Критерии выбора

Изначально Не Хуайсан не собирался посвящать Лань Сичэня в свои планы, все произошло по глупой неосторожности. Большую часть записей Вэй Усяня после осады Могильных холмов прибрал Цзинь Гуанъяо, пришлось приложить немало усилий, чтобы раздобыть хоть что-нибудь. Взявшись за поиски, Не Хуайсан даже не подозревал, какое сокровище окажется в его руках — древний, давно забытый ритуал. И где только Вэй-сюн его раскопал? Не Хуайсан как раз погрузился в чтение, когда ему доложили, что глава Лань прибыл с визитом. Не отрываясь от бумаг, он бездумно велел привести Лань Сичэня в свои в покои. Вне официальных мероприятий они обычно обходились без лишних церемоний. Не Хуайсан поздно понял свою ошибку. Он поспешно поднялся из-за стола, отложив рукопись, едва Лань Сичэнь вошел в комнату. Однако тот успел заметить и сразу же после приветствий проявил настойчивый интерес. — Хуайсан, неужели это… — он подошел ближе к столу и вгляделся в рукопись. — Это ведь записи молодого господина Вэя? — Полагаю, что так, — отрицать не имело смысла. По-видимому, Лань Сичэнь узнал характерный небрежный почерк. — Позволь полюбопытствовать, — он подхватил рукопись со стола и нахмурился, прочитав первые строки. — Ритуал пожертвования души и тела? Хуайсан, с каких пор ты интересуешься темными ритуалами? Не Хуайсан вздохнул, прикрывшись веером. Лань Сичэнь порой бывал наивным, но дураком уж точно не был. Вызвать его подозрения сейчас, в шаге от воплощения многолетних планов, вышло бы весьма некстати. — Ах, эта рукопись попала ко мне совершенно случайно, — попытался отвертеться Не Хуайсан. — Я даже не успел ее прочесть. Лань Сичэнь посмотрел на него с сомнением. — Я понимаю твое горе, — в его голосе прозвучало сочувствие, и Не Хуайсан внутренне передернулся. — Но если ты таким способом собираешься вернуть брата… Не думаю, что он будет благодарен. Едва ли дагэ когда-нибудь хотел бы возродиться с помощью темного ритуала. Вот оно что! Лань Сичэнь решил, что ритуал призыва предназначен для брата. Стоило ли объяснить истинную причину? Не Хуайсану вдруг показалось заманчивым отчасти открыть Лань Сичэню свои планы, но скрыть истинную цель. Чтобы тот вызвался помочь, не подозревая, что тем самым роет могилу обожаемому А-Яо. — О нет, Сичэнь-гэ, ты все неправильно понял! — Не Хуайсан всплеснул руками. — Я никогда тебе не рассказывал, но… — он напустил на себя затравленный вид, огляделся по сторонам и понизил голос: — Можешь обещать, что это останется только между нами? Лань Сичэнь кивнул. — Поклянись, — потребовал Не Хуайсан. — Клянусь, я буду молчать. Что ж, по крайней мере клятву Лань Сичэнь вряд ли посмеет нарушить. — Кто-то похитил из некрополя тело старшего брата и расчленил его, — голос Не Хуайсана непритворно задрожал. Мысль об этом до сих приводила его в ярость, которую окружающие обычно принимали за другие чувства. Например, за страх. Никто не подозревал, что нелепый смешной Не Хуайсан способен злиться до дрожи. — Не только тело, но и душу. — Кто же мог сотворить такое? — Лань Сичэнь заметно побледнел. — Я бы и сам хотел знать, — солгал Не Хуайсан. Он-то давно выяснил, кто виноват. — Пока мне удалось найти только руку, да и то с огромным трудом. Нужно разыскать все части и объединить их, чтобы обеспечить брату должное посмертие. Но в таком деле нужен человек, который хорошо разбирается в подобных вещах. — И ты хочешь найти такого человека? — уточнил Лань Сичэнь. — Он известен. Правда, есть одна трудность, — Не Хуайсан замолчал в ожидании, что Лань Сичэнь сам выскажет догадку. Так и не дождавшись, он намекнул совсем уж прозрачно: — Этот человек умер тринадцать лет назад. — Ты имеешь в виду… — глаза Лань Сичэня расширились. — Неужели ты решил пожертвовать тело и душу молодому господину Вэю? Ох. Все-таки брат Сичэнь иногда поражал наивностью. Зачем же идти на такие крайности и лишать себя посмертия? — Я бы с радостью, — Не Хуайсан скорбно опустил взгляд. — Но на кого мне оставить клан? Так уж вышло, наследником я не успел обзавестись. Придется искать другую добровольную жертву. — Кто