***

      — К вам можно, господин Пешков? — Ваня зашёл в комнату и поклонился Серёже.       Они не виделись с завтрака, потому что Серёжа не пошёл на реку, а после реки Ваня ушёл к Кате. На обед Серёжа тоже не ходил (бывал у него такой прикол не кушать, видимо из-за веса загонялся).       — Ва-а-ань, ты ко мне пришё-ёл, — Серёжа сполз с кровати и, улыбаясь до ушей, подошёл к Ване, затем протянул руки и сцепил их за Ваниной шеей, прижимаясь к его плечу.       Серёжа был в розовой кофте (он её вообще снимает?), розовых шортах и розовых наушниках. Ваня снова заметил, какой же Пешков милый в розовом, и обнял его в ответ.       — А как же обход? — Серёжа от долгих объятий уже буквально повис на Ване и начал играть с его волосами. Ну точно кот.       Ваня посмеялся и сообщил Серёже о разрешении Кати, умалчивая, естественно, про их разговор.       — Может мы всё-таки на кровать сдвинемся, минут пять уже ведь у двери стоим, — тут Серёжа отлип от Вани и, скрестив руки за спиной, пошагал на кровать.       Ребята сидели, болтали, смеялись, и тут Серёжа спросил.       — Слушай, Вань, а приходи ко мне сегодня спать. Вместе с остатками виски. Поиграем, ночевку устроим. Мне кажется весело будет.       Пока Ваня думал, Серёжа шёпотом добавил «Потрахаемся может».       — Ладно, но я не буду тебя трахать, — кудрявый мгновенно залился краской – видимо не ожидал, что Ваня услышит, – а Бессмертных был этим безумно доволен.       Периодически во время разговора они залипали друг на друге, тупо разглядывая глаза, лицо, эмоции. И это было нормально, не вызывало смущения. Они пообщались ещё немного, к тому времени тихий час кончился, и пришёл Коля. Снова начался бешеный ржач, после они пошли на вечёрку, которая была выполнена в форме игры, было весело.       Вместо дискотеки был вечер кино, с которого Ваня с Серёжей успешно сбежали готовиться к ночёвке, перед этим предупредив обо всём Колю. Тот отреагировал спокойно и сказал, что тогда пойдёт к Амине. Что ж, ну и хорошо.       Пока никого нет, они перетащили к Серёже в комнату алкоголь, всю оставшуюся еду, а так же Ванину гирлянду для уюта. Единственное, чего не хватало – самого Вани. И Серёжа ждал его до безумия, были у него планы на эту ночь:)))       Ваня зашёл в комнату, замотанный в одеяло, и сел на пол рядом с Серёжей. Обход уже был, так что бояться было нечего. На всякий случай они подпёрли дверь стулом для безопасности, хотя последнее время Заёба в их корпус вообще не совалась. Ну и хорошо. Её существования и днём хватало.       — Что делать будем? Снова в «Правду или Действие» играть? — намёк на каминг аут Серёжи был прекрасен. Даже при не слишком ярком освещении двух гирлянд Ваня увидел в довольных глазах Серёжи хищный блеск. Ничего хорошего.       — Нет, на этот раз играем в «Я никогда не», — попадос. Ваня не любил эту игру, потому что всегда, играя в неё, набухивался и раскрывал все тайны о себе. А как вообще в неё играть по-другому?       — Я начинаю первый. Я никогда не целовался с девушкой, — Серёжа просто сидел, Ваня пил. Было дело. Но это в другой раз.       — Раз уж ты с козырей, то я тоже пойду. Я никогда не целовался с парнем, — на этот раз пил Серёжа. — Расскажешь? — Ваня медленно поднял глаза, на самом деле он не ожидал. Серёжа икнул, заел чипсой и помахал головой. Ладно, в другой раз.       — Моя очередь. Я никогда не влюблялся в девушку, — Ваня выпил. Голова начала кружится. Его всегда быстро уносило, потому он уже соображал медленнее.       — Т-теперь я (о, а вот и любимые заикания пошли). Я никогда не влюблялся в парня, — и только сейчас до Вани дошло, куда он себя загнал. Пиздец. Ситуация безвыходная. Оба смущены. Оба пьют. Серёжа подавился алкоголем.       — Расскажешь?.. — Ваня поднял на него обречённый взгляд и помотал головой из стороны в сторону. — Ладно, теперь я…       На этом каверзные вопросы закончились, оба были хорошо пьяны, уже услышали, что хотели, потому спрашивали всякую херню на подобии «Я никогда не пытался отсосать самому себе». Всё это продлилось до двух часов ночи. По итогу два безбожно пьяных тела тупо лежали на полу, доедали последнюю пачку чипсов, допивали из горла остатки алкоголя и смеялись. Было хорошо, тепло. Комфортно.       — В...В...В-Ваня, а пошли на ре-е-ечку, — в хламину пьяный Серёжа не мог договорить, но зато был полон энтузиазма и желания пойти прямо сейчас ночью купаться.       — Т-ты серьёзно с-сейчас? — не менее пьяный Ваня был вообще-то не против, сейчас ему было по боку всё. — Похуй, пошли.        Шатающиеся бухие Ваня с Серёжей выползли из комнаты и пошли к лестнице. Кудрявый повис на Ванином плече, а Бессмертных, в свою очередь, который хоть от какой-то активности совсем чуть-чуть протрезвел, прижимал его к себе за талию, дабы друг не скатился с этой самой лестнице. Они шли медленно, переваливаясь с одной периллы на другую, но всё же спустились без потерь, удивительно даже.       