Сети из струн

      У Гониля никогда не было проблем в общении. Вежливое и доброе отношение делает свое дело. Он был симпатичным, по мнению окружающих, - рядом всегда было много людей. Они доверяли ему самое сокровенное, хотя веских причин на такую откровенность не находилось. Несмотря на это, близких друзей он не имел. Люди лишь использовали его как ресурс, что-то по типу штатного психолога. Парень и не против, умел вовремя воспользоваться информацией - деликатно надавив и получив то, что ему было необходимо. В принципе, ему казалось это справедливым. Ты мне - я тебе, и всё в таком духе. Но было скучно. Все под одну копирку. Музыка, единственное, что его спасало от серости дней. Он играл в музыкальной аудитории, вне занятий. Ударная установка помогала расслабиться, с ней он был предельно осторожен. Не любил, когда его вещи ломались. Ему было двадцать два, когда он понял, что что-то пошло наперекосяк. Наповал сразил заразительный смех, будто звенело несколько колокольчиков. Тогда то его и накрыло. Звонкий голос, хаотичные движения и резкая смена эмоций. Спокойствию пришел конец, в тот же день он начал наблюдать за этим огоньком. Подмечал детали, старался чаще пересекаться, но ненавязчиво. Гониль не любил сладкое, но знал, что его интерес жить без него не может. У его интереса скорее всего беда с головой. Потому что нельзя быть постоянно такой хохотушкой. Постоянно возмущаться и смеяться, как глупый ребёнок. Эта гиперболизация эмоций и вызвала сильный отклик у парня. Он был полной противоположностью, тихий и спокойный. Помимо этого, Гониль был чертовски наблюдателен. Огонь привлекает не только его. У огонька много ссадин и шрамов. Это заставляло грустить, он отбрасывал эти мысли. Это не его дело. Но почему-то каждый раз щемит в груди. И он остервенело отыгрываться на барабанах. На тех самых, к которым относился очень трепетно. – Вау, ритм обалденный. Гониль застыл. Он не мог поверить. В горле ритмично забилось сердце, как если бы он был сердечником и вот-вот случится приступ панической атаки. – С какой это песни? Мотив знакомый. – Импровизация, – холоднее, чем хотелось бы, ответил парень и посмотрел на огонек. – Тебе бы играть в группе какой-нибудь, видно, что кайфуешь, – это солнышко ярко улыбнулось и закрыло за собой дверь. – Не против, если я посижу тут? Мне некуда больше бежать. Гониль понимающе кивает. Иногда к таким людям, ярким и общительным, слишком часто клеятся. Это отнимает много энергии. Он понимает. Молчание и бездействие длилось вечность. По-крайней мере, для Гониля. Он бы очень хотел продолжить диалог, но не мог, впервые в жизни встретившись с блоком в общении. Страхом показаться глупым, навязчивым и не тактичным. Поэтому он просто продолжил играть. Не так остервенело, потому что не хотел доставлять головной боли. И судя по звукам, его интерес кто-то искал, и не один. Это злило. До тяжёлого дыхания и сильных ударов по барабанам. И так было каждый день. Эти волшебные мгновения наполненные каким-то уютом и спокойствием. Он наблюдал днём, а после полудня, ближе к вечеру, играл для этого малознакомого человека. Нет, Гониль прекрасно знал этого человека. Имя, возраст, любимую еду, любимый цвет и музыку. Куда и с кем ходит. В какие игры играет и сколько записей на стене в социальных сетях. Во сколько сидит онлайн и во сколько уходит спать. Где живёт и на какие дополнительные занятия ходит. Гониль знал многое и это пугало его самого. До тяжёлого чувства вины, до жадных взглядов, до странного интереса. Он знал, что это нездорово. Он знал, но не мог с собой ничего поделать. У огонька нет сестер или братьев. Он один, как и Гониль. У огонька только Мать. У огонька неконтролируемая агрессия, от того множество синяков, ссадин и шрамов. Гониль хочет зацеловать каждый сантиметр, каждую родинку. Он хочет уберечь и спрятать, но он