же согласится на такое? Люди порой способны на безрассудные поступки, например, из жажды мести. По крайней мере, Не Хуайсан на это надеялся. — Скоро грядет тринадцатая годовщина. Возле Могильных холмов соберутся рьяные последователи Старейшины Илина, — он выяснил, что такие сборища проходят каждый год. — Думаю, среди них найдутся желающие пожертвовать собой ради своего кумира. — Но умереть без права перерождения… — Лань Сичэнь укоризненно покачал головой. — Разве это не ужасно? Неужели его больше волновала незнакомая жертва, чем названный брат?! Пока душа Минцзюэ расчленена, она так же лишена следующих воплощений. Разумеется, Не Хуайсан скрыл досаду и вслух сказал другое: — Сичэнь-гэ, ты ведь знаешь, Темный путь вредит душе и телу. Рано или поздно он ведет к гибели того и другого. Не лучше ли, чтобы кто-то из этих темных заклинателей принес пользу своей смертью, чем сгинул просто так? Лань Сичэнь ответил не сразу. Не Хуайсан надеялся, что говорил достаточно убедительно. Теперь не стоило давить, нужно было дать время на раздумья. — Ты собираешься отправиться туда сам? — после долгого молчания спросил Лань Сичэнь. — Я бы не стал поручать столь щекотливое дело кому-то другому, — Не Хуайсан слегка замялся. — Но, если хочешь поучаствовать, могу взять тебя с собой. — Пожалуй, воспользуюсь твоим предложением. Не Хуайсан спрятал за веером довольную улыбку. В Илине Не Хуайсан уговорил Лань Сичэня остаться на постоялом дворе. Не хотелось при нем выходить из образа трусливого недотепы, а в разговоре с темными заклинателями, скорее всего, придется на время отбросить маски. Для охраны Хуайсан взял двоих доверенных и крайне неболтливых воинов клана Не. Скрыв лица под капюшонами неприметных дорожных плащей, они отправились на Могильные холмы. Возле защитного барьера собралось несколько сотен человек, ночную темноту освещали сотни фонариков. Люди жгли благовония и ритуальные деньги и оставляли на земле возле барьера подношения — еду и кувшины с вином. Вэй-сюн наверняка бы порадовался такому изобилию. Невольно вспомнилась юность в Облачных глубинах и совместные попойки. Хорошие были времена. Не Хуайсан забрался на высокий валун чуть в стороне от толпы, нацепил талисман, усиливающий голос, и громко воззвал: — Братья и сестры! Сегодня, в этот особенный день, мы все собрались здесь, чтобы почтить память Старейшины Илина, великого Основателя темного пути… Люди загомонили и зашевелились, Не Хуайсан оказался под прицелом сотен пристальных взглядов. — А ты кто таков? — громко выкрикнул какой-то бойкий парень из толпы. — Разве важно, кто я? — Не Хуайсан вложил в голос долю недовольства. — Я лишь один из вас, постигающих темные искусства. Но важно, зачем я здесь, — он выдержал эффектную паузу и продолжил: — Все мы с нетерпением ждем, когда наш учитель вернется в мир живых. Ведь так? Толпа согласно загудела. Не Хуйасан картинным жестом достал из рукава рукопись. — Эти записи сделаны его рукой, — разумеется, он принес с собой копию, оригинал был слишком ценен, чтобы им рисковать. Но кто бы в толпе смог отличить? — Темный ритуал пожертвования. Старейшина Илина оставил нам путь, чтобы мы могли вернуть его во плоти. Чтобы могли вновь прикоснуться к его мудрости и могуществу. Думаю, любой из нас был бы счастлив послужить его возрождению. Люди загомонили на все лады. — Кто готов пожертвовать тело и душу Старейшине Илина, подойдите ко мне, — призвал Не Хуайсан. — А почему сам не пожертвуешь? — крикнул кто-то из толпы. Возможно, тот же бойкий парень. — Старейшина Илина оставил мне ритуал и велел проследить за его исполнением, — нашелся Не Хуайсан. — Такова его воля. Я всего лишь исполнитель. Так что же, неужели никто не хочет совершить великое деяние и вернуть нашего учителя в этот мир? Люди в толпе оглядывались по сторонам и переговаривались, но никто не спешил подходить к Не Хуайсану. — Смелее! — подбодрил он и пустил в ход последний аргумент: — Того, кто решится на пожертвование, ждет награда. Согласно ритуалу, призванный исполнит желание дарителя. Возможно, у вас есть могущественные