Где твои крылья?

Антон запускает пальцы в холодный снег, чувствуя его обжигающий холод. Пушистый серебряный ковер в тусклом свете уличных фонарей кажется приятным и мягким на ощупь. На деле же, острые снежинки словно тысячи микроиголок тут же врезаются холодом в нежную кожу подушечек пальцев. Парень подносит руку ближе к лицу и наблюдает за тем, как они тают на раскрытой ладони, которая недавно была теплой. Сейчас в ее центре собираются прозрачные капли, обнажая под собой покрасневшую кожу. Холод от металла колец, которыми украшены почти все пальцы, ощущается еще сильнее, чем обычно. Заледеневшие ободки жгут кожу. Не зря говорят, что зимой кольца лучше вообще не носить, но Антон этим советом благополучно пренебрегает. Уже несколько дней в городе не прекращалась сильная метель и только сегодня, ближе к вечеру, погода решила стать немного милосерднее. Все вокруг покрыто слоями снега. Дорожные рабочие еле справляются с таким количеством работы, и Антон всегда жалел их в такое время. Погода несправедливо подбрасывает им слишком много забот. Вот не было бы всего этого снега, им не пришлось бы так долго и тяжело раскапывать дороги и сбивать лед с тротуаров. Им ведь не доплачивают за это дополнительно. Сидя здесь, на крыше старой девятиэтажки, которую занесло так же сильно, как и все вокруг, Антон смотрит на город сверху вниз. Удобно устроившись на перевернутом вверх дном ящике, чувствует, что снег на ладони окончательно растаял, оставив ее после себя неприятно мокрой. Он стряхивает с нее капли воды и вытирает о джинсы, потом прячет в кармане пуховика. Новый год наступил уже целую неделю назад, а никакого новогоднего чуда так и не произошло. Кто-то скажет, что за глупости, какие еще чудеса. Но Антон с самого детства верил, что это время необычное, что в этот короткий промежуток между двумя годами обязательно должно случаться что-то особенное. То, чего в обычный день точно не может случиться. И если в детстве ожидания худо-бедно оправдывались подарками и поездками, то с возрастом все эти ощущения стали куда-то улетучиваться. Годы так безжалостно и жестоко заставляют нас фокусироваться на тяжелой реальности, что почти не остается сил на то, чтобы видеть вокруг что-то прекрасное. Исчезает эта магия детства, наивная уверенность в том, что чудеса существуют, что нужно только очень сильно верить, тогда они точно случатся с тобой. Жизнь слишком жестока для того, чтобы позволять людям сохранить этой наивности хоть немного. Думая об этом, хочется только злобно рассмеяться и оставить сказки в далеком прошлом, чтобы больше никогда не возвращаться к ним. Но Антону так отчаянно хочется верить в то, что все это не выдумки и что-то волшебное действительно может случиться даже в их суровой реальности. Пусть из года в год все остается по-прежнему, но отчаянный трепет и предвкушение чего-то значимого все равно поселяется внутри него каждый год и заставляет ждать чего-то необычного во время зимних праздников. Мокрая рука в кармане уже высохла и согрелась. Он вытаскивает ее, собираясь снова зачерпнуть пригоршню снега. Это мазохистское занятие почему-то забавляло его. Едва только кончики пальцев касаются пушистого снега, как тут же замирают, остановленные раздавшимся позади голосом — Так и без пальцев остаться недолго. Не понимаю, чем тебе это нравится. Антон поворачивает голову и видит стоящего возле выхода на крышу парня. На нем только наброшенная на белую футболку расстегнутая парка. Горло открыто, нет ни шарфа, ни шапки, ни тем более перчаток или варежек. Узкие черные джинсы заправлены в невысокие ботинки. — Да кто бы говорил. Судя по твоему внешнему виду, я бы на