Полюби меня и в следующей жизни

Прошло уже несколько дней, как Баджи лежал больнице. Он уже успел провериться полностью, его опухоль разросталась слишком быстро, но Кейске об этом не сказали, видимо, не хотели обнадеживать раньше времени. Парни обнимались и целовались снова. Чифую спрашивал обо всем, о том как Баджи себя чувствует, хочет ли чего-нибудь, казалось, Матсуно был готов сделать для него все на свете, только чтобы тот был счастлив. В ту же секунду Кейске произнёс — Я бы не отказался от еды, но хотелось бы какого-нибудь маленького перекуса — он был не очень голоден, это было видно по его состоянию, из-за чего блондин все больше впалал в отчаяние. Недолго думая Чифую кивнул и отправился в магазин около больницы и пытался придумать что же взять, чтобы порадовать Баджи. Кейске начал думать что будет, если сбежать из своей палаты, ведь сидеть в ней скука та еще смертная. И противный запах больничных лекарств портил настроение, от него хотелось еще больше блевать. Но мысли Баджи развеялись сразу после прихода Чифую из магазина. Блондин принёс фруктов, чтобы тот брал их тогда, когда захочет, а после сходил помыть их. Придя в палату он разложил их в небольшую вазу для фруктов, молясь, чтобы Кейске ненароком не уронил их, а он - мог. Брюнет наблюдал как его любимый внимательно раскдадывает фрукты и пока тот не концентрировал особого внимания на Кейске, положил руку на его голову начав медленно гладить волосы, от чего блондин улыбнулся и, когда доделал свое дело, присел на постель и нежно поцеловал его в губы. Вечером блондин все же решил покинуть больницу на день, отмазавшись учебой, но дело было явно не в учебе. Глаза Матсуно были опухшими и красными после прихода в больницу из магазина, как бы он не хотел это скрыть, Чифую боялся. Все же, чтобы попрощаться зеленоглазый обнял и поцеловал Баджи. После, вставая и идя к двери, блондин развернулся, улыбнулся как-то слишком измученно и не естественно, пожелал удачи любимому и вышел из палаты. Спустя минут 40-50 должен был начаться отбой. Дежурный обошел все палаты по - несколько раз, чтобы удостовериться в том, спят ли пациенты, а после и покинул отделение с палатами. Баджи все это время лежал притворяясь, что он спит, дабы после собраться и тихо уйти. Проходит еще время и Баджи встаёт, переодевается, собирает необходимые ему вещи и аккутрано пытается пробраться через окно. С одного этажа он спускаеться на нижний, и так продолжалось пока ноги не стали касаться земли. " Ну наконец-то я вылез, думал помру еще пока спускаться буду" Пронеслось в голове кареглазого пока тот оттряхивал с себя мусор, который остался на одежде после того как он спустился вниз. Идя в сторону парка, Кейске думал, стоит ли идти к Чифую. Ведь, если блондин узнает, что тот сбежал из больницы, то даже сложно представить, что сделает зеленоглазый, ведь начнутся нравоучения, а потом, сложно было сказать. Уже сидя в парке на лавочке, тот смотрел на небо и искал созвездия, только те, которые он знал, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом, ведь в больнице пахло только антисептиками и лекарствами. Настолько отвратительно, что пропадало всякое желание жить. Пока Кейске сидел на одинокой скамейке, думая о том как он будет жить дальше. Химиотерапия не поможет, брюнет уже был уверен в этом, он слышал разговоры врачей на тему его опухоли, она слишком большая и запущенная и повреждает ту часть мозга, которая отвечает за речь. Баджи был уверен, к концу этого года он точно уже не сможет внятно разговаривать. Кейске только плакал, в одиночестве и тоске по тем дням, в которых он даже не знал о своей опухоли, когда ее не было. Все его эмоции смешались и хотели вырваться одной волной, громкими криками смешанными с невнятными матами и с ненавистью в голосе, но все что он мог это только сидеть на скамье и реветь настолько тихо насколько он только мог. Он окончательно сломался. Ему хотелось видеть и знать только Чифую, утопать в его объятиях, чувствовать его мягкие немного покусанные губы на своих. Баджи по-достойному не ценил то время, когда они могли жить без забот и страхов. Он снова и снова пытался забыться спмощью сигарет, голова раскалывалась, слезы высохли и на щеках осталось неприятное пощипывание. кейске ненавидел эту жизнь, но только Чифую был его ярким лучом света в темной пучине всех проблем.