не имеет права. Для огонька он всего лишь парень играющий на барабанах. И это крутится в его голове постоянно. – Ты классный, – однажды выдает интерес. – Ты не лезешь мне в душу. Просто играешь для меня. Спасибо. Гониль чуть не подавился водой, но виду не подал. Он задержал дыхание. Его затошнило и руки начали дрожать. Он был удивлен. Не понимая, рад ли этому. Несмотря на это уверенно произнося: – Приятно слышать. Я рад, что тебе нравится моя музыка. Знало бы это солнышко, что Гониль залез куда только мог. Узнал всё, что мог и контролировал всё, что мог. Но да залезть в душу планируется. – А кстати, твоих рук дело, - Гониля пробрал холодный пот, солнышко продолжало. – Они больше меня не ищут и не поджидают нигде. Ты ведь постарался? Ах да... Разум Гониля будто помутнился, когда он нашел тех, кто докучал солнышку. Он не дрался, не кричал, просто подёргал за нужные струны. Слишком уж много знал о каждом. Его предупреждение звучало набатом в головах у всей шайки. – Я не понимаю, о чем ты. – Разве ты не Гониль? Один из них плакал, когда я... Он называл твое имя. Не состыковка. Если солнышко могло за себя постоять, то зачем убегало? Странность. Странно. Непонятно. Правильный ответ будто ускользает. – Да, это мое имя, но я понятия не имею, почему меня втянули во что-то подобное. Огонек замолчал. И больше они не говорили. Но даже этих фраз хватило. Он испортил всё, да? Его огонек больше не приходил к нему в музыкальную аудиторию. Но иногда здоровался в коридорах или садился рядом на совмещённых дисциплинах. Этого было достаточно, но что-то не давало покоя. Пришлось пофлиртовать с девушками на курсе чтобы разузнать некоторую информацию. Это было не трудно, но мутило и портило настроение. И вроде вся шалупень отстала от его интереса. – Хочешь знать, какие слухи про тебя ходят? – как-то совсем резко начало солнышко, выглядел он задумчиво. – Избавь меня, это последнее, что я бы хотел знать. Они сидели во дворе универа, Гонилю было немного нехорошо, подозревал, что подцепил где-то простуду. Он отвечал всё так же холодно. Не контролировал это, да и не хотелось. С огоньком хотелось быть самим собой - не притворяться пай мальчиком. – Говорят, что ты, как паук, - не унимался огонек. – Сплёл тут паутину и дёргаешь за ниточки. Всех под себя подмял. Он выждал паузу, смотря прямо на Гониля. Будто пытаясь понять, что же происходит внутри. Но видимо ничего не уловив на спокойном лице, как-то расстроенно выдохнул. – Меня зовут Гаон, я бы хотел стать твоим другом. Солнышко придвинулось почти вплотную. Смотря на болезненный профиль. – Ты решил удостовериться в правде этих слухов? – Нисколько. Я уверен, что ты хороший парень, - он отпрянул, давая комфортное пространство собеседнику. Гонилю хотелось чтобы он вернулся обратно. – Здесь нет людей, которым я бы мог доверять. Поэтому мне нужен сильный союзник. Гониль зашипел от головокружения. Его мутило. Его потряхивало и живот неприятно резало. Союзник? Для чего? Он собрался захватить Сеул? – Человек ждёт от других того, на что сам вполне способен, – болезненно звучит от Гониля, без какого-либо упрека. – Мне немного не хорошо, я пойду пораньше. – Да, конечно! – солнышко обеспокоенно взял друга под плечо, и затораторил. – Может в медпункт? Тут не далеко и... Гониля замутило ещё сильнее и он отпрянул от парня. Глубоко и часто задышал. Ему было странно, непонятно и больно. Гониль взял себя в руки. Не хватало ещё опозориться перед огонечком. Он придет домой и разберётся со своим состоянием. Гаон выглядел очень обеспокоенно, но не стал настаивать. – Предупреди преподавателя. Я дойду сам. Всё время, пока Гониль был на территории университета, он чувствовал на себе взгляд. Дома Гониля отпустило. И он совершенно не понимал в чем дело. Он жил один, снимая небольшую комнату в общежитии. Выходило относительно не