мои карманы совсем пусты.

      Сережа в пустые глаза напротив, когда-то бесконечную преданность и любовь излучавшие, смотрит, голос теряет, и мысли по ниточкам из огромного клубка разобрать не может. Всего несколько вопросов в голове тревогу бьют. "В какой момент это произошло?". "В какой момент Ванечка, его любимый, потух, словно и не горел никогда?". "В какой же момент все настолько пошло по пизде?". Ваня слов тоже не находит, жалости не испытывает, только крохотное сочувствие. Он остыл, но не забыл все, что между ними было. Никогда не забудет. Так бывает. Сережа с самого начала знал, с каким человеком отношения заводит. Бессмертных импульсивный и живёт исключительно моментом. Не останавливало. А теперь вот последствия разбитого сердца разгребать.

В легких много дыма

      Сережа курит, кажется, безостановочно. Сначала все электронки свои оставшиеся меньше, чем за сутки докуривает. Затем вспоминает про запасец такой нехилый любимых сигарет, на черную полосу в жизни оставленный. Апатично на шкаф в прихожей смотрит, рукой верхнюю полку ощупывает и, целый блок чапмана вишневого достает. То ли радость небольшая накатывает, то ли тошнота. Серёжа с этим чуть позже разберется, а пока упаковку блока разрывает и заветную пачку любимого курева достает. Еще одна упаковка беззаботно на пол летит. Кудрявый взглядом ее тоскливо провожает, но поднять в себе сил не находит. Проверяет наличие зажигалки в кармане домашних спортивок и идти весело в сторону балкона собирается. Но шаг каждый почему-то усталостью жуткой отдает. Невольно Пешков задумывается, сколько уже на чистом никотине с табаком держится. Болт огромный забивает и из сил последних до балкона, все-таки, доходит. Забывается, не знает сколько уже так на балконе холодном времени провел. Только банку с окурками все больше заполняет. На банку эту несчастную смотрит и тоже Ваню вспоминает с этим его тиктоком недавним под "баночку с окурками". Новую сигарету поджигает сразу же и забыть пытается. Только теперь даже сигареты забыться не помогают.

Этот день закончится, когда ты уснешь

      Спустя час только где-то с балкона проклятого выходит. Продрогший весь такой. Глаза уже слезиться от мороза начали. Серёжа плакал слишком много в последнее время, так что рукавом толстовки до покраснений глаза насухо трет. Выдыхает облегченно. Не хочет больше плакать. На подоконник около балкона кладет и сигареты, и зажигалку, а сам в спальню уже почти ползет. Морально он еще в начале пути споткнулся и встать не смог. Только вот в реальности ему так делать не позволено. Заснет на полу жестком, еще не хватало от боли в спине дичайшей, в муках просыпаться. Так что, до кровати с мыслями об этом все-таки доползает и обессилено плюхается на мягкий плед. Невольно болезненные воспоминания с Ваней связанные с этой кроватью пролетают, и одинокая слеза все же скатывается с глаза, на подушку падает, впитывается сразу же. Следов не оставляет. В отличие от ухода Ваниного. Глаз щиплет, и самым лучшим решением Серёжа находит глаза и вовсе закрыть. Навсегда, желательно. Засыпает.

Ты в пустой квартире

      Сережа просыпается, к сожалению своему, и всего, чего хочет - хоть кого-то под боком. Пусть это будет мама, которая наорала бы на него сначала за то, что до состояния такого себя довел, а потом долго бы в объятиях своих по спине гладила, дав сыну выговориться волю. Пусть будет это собака, хоть какая, которая грустным взглядом хозяина окинет и без лишних скандалов под бок пристроится, теплом своим согревая. Пусть это его Вадя будет, лучший друг, из страны другой прилетев, чтобы не дать другу своему добить себя, будит и приговаривает, какой же он, депрессивныйhf, долбоеб. Помогает из дерьма выбраться и чай с ромашкой вместе на кухне пьет. Кто угодно, кроме Вани дурацкого, лишь бы не эта оглушающая тишина, дома совсем неуютно висевшая. Серёже от нее дурно становится, он за голову хватается, кудряшки свои, отныне ненавистные, вниз тянет. Глаза сильно-сильно жмурит, а открыть может только, когда в ладонях, слишком резко вниз опустившихся, клоки волос своих видит. Кудрявых таких, ненавистно кудрявых.