Дверь была не закрыта. Снаружи слишком тепло, а территория лагеря была надёжно ограждена, у ворот стоял сторож, поэтому этого не требовалось. На улице было посвежее, тогда и Серёжа почувствовал себя немного лучше. Был лёгкий туман. Вот они уже подходили к реке. — О-о-ох, водосраночка, моя любимая-я-я, — Серёжа скулил и смеялся. Ваня наконец поставил его на свои ноги, снял с себя футболку и носки.       — Ну, пошли.       Серёжа растерянно посмотрел на Ваню.       — Вань, я стесняюсь…       Серёжа ещё ни разу не купался при Ване. Вообще. Если он и заходил в воду, то лишь по колени и полностью в одежде.       — Раздевайся.       Кудрявый залился краской.       — Ваня, я не... — не понятно, что стрельнуло в голову Ване, но он подошёл к Серёже вплотную, взял его за края футболки и потянул вверх. Серёжа тянул вниз, Ваня остановился, но опускать ниже не давал.       — Что такое? Ты меня стесняешься? — кудряшки скрывали глаза Серёжи, из-за чего Ваня не мог понять его эмоций. Тогда он взял его за подбородок и поднял лицо Серёжи. Кудряшки расправились на ветру, открывая лицо, луна осветила всё вокруг.       Тогда Серёжа поднял глаза и... Они были полны слёз. Одна слеза скатилась по красной щеке. Влажная дорожка словно светилась, а глаза блестели и переливались, отражая луну в слезах. Ваня провёл пальцем по щеке, стирая влагу. Мгновение, миг, секунда, и они потянулись друг к другу за поцелуем. Кажется вот-вот и…       Ваня остановился.       Нельзя. Нельзя! Нельзя!!       А если на утро он не вспомнит или, ещё хуже, решит сделать вид, что не помнит? Это разобьёт Серёже сердце. Лучше остановиться, пока не поздно.       Ваня немного отдалился и посмотрел Серёже в глаза. Тот снова чуть не плачет.       — Пожалуйста, прости, я боюсь тебя расстроить. Не переживай, раздевайся, мне всё равно, какое у тебя тело, — Ваня вновь потянул футболку вверх.       В этот раз Серёжа почти не сопротивлялся, и Ваня посмотрел на то, что Серёжа так пытался скрыть. И не нашёл ничего страшного. Вообще ничего не нашёл. У него было обычное телосложение, не самое подкаченное, но абсолютно не толстое. Ваня лишь улыбнулся и сказал, что всё хорошо.       И Серёжа поверил.       Ваня аккуратно взял его за руку и повёл к реке. У самой воды кудрявый остановился.       — Я боюсь, Вань.       Толи алкоголь так действовал на Ваню, толи голый Серёжа – не понятно, – но Ваня с лёгкостью подхватил Серёжу к себе на плечо и занёс в воду. Тот поначалу кричал, вырывался, но после того, как получил ощутимый удар по ноге, успокоился. Когда Ване было примерно по пояс, он отпустил Серёжу. Тот стоял на месте и не хотел опускаться ниже. Тогда Ваня тупо навалился на него, и оба с брызгами упали в воду.       Было совсем не холодно, ветра не было, был лишь туман и они вдвоём. Мир снова будто сузился.       Вынырнув из-под воды, Серёжа засмеялся, глаза снова горели, сверкали, он начал брызгаться, плескаться, прыгать на Ваню. Глаза снова сияли, щёки порозовели, а волосы от воды стали менее пышными, но не менее прекрасными. Ваня лишь стоял и смотрел на этого счастливого чудо-ребёнка и не мог поверить, что всё это по-настоящему. Что Серёжа настоящий. Что в любой момент Ваня может подойти и коснуться его.       Серёжа заметил, что Ваня стоит. Он успокоился и стал медленно подходить. Луна освещала его лицо, глаза, влажные волосы, туман скрывал всё за своей толстой пеленой. Всё вокруг было так волшебно, таинственно… Свободно.       И вот они совсем рядом. Между ними миллиметры. Серёжа подошёл совсем близко, мокрые тела прикоснулись, из-за чего мгновенно побежали мурашки. Ваня положил руки на талию и тоже притянул Серёжу ближе к себе.       Ну же, тот самый момент.       Серёжа схватил Ваню за щёки и притянул ближе к себе.       Ну же. Миллиметры.       Они уже чувствовали дыхание друг друга, кажется, что ещё чуть-чуть, и они соединятся, пройдут сквозь друг друга, растворяться внутри.       Ваня остановился.       — Серёж, нельзя. Ты же пожалеешь, — Пешков поднял взгляд от Ваниных губ. — Не пожалею. Вань, прошу, всего один раз.       Ваню добило то, что Серёжа еле слышно, почти шёпотом, произнёс: «Не бойся, я не кусаюсь».       Всё.       Их губы прикоснулись. Слились в едином, нежном поцелуе, абсолютно ненавязчивом, но таком желанном. Кажется, что уже подкосились ноги. Ваня прижимался всё плотнее, водил руками по спине Серёжи, целовал каждый сантиметр его губ. Серёжа же под этими прикосновениями плавился, не сопротивлялся, лишь поддавался.       Они целовались так почти полчаса с некоторыми перерывами, – всё не могли насытиться губами друг друга. Когда же луна понемногу начала сменяться солнцем, а туман – расходиться, – лишь тогда они смогли оторваться друг от друга.       Эта ночь была прекрасной. Она словно молния сверкнула, пронеслась, и унесла за собой что-то. Что-то важное, уже невозвратное. Наверное она унесла за собой их дружбу. Потому что дружить после этого они уже не смогут. Дышать друг без друга, они, увы, уже не смогут.