твоем месте больше волновался за себя. Ответ выходит довольно дерзким, несмотря на то, что он был достаточно встревожен внезапным появлением незнакомца здесь в такой поздний час. Не сказать, что здесь было людно в дневное время, но с наступлением сумерек это казалось особенно странным. Парень подходит ближе, и Антон невольно выпрямляется, поднося опущенную руку к себе. — А мне и не холодно, в отличие от тебя, так что переживать не о чем. — С чего ты тогда взял, что холодно мне? — Антон почему-то продолжает держать оборонительную позицию, чтобы скрыть свое волнение. — Сидишь здесь как нахохлившийся воробей уже больше двух часов. Думаю, за это время можно успеть замерзнуть. — Не буду спрашивать откуда ты об этом знаешь, потому что не хочу знать ответ, — снова прячет руку в карман. — Если не хочешь, значит и не скажу, — почему-то веселится парень. Антону с каждой секундой становится все больше не по себе. — Можно мне тоже присесть? — Садись, если хочешь. Парень легким движением руки сметает часть снега со стоящего рядом ящика и усаживается на него. — Где твоя остальная одежда? — не выдерживает Антон — Говорю же, мне не холодно. Я бы мог ходить и вовсе без этой куртки, но тогда это будет слишком странно. Если замерз, могу на время отдать ее тебе. Он уже порывается стащить с себя парку, как Антон тут же останавливает его — Эй нет, ты чего? Мне не нужно. — Нет, так нет, — пожимает плечами незнакомец. — Но если понадобится, говори, я с радостью поделюсь. — Спасибо, — сдавленно благодарит Антон. — Хорошо тут у тебя, тихо, спокойно и видно так много всего, — продолжает разговор брюнет как ни в чем не бывало. Словно не замечая того, как сильно он смущает парня. — Ага, — бормочет Антон. — Я тебя здесь никогда не видел. — Я тут никогда и не бывал, вот ты меня и не видел. — Логично, — поджимает губы Антон. А про себя добавляет " Что же ты тут сегодня тогда забыл?" — Ничего не забыл. Мне просто стало интересно, почему ты так долго здесь сидишь один. — Ясно, — мямлит Антон, а потом резко дергается от осознания. — Так стоп, что это значит? —  Что сказал, то и значит. Мне стало интересно. . . — незнакомец начинает повторять то же самое. — Нет, не это, — перебивает Антон. — Ты что, читаешь мои мысли? — произносит и сам не верит в то, что говорит. — Извини, это иногда получается автоматически. Обычно без разрешения я этого не делаю или без особой надобности, — спокойно отвечает брюнет. — В смысле обычно? Что это вообще значит? — Извини, я не хотел тебя обидеть. Больше так делать не буду. — Да в смысле больше не буду? Ты кто вообще такой? — Антону не на шутку начинает становится страшно. — Не паникуй, все хорошо. Я не сделаю тебе ничего плохого. — Ага, все вы так говорите. — Кто все? — смеется парень. — Не знаю, маньяки там всякие и убийцы. — Я точно не маньяк и не убийца, по этому поводу можешь быть спокоен. — А кто тогда? — недоверчиво смотрит на него Антон. — Ангел, — совсем просто и без утайки отвечает брюнет. Причем так, будто признается, что он доставщик еды. — Чего? — восклицание вырывается само против воли. — Ангел — снова повторяет тот, будто Антон с первого раза не услышал. — Очень оригинально, — подпирает подбородок кулаком парень. — Мог бы придумать что-то и поинтереснее. — Значит по-твоему было бы лучше, если бы я оказался маньяком. Ясно, извини, что разочаровал. — Прекрати надо мной издеваться. — Ты сам над собой издеваешься, мне незачем к тебе присоединяться. — У тебя плохо получается шутить. — Правда! — вдруг восклицает парень. — А так. — и он резко толкает Антона в плечо, заставляя того от неожиданности слететь с ящика и повалиться боком в снег, едва