враги, которых вы хотели бы заставить страдать. Или другие устремления. Для духа нашего учителя нет ничего невозможного. Не Хуайсан не был уверен, что призванный дух становился всемогущим. Однако как иначе привлечь желающих? Поэтому Не Хуайсан без зазрения совести щедро раздавал обещания. Наконец невысокая тонкая фигура отделилась от толпы и направилась в его сторону. Приглядевшись, Не Хуайсан понял, что это женщина. Однако валун, на котором он стоял, находился в стороне от света, и в темноте лица было не разглядеть. Приблизившись, она поклонилась. — Эта недостойная… — тонкий, как у совсем юной девушки, голос дрогнул, — предлагает себя. — Хорошо, — бодро сказал Не Хуайсан. — Кто еще? У Старейшины Илина должен быть выбор. Он снова и снова подбадривал толпу, но желающих набралось негусто. Вслед за девушкой вызвалось четверо. Первый был высоким и широкоплечим, Не Хуайсан с ностальгией вспомнил внушительную фигуру брата; другой, среднего сложения, заметно прихрамывал; третий сильно сутулился, словно под грузом прожитых лет. Последней робко приблизилась худощавая фигура. Толпа пошумела и понемногу притихла, люди стали расходиться. Больше никто не вышел. Не Хуайсан велел добровольцам следовать за ним. По дороге он наплел, что собирается призвать дух Старейшины Илина, и тот решит, кого из них выбрать. Не Хуайсан оставил всех пятерых со своей охраной во внутреннем дворе, велел ждать и пошел в комнату. Лань Сичэнь читал какой-то трактат за столом, но тут же поднял взгляд. — Привел кого-нибудь? Не Хуайсан кивнул и без лишних слов принялся за дело. Он взял со стола заранее приготовленные кисть и киноварь и стал чертить на полу знаки. — Что это? — Лань Сичэнь внимательно следил за каждой чертой. — Не похоже ни на одно из известных мне заклинаний. — Ты прав, Сичэнь-гэ, — Не Хуайсан торопливо дорисовал последний знак, замкнувший круг. — Это не заклинание, просто случайные линии. Но людям за дверью не следует об этом знать. — Ты собираешься обмануть их? — Лань Сичэнь нахмурился. — Обмануть? — Не Хуайсан невинно округлил глаза. — Ну что ты! Просто небольшое представление. Ты ведь хотел поучаствовать в выборе. А как я им объясню, что заклинатель из праведного клана подбирает жертву для темного ритуала? — он окинул взглядом белые клановые одежды и лобную ленту Лань Сичэня. — Да, ты прав, — смутился тот. — Тебе лучше всего спрятаться там, — Не Хуайсан указал на ширму с журавлями в углу комнаты. — На месте глаза одной из птиц есть дыра. Несколько мгновений Лань Сичэнь колебался. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал он в конце концов и ушел за ширму. Не Хуайсан расставил свечи вокруг «магических» знаков и окинул комнату взглядом. Все выглядело, как надо: центр был достаточно хорошо освещен, тогда как угол с ширмой скрывался в тени и не привлекал внимания. Снаружи послышался шум голосов и какая-то возня. Не Хуайсан вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь. Посреди двора один из охранников скрутил обладателя худощавой фигуры, который оказался юношей лет пятнадцати, вполне миловидным, хотя, пожалуй, излишне тщедушным. — Пустите меня, пожалуйста, — умолял парень, покрасневшие щеки блестели от слез. Не Хуайсан вопросительно посмотрел на охранника. — Сбежать собрался, — невозмутимо пояснил тот. — Этот ничтожный, — парень шмыгнул носом, — просит прощения. Боюсь, Старейшине Илина не подойдет мое никчемное тело. Он может даже разгневаться на такую жертву. — К чему эти слова? — Не Хуайсан недоуменно поднял брови. — Лучше признайся, что просто струсил. — Да-да, — парень часто закивал головой. — Отпустите, прошу вас. В ритуале было четко указано, что жертва должна быть добровольной. Даже если сейчас получится убедить мальчишку, кто знает, не впадет ли он в истерику во время ритуала. Это было бы весьма некстати. Не Хуайсан сделал знак охраннику, и тот отпустил руки. Парень бухнулся на колени. — Ну что ж, я не держу тебя, — милостиво сказал Не Хуайсан, однако, чтобы остальным было неповадно, нахмурился и добавил: — Но имей в виду, отказавшись сейчас от