Истекаешь болью, на полу лужи слез

      Впервые за несколько дней в ванну решается зайти. Думает, в порядок начать себя приводить. Зубы почистить, помыться, там.. Что он раньше ещё делал? Всё, что делал, четко помнит, делал с Ваней. Желание что-то делать исчезает, но оставшийся разум кричит, что пора бы. В зеркало Сережа на себя смотрит. Не узнаёт. Глаза все опухшие, пустые. Скулы более впалыми стали, щетиной оброс.. Бога благодарит, что мозгом, хоть и небольшим тот Сережу наградил, и к процедурам приступает. Умывается, грязь всю из глаз после сна слипшуюся смывает. Зубы мятной пастой чистит, невольно ухмыляясь, прекрасно помнит, кто именно такую его заставил купить. На бритву, как на злейшего врага смотрит, но гель для бритья достает и по коже своей размазывает небрежно. Руками трясущимися бритву в руки все-таки берет и рутину, раньше ежедневную, начинает. К шее спускается и мажет случайно. Резковатую боль чувствует и ощущает, как ранка кровь немного печет. Неприятно, но отрезвляюще. Не лучшая мысль голову Серёжину озаряет, призывает к действиям активно. А у того нет ни одной причины, на поводу ее не пойти. Запасное лезвие из шкафчика рядом с зеркалом достает и пару размашистых движений по предплечью им делает. Глазки наполняются слезами боли и разочарования. Насколько же он ущербен. На пол оседает и смотрит как кровь из новых ран сочится. Слезы снова не контролирует. А надо бы.

Скажи мне все как есть

      Серёжа на кухню заходит, телефон там свой, почти разряженный, обнаруживает. Зарядку на кухню приносит и подключает аккуратно. Заходит в соц сети впервые за три дня. Огромный поток уведомлений видит. Уже забыть успел, что друзья у него все же остались. Что с уходом Вани, весь мир за ним вместе не пошел. Да и от Вани он пару сообщений видит. Тот пишет, что переживает и хочет дружбу прежней сохранить. Переживает. Сережа сейчас этого видеть не хочет, от слова совсем. О последствиях не заботится, переписку удаляет. Ваню временно в черный список кидает. Пока не отпустит. Ко всем друзьям в диалоги заходит, одно и то же предложение пишет. Т9 наизусть его уже знает, сам предлагает, стоит на клавиатуру нажать. В телеграм свой заходит и тоже пишет: "Простите, что пропал. Приболел немного, сил не было вообще)". Немного зависает и второе сообщение набирает. "Если снова хуже не станет, заведу сегодня стрим часиков в восемь :) ". Вадиму звонит и почти гудки расслышать не успевает. Вадя этого звонка ждал. Переживал. Вот, кто по-настоящему переживал. Долго обо всем распинается Серёжа, извиняется за пропажу и слова подбирает, пытаясь состояние своё описать. Вадя все слушает, не торопит никуда, а после всеми возможными словами поддержки осыпает. В Киев предлагает Сереже проезд оплатить и на границе встретить. Сережа думает где-то минуту, взвешивает все "за" и "против". К выводу приходит, что "против" ни одного пункта подобрать объективно не может. И улыбается впервые счастливо, радостно предложение принимает. Вадя с ним вечером вместе эфир проводит, веселит друга всячески, хоть и видит, что на камеру Пешков снова в беззаботного клоуна превращается. Не знал бы Вадя всей истории или просто друга своего чуточку лучше остальных, то поверил бы в сказки про болезнь. Видит в дискорде, как глаза Сережины страхом и болью наполняются, когда замечает тот, что дипинс на эфире сидит. Просит микрофон на пару секунд выключить и поддерживает максимально. Жожо вроде получше немного, и они снова продолжают бессмысленный эфир весело, с задором шутя. Вадя Ваню не винит, но не может понять, зачем тот до конца эфира досиживает, а после Эвелону пишет с вопросами о состоянии Серёжи. Тот в разборки влезать не хочет, лишь говорит, что если бы Жожо хотел, чтобы Дипинс о его настоящем состоянии знал, не блокировал бы и сам сказал. Бессмертных не отвечает минут пятнадцать после просмотра сообщения, а после емкое "спасибо, правда" пишет.