дорого. Общага была приличной. В углу стояла старая электрогитара. Несмотря на тонкие стены, он иногда музицировал. Если бы Гаон был инструментом, он определенно был ты электрогитарой – всплывает где-то в голове мысль. С комиксным дизайном. Такими разноцветными картинками, которые могут ожить от музыки. Парень улыбнулся мыслям о пареньке. Такой активный, улыбчивый. Когда огонёк улыбается, он не показывает зубы – улыбка мягкая, вежливая(?). Улыбающийся Гаон отпечатался в памяти Гониля. Но с тем же успехом появилась и тревога. Она в последнее время стала почти каждодневным гостем. Гониль устало потирает шею, пытаясь немного расслабиться. В таком состоянии он и уснул. Утром его встречала весна. Начало апреля. Гониль же любил лето. Трескавшийся от мороза воздух его никак не привлекал. Из-под слоев одежды, шарфа и шапки торчали лишь глаза, для обзора. Не смотря на весь свой авторитет в колледже, который "обязывает" держать лицо, он был крайне неуклюжим. И может быть у него и получается напустить туману и показаться человеком, который держит всё под контролем. Только вот его вестибулярный аппарат слал это всё к монахам. Сегодня он бы упал, завалившись набок, прямо у самого колледжа - но его хватко придержали за плечо. – Как себя чувствуешь, хён? На парня смотрят обеспокоенно, пытаясь сквозь слои одежды разглядеть хотябы глаза. Гаон. Похоже парень закалённый. Ни шапки, ни шарфа. На нем только теплая куртка и та расстёгнута, открывая вид на темно зелёную, мешковатую толстовку с идиотским принтом. Гониль стремительно хватает подруку и скорым шагом залетает в холл колледжа. Гаон ни чуть не пугается, изредка хихикая, когда старший под слоями одежды что-то злобно бурчит. На совмещённых парах они сидят вместе. Гониль украдкой посматривает на соседа, подмечает новые ссадины и темные круги под глазами. От недосыпа возможно. Ну не может это хрупкое солнышко драться. Хрупкость эта прозрачная, как и его кожа - видно каждую венку. Отдает нездоровой бледностью. Будто парень питается святым духом и утренней росой. Сравнимо с инием, морозной и холодной красотой. А вот глаза, теплые, медовые - смотрят прямо на него. Гониль прерывисто вдыхает. Кажется у него микро-инсульт. Он не отворачивается. Как давно Гаон заметил? Сосед мягко улыбается и возвращается к своим конспектам. Улыбка с его лица не сходит. Гониль выходит из оцепенения, делая вид, что ничего не было. Внутри, конечно, проклиная свою рассеянность. На перерывах младший тоже был рядом. Он всё время беспокоился о состоянии Гониля, но ни о чем больше они не разговаривали. Тревога не давала сосредоточиться. – Я в норме, правда, не носись со мной, как с ребенком. – Просто ты выглядишь болезненно, - шепчет в ответ младший. Дыхание обожгло его ухо и мурашки забегали под рубашкой, красуясь и на шее. Гониль смотрит перед собой, но мало что видит, он не хочет терять это приятное, щекочущее чувство. — В зеркало давно смотрел? — шипел старший, но упрямо смотрел вперёд. — Ты не лучше. После пар, старший уходит в музыкальную аудиторию. Младший ушел раньше, зачем-то оправдываясь, что очень хотел бы присоединиться, но нужно разобраться с делами. На самом деле, Гониль был рад. Ему не придется накручивать себя, что он в течении дня пролетел с конспирацией, и поэтому огонек убежал. Он решил немного позаниматься и отправиться домой. Состояние нормализовалось, но сосредоточиться всё равно не получалось. В голове то и дело мелькали события сегодняшнего дня. Вспоминая улыбку, взгляд и мурашки от шепота - Гониль прикрыл глаза. Почему-то во рту скопилось много слюны и ему приходилось сглатывать ее. Ему становилось скучно без Гаона. А ещё, до боли в груди, тоскливо. Он скучал? Не мог он без него играть, желания совершенно не было. Одна мысль о том, что он сейчас может увидеть Гаона - проносилась ворохом бабочек в его животе.