ли не набрав его полный рот. — Эй, — раздается из сугроба возмущенный возглас. — Ты что вообще творишь? — Тебе же так нравиться возиться в снегу, вот и наслаждайся, — он смеется, вскочив на ноги. — Ну я тебе сейчас покажу, — Антоном вдруг овладевает какое-то странное чувство веселости и желание тут же отомстить. Он вскакивает на ноги, но парень уже убегает от него к противоположной стороне крыши. — А ну иди сюда, — кричит ему Антон и бросается вдогонку. Он хватает по пути горсть снега и, скомкав его в кривой снежок, швыряет в незнакомца. Тот ловко уворачивается и бросает комок снега в ответ, попадая Антону прямо в грудь. — Ты издеваешься надо мной! Он бросает снова и снова, но каждый раз мимо. — Такого не может быть, — кричит Антон. Он уже весь в снегу, который забился в рукава и под куртку. — Это не честно! — почти по-детски восклицает. Брюнет весело хохочет, комкая очередной снежок. Его пальцы такие же гибкие, как и в начале. Антон смотрит на свои окоченевшие, почти негнущиеся и вдруг медленно поднимает руки вверх. — Все, я сдаюсь, — тяжело выдыхает. — Так быстро, — почти разочарованно тянет парень. Он выпускает из рук снежок и медленно подходит ближе. Антон стоит неподвижно, но стоит парню оказаться рядом, он набрасывается на него и валит в ближайший сугроб. — Серьезно? Ты правда повелся на это? А еще говорил, что мысли читать умеет, — смеется Антон, прижимая его к снегу. — Я же обещал больше этого не делать, а ты так нагло обманул меня, — барахтается тот в снегу. Антон смотрит на его светлую кожу на шее, на которую падает снег и на которой он совсем не тает. Он, кажется, может рассмотреть узор каждой снежинки, которая на ней лежит. В темных волосах тоже рассыпались маленькие белые звезды, а синие глаза смотрят слишком пристально. Антону снова становится не по себе и он пытается отстраниться. Как он мог так забыться? Сев рядом, он старается больше не смотреть на парня и отряхивает с себя снег. — Эй, ты чего? — длинные пальцы ложаться на руку. Антон оборачивается на него в странном желании снова увидеть. Парка с худых плеч сползла вниз и повисла на локтях, но его это, похоже, ни капли не волновало. В синих глазах плескалось только беспокойство, но вовсе не за себя. Он внимательнь смотрел на Антона. — Я сделал что-то не так? — в голосе искреннее волнение. — Я не понимаю, что с тобой не так и от этого мне страшно, — честно признается Антон. Ему и правда не по себе, но желания уйти почему-то нет. — Все ясно, ты не веришь мне, — поджимает губы парень. — Ладно, я докажу тебе. Он встает, сбрасывает с себя парку под ноги, а затем хватается за край тонкой футболки. — Стой, ты что делаешь? — испуганно хватает его за запястье Антон. — Если я этого не сделаю, ты мне не поверишь, — спокойно отвечает тот, — поэтому отпусти руку. Антон повинуется. Он садится обратно на колени и смотрит снизу вверх. Парень стаскивает футболку и бросает ее на куртку. Он закрывает глаза и на секунду его лицо хмурится, руки скрещиваются на обнаженной груди. А в следующую секунду происходит то, из-за чего Антон буквально лишается дара речи. За спиной незнакомца поднимается пара огромных белоснежных крыльев. Они вырываются так стремительно и тут же раскрываются, демонстрируя весь свой размах. А затем осторожно складываются так, что их кончики касаются земли. Белые перья переливаются перламутровым розовым светом и освещают небольшое пространство вокруг. Они блестящие и гладкие. Антон даже не может предположить, какие они на ощупь. — Теперь веришь? — с какой-то почти детской наивностью произносит парень. — Теперь верю, — словно зачарованный произносит Антон. — Люди разучились