Сядем в пустой вагон

      Серёжа на прощание с друзьями видится перед отъездом в Украину. Веселится беззаботно, не вспоминая ни о чем. А после в машину садится к таксисту и наушники втыкает, погружаясь в мир музыки, которая о Ване ему напоминала. Вспоминал, как поцеловались они впервые неловко, сразу после завершения стрима совместного. Как в кровать хрупкое тело со страстной нежностью вжимал. Как какао ночью пили в парке, гуляли и болтали обо всем. Вспоминает, но, не чтобы боль себе причинить, а просто все эти воспоминания в последний раз в России оставить. Самое главное, что Пешков забыть хочет, как можно скорее, так это взгляд Ванин последний. Пустой такой, неживой и абсолютно безразличный. Засыпает Серёжа, сладко посапывая в чужой машине. Просыпается уже недалеко от границы. Ваде пишет. Спустя минут пятьдесят несется навстречу лучшему другу и долго в крепких объятиях от всего мира укрывается. Садятся в машину Эвелона и в Киев долго едут. За разговорами долгими и перекусами на заправках частыми. Вадя чувствует, как сильно его друг оголодал тактильно и позволяет все. Поддерживает. В щеку целует, когда Пешков снова на соседнем кресле засыпает. Просыпается уже на парковке, перед домом своим временным, в Киеве. Из машины вылезает, шею затекшую массирует. И снова в объятия попадает. Вадя лучшим другом в мире оказывается. Сережа чувствует комфорт. Наконец-то. Вновь.

Я тоже не в курсе, куда едет поезд

      Сережа себя счастливым до безумия чувствует, у Вадима дома проживая. Вещи его тырит, с котом, не сильно ласковым играет, ест домашнюю еду и снова тягу к твичу чувствует. Ваню из черного списка достает и пишет, что благодарен ему за опыт чудесный. Но, что дружба для него болезненной будет. Ваня договаривается, что Сережа иногда писать ему будет, как у него дела. Жожо долго понять не может, но соглашается. С Эвелоном стримы совместные проводит почти каждый вечер. В шутку пристает иногда, а Вадя не убегает, спокойно принимает все. План свой постепенно осуществляет. Зрители, привыкшие ранее шипперить Жожо и Дипинса, медленно на Жожо и Эвелона переключаются. Их это не смущает, зато Вадя точно знает, что друг его теперь не видит почти нарезок в тиктоке с "жопинсами". Вадя как парня Серёжу не воспринимает, да и чувства до сих пор к Генсухе питает, но жертвует иногда репутацией "натурала натурального", чтобы друга поддержать. Сережа так сильно Ваде благодарен. Никогда никто ради него не жертвовал так собой. Это не может не вызывать, как уважения, так и восхищения.

Узнаем потом

      Серёжа себя намного лучше в Украине чувствует, живя с Эвелоном и периодически Симикса во Львове навещая. Он их за семью считает, и в Россию возвращаться не спешит. Однажды доводится ему с Ивангаем увидеться. Невольно с Дипинсом он ассоциации проводит и поскорее компанию очередного Ивана покидает. Предчувствие его не подводит, и совсем скоро два Ивана трансляцию совместную делают. Вроде кто-то из подписчиков спамил, что они и Жожо на эфире обсуждали. Но он знать об этом не хотел. Он себя дома с Эвелоном чувствовал, и слова чужие уже не волновали. Отпускать он стал. Ведь дом настоящий обрел. Не импульсивный и временный. А сознательный и долговечный, как их с Вадей дружба.

Сколько в тебе любви? Хватит ли на проезд?

      Сережа иногда перед сном себя молодого вспоминает. Готового каждого любить, кто хоть каплю внимания проявит. Не любит такую версию себя, со стороны понимает, каким был жалким. Но о опыте прошедшем не жалеет. Только благодаря ошибкам постоянным, смог одну простую истину понять.

Мои карманы совсем пусты Даже любви в них не место