верить на слово, — почти обиженно произносит брюнет. — Им все нужно доказывать. — Я просто никогда в жизни не видел. . . — запинается Антон, не в силах подобрать слов. — Это безумно красиво. Аккуратные перья лежат одно к одному, они блестят, слово полностью усыпаны серебряными блестками. Парень тоже садится на колени, крылья аккуратно покрывают его плечи и ложатся рядом на снег. — Можешь прикоснуться, если хочешь. Антон, словно околдованный, без лишних слов тянет к ним заледеневшие пальцы. Кончики касаются пушистой мягкой поверхности, осторожно скользят вниз, ощущая приятную гладкость. — Ты чувствуешь это? — Чувствую. И мне прияно. — С ума можно сойти, — шепчет Антон. Он гладит нежные перья, пытаясь чуть углубиться пальцами под них. — Эй, не так быстро, полегче, — вдруг дергается брюнет. Антон испуганно отдергивает руку. — Извини. — Все нормально. Просто не надо так резко, — выдыхает тот, но из рта не вырывается облачко пара, как это бывает у обычных людей на холоде. — Ты не живой, — вдруг понимает Антон. — Я живой, но немного в другом понимании. Не так, как это принято понимать среди людей. — Твои крылья. . . они очень красивые. И ты тоже красивый, — слова вырываются против воли и Антон даже не хочет опрадываться из-за них. — Мне даже не нужно читать твои мысли. У тебя что в голове, то тут же и на языке, — он вдруг улыбается так открыто и искренне, что Антон даже не хочет ругать себя за то, что сказал только что вслух. Незнакомец и правда очень красивый, а эти белые крылья за спиной — это самое потрясающее, что ему приходилось видеть в своей жизни. Они невероятны. — Не думай, делай то, чего больше всего хочется, — голубые глаза смотрят в зелень напротив. — Не нужно искать всему объяснение в этом мире. Иногда, достаточно просто принять все, как есть. В эту же секунду Антон чувсвует, что так оно и есть. Он склоняется ближе и осторожно касается его губ своими губами. У него они сухие и чуть потрескавшиеся от холода, а те, что напротив — мягкие, едва теплые. Поцелуй осторожный, морозно-снежный. Обнаженная кожа тоже стала переливаться и блестеть, точно так же как и крылья. — Почему тебе не холодно? — выдыхает Антон. Он чувствует, как крылья снова расправляются и теперь смыкаются позади его спины. Словно обнимают, заключая их обоих в своеобразный кокон. Стоит им только скреститься за ним, как ощущение разливающегося тепла по спине тут же обдает его. — Какой ты глупый. Потому что я не человек. — Так просто, — вдруг и сам улыбается своей глупости Антон. — Да, так просто, — вторит ему тихий голос. — Я снова хочу тебя поцеловать, — совершенно без стеснения признается Антон. — Если хочешь, значит целуй. — А ты хочешь? — Хочу. Антон отводит с его лба прядь волос и снова целует. И ему становися так хорошо от этого почти невинного касания. От этих еле теплых губ, которые послушно открываются ему навстречу, от тепла, которое быстро копится между ними. Неосознанно ладонь тянется к скату шеи и ложится на место перехода шеи в надплечье. — Твое одиночество, Антон, его так просто вылечить. Не закрывайся от людей. Твоя потеря, она, конечно, огромна, но ты уже в силах отпустить и идти дальше. — Что? — вдруг отстраняется парень. — Откуда ты знаешь? С его глаз вдруг падает пелена. — Арсений, это ты, — вдруг кричит он. — Как я мог сразу тебя не узнать. Антон хватает его за плечи в желании обнять и прижать к себе сильнее. — Я так скучаю по тебе. Если бы ты только знал, как сильно я по тебе скучаю, — непрошенные слезы вкруг застилают глаза, но он не замечает их, пока они градом не начинают катиться по щекам. — Вот оно, мое новогоднее чудо. Мне больше ничего в этой жизни не нужно было, только чтобы ты вернулся ко мне. — Антон, ты не понимаешь, я не вернулся, — тихо говорит тот. — Что значит не вернулся? Вот же ты, я могу касаться тебя, чувствовать, целовать. В новой попытке он стремится обнять его. Но огромные крылья снова расходятся в стороны, выпуская наружу все скопившееся между ними тепло. Они снова раскидываются за его спиной во всей своей красоте и масштабе, а затем исчезают так же быстро, как и появились. — Что это значит? Объясни мне, — вскакивает вслед за ним Антон. — Это значит, что пришло время отпускать. Ты так сильно тоскуешь по мне, что мне нет покоя там, наверху. Я пришел, чтобы в последний раз попрощаться с тобой. — Что? Нет, я не отпущу тебя больше. Ты не можешь снова уйти. — Антон, ты не можешь удержать то, чего не должно быть в твоем мире. — Почему ты так жесток ко мне? — вдруг зло выкрикивает Антон. — Это несправедливо. — Справедливости вообще не существует. Ни здесь, ни там, откуда я пришел. — Мне плевать, откуда ты пришел. Я хочу, чтобы ты остался здесь. Разве ты сам этого не хочешь? — Безумно хочу, но в отличие от тебя понимаю, что это невозможно. — Зачем тогда нужно было приходить? Чтобы посмотреть на то, как я страдаю, чтобы убедиться в этом в очередной раз? — бессилие и ярость смешиваются в один клубок, выливаясь в эти злые слова. — Антон, не говори глупости. Как ты вообще можешь такое говорить, — краска вдруг заливает бледные острые скулы. — Ты приходишь ко мне после всего, что было, позволяешь к себе прикасаться, целовать, а потом говоришь, что снова уходишь. Ты мне старые раны опять тупым ножом вскрываешь. — Это ты меня не отпускаешь. Я постоянно у тебя в голове. Мне нет покоя, ты никак не можешь оставить меня в прошлом. Меня больше нет, Антон. Как ты не понимаешь, меня нет больше в твоем мире. Антон подбегает к нему слишком быстро, хватает за запястье. — Ну как нет, если я чувствую тебя. Арсений перехватывает его руку и кладет ладонь себе на грудь. Антон ощущает гладкость и прохладу его кожи, но не чувствует под ней ударов. Его сердце не бьется. — Нет, нет, это все неправда, — шепчет Антон. — Это неправда. Словно толща воды сходит с его лица. Он просыпается резко и тут же садится, делает глубокий вдох, который кажется первым за долгое время. Сердце заходится в гулких ударах, которые эхом отзываются в ушах. В комнате темно, а левая половина кровати пуста. — Арс, Арсений, — громко выкрикивает имя в тишину Антон. Осознание реальности не приходит и паника, случившаяся во сне, не отпускает. Ответа на зов нет. Антон пытается вдохнуть глубже, но из-за пережитого стресса горло не отпускает спазм. Он пытается сбросить с себя одеяло, чтобы встать, но тут в дверном проеме появляется темный силуэт. — Антон, ты чего? Что случилось? Ты так закричал, что я на кухне чуть стакан об пол не грохнул. Арсений с явным беспокойством подходит ближе и садится на кровать. А Антона как будто стальные обручи отпускают, которые его тело держали. Дышать сразу становится легче. Он тянется к чужой руке и берет ее в свою ладонь. — Да ничего. Просто… просто кошмар приснился. — Бедный мой, — Арсений забирается с ногами на кровать и тут же притягивает Антона к себе, обнимает за плечи. А Антон будто дышать занова учится. Он будто из глубокой комы вышел, не понимая, где реальность, а где издевательства его подсознания. Он ощущает знакомое тепло и запах, утыкается носом в шею. Затем осторожно протискивает руку между ними и кладет ладонь Арсению на грудь. Удары, они есть. Его сердце бьется по-настоящему, не так как во сне, где под ладонью не было ничего, тишина. Антон снова облегченно выдыхает, мысленно усмехаясь своему странному поступку. — Ты как, отпустило? Может быть, принести воды? — все еще беспокоится Арсений. — Нет, уже все в норме, — отказывается Антон, желая больше ни на секунду не выпускать его из объятий. Он высвобождает руку и обнимает Арса в ответ. Скользит ладонями по плечам, переходя на обнаженную спину. И вдруг его сердце снова пропускает удар. Под подушечками пальцев отчетливо ощущаются рубцы. Он в ужасе резко отстраняется. — Арс, что у тебя на спине? — В смысле? — не понимает тот. Антон резко дергает его в сторону, разворачивает спиной к себе. — Антон, да что происходит? Но тот уже не слышит вопроса, он смотрит на спину, на которой отчетливо видны два белых длинных шрама, идущих параллельно позвоночнику по обе стороны от него. — Что это такое? — ему кажется, что он говорит вслух, но на деле шевелятся только губы. Голос пропал. — Я ничего не понимаю. Что тебя так испугало? — снова поворачивается к нему лицом Арсений. В его глазах волнение, готовое перейти в панику. — Откуда у тебя эти шрамы? — хрипит Антон, не узнавая свой собственный голос. — Я же тебе рассказывал. В детстве с крыши упал, когда у бабушки в деревне был. — Ты врешь. — В смысле? — не понимает Арсений. — Ты врешь мне. Это следы от твоих крыльев. Куда они делись? Что ты с ними сделал? — Господи, Антон, что ты несешь? Какие крылья? — Твои крылья. Что с ними случилось? Или подожди, это я виноват, да? Это из-за меня их не стало? Или это вообще сделал я? Эти шрамы, их оставил я? — Антон, успокойся, прошу тебя, — Арсений обхватывает его лицо ладонями. Он дрожит, не в силах ответить на все эти вопросы. Но Антону эти ответы уже и не нужны. Перед глазами, словно в быстрой перемотке проносятся кадры : окровавленная спина с двумя глубокими ранами, красный снег рядом и мелко подрагивающие бледные плечи. — Это я лишил тебя их. Я вырезал тебе твои крылья. Я лишил тебя твоей мечты. В эгоистичном желании снова обладать тобой, я причинил тебе боль. — Антон, — тихий голос звучит ровно, но парень знает, что Арс плачет. — Прости меня, Арсений. — Ты ни в чем не виноват, я сам хотел этого. — Я не имел никакого права заставлять тебя остаться. Мое новогоднее желание обернулось кровью на моих руках. Твоей кровью. — Но я ведь жив, а остальное не имеет значения. Антон, остальное ерунда, это все не значит ничего. Он заставляет Антона лечь и сам ложится рядом, не выпуская из объятий. — Нужно просто снова уснуть и все, — выдыхает в шею. И у Антон, опусташенного осознание происходящего, нет сил сопротивляться. Следующее пробуждение случается, когда вся комната от пола до потолка залита солнечным светом. Разлепив сонные глаза, Антон смотрит на спящего рядом Арсения. Тот разметал по подушке темные волосы и тихо сопел в лежащую рядом ладонь, лежа на животе. Антон, не контролируя себя, быстро скидывает с него одеяло и смотрит на голую спину. И кроме рассыпанных созвездиями родинок ничего на ней больше не видит. — Господи, — он в облегчении упал на нее и поцеловал куда-то в область правой лопатки. Туда, где был приснившийся ему шрам. — Шаст, что ты творишь? — недовольно пробурчал разбуженный Арсений. А у Антона в голове проносятся вчерашние события: подаренные Арсу большие белые крылья, его смех и улыбка, искренняя радость такому подарку. Их шутки и дурацкие сторис в инстаграм. Вот во что вылились события этого дня. Таких кошмаров Антону еще не снилось никогда. — Если бы ты только знал, Арс, что мне приснилось этой ночью, ты бы на меня не злился. — Тогда я жду подробный рассказ, — бормочет он в подушку так и не открыв глаза. — Обязательно расскажу, но сначала мне просто жизненно необходимо поцеловать тебя.