добровольной жертвы, ты навлек на себя проклятие. — П-проклятие? — испуганно всхлипнул парень. — Теперь уже поздно раскаиваться. Выведи его вон, — Не Хуайсан кивнул охраннику, тот рывком поднял парня на ноги и потащил к воротам. — Больше никто не собирается отказаться? — Не Хуайсан оглядел остальных добровольцев, когда ворота постоялого двора захлопнулись за спиной рыдающего юноши. Желающих уйти не оказалось. Не Хуайсан впускал их по очереди, ставил в центр круга и задавал каждому несколько вопросов. На самом деле его не интересовали ответы, но так осмотр выглядел более естественно. Якобы начертанное заклинание позволяло духу Старейшины Илина видеть и слышать того, кто находился в магическом поле. — Ну что скажешь, Сичэнь-гэ? — спросил Не Хуайсан, выпроводив последнего добровольца и велев всем ждать за дверью. Лань Сичэнь вышел из-за ширмы. — Прости, Хуайсан. Боюсь, никто из них не подойдет. — Никто? — разочарованно переспросил Не Хуайсан. — Ну ладно, я могу понять, старик слишком дряхлый. Того и гляди концы отдаст еще до окончания ритуала. Но чем тебе не понравился здоровяк? — Его внешность… — Лань Сичэнь запнулся, точно старательно подбирал слова. — Ты видел ярмарочные портреты Старейшины Илина? Не Хуайсан кивнул, вспомнив изображения громил с суровыми уродливыми лицами. Эти портреты, признаться, немало его веселили. Трудно вообразить более далекие от прототипа образы. А здоровяк, хоть и не был настолько безобразен, но отчасти напоминал те картинки. — Вижу, ты понял мою мысль, — кивнул Лань Сичэнь. — В этом теле молодой господин Вэй быстро вызовет подозрения на свой счет. Не Хуайсан задумался о хромом мужчине. По-видимому, тот человек некогда серьезно пострадал или был сурово наказан: помимо хромоты, его уродовали шрамы на лице и на руках. Наверняка, их хватало и на теле. Такая внешность в глазах большинства также казалась злодейской. — Тогда девушка отлично подойдет, — улыбнулся Не Хуайсан. — Уж в ней-то точно не заподозрят Старейшину Илина. — Не забывай, молодому господину Вэю предстоит непростая задача, — возразил Лань Сичэнь. — В хрупком девичьем теле ему будет тяжело справиться. Не Хуайсан вздохнул, но спорить не стал. Он сам решил предоставить выбор тела Лань Сичэню, и теперь было неловко идти на попятную. К тому же его доводы имели смысл. Ну что ж, придется искать другие варианты. Не Хуайсан считал, что гораздо удобнее пользоваться плодами чужих трудов, чем прилагать усилия самому. Одержимость главы Цзян поиском темных заклинателей ни для кого не была секретом. Через подставных лиц удалось подкупить одного из его людей. Тот не спешил докладывать Цзян Чэну об очередном последователе Темного пути, а прежде отправлял сообщение Не Хуайсану. Несколько месяцев не удавалось найти подходящую жертву. Большинство темных заклинателей боялись ритуала сильнее, чем расправы главы Цзян. Некоторые пытались бежать. Кроме того, Не Хуайсан сразу же отметал женщин, стариков, калек и мужчин злодейской внешности. Таким образом, оставались единицы, но они по тем или иным причинам не устраивали Лань Сичэня. Не Хуайсан уже не раз успел пожалеть, что посвятил его в свои замыслы. И отказаться от помощи не получалось — тот с упорством, достойным истинного Ланя, настаивал на своем участии. Наконец, казалось, удача им улыбнулась. Красивый молодой мужчина, на удивление, не испорченный нищим существованием, согласился на ритуал. Не Хуайсан отправил весточку Лань Сичэню и встретил его неподалеку от убогой лачуги, где ютился темный заклинатель. Лань Сичэнь больше не повторял прежней ошибки — взяв пример с Не Хуайсана, он надевал на смотрины неприметные одежды и прятал лицо в тени капюшона дорожного плаща. Не Хуайсан успел накануне накоротке переговорить с темным заклинателем и в прошлый раз застал его в хижине одного, однако сейчас им открыла хорошенькая девушка. Она низко поклонилась, впустила их в дом и сразу же вышла за дверь. — Этот ничтожный рад приветствовать господ… — тоже поклонившись, темный заклинатель выжидательно посмотрел на посетителей. — Обойдемся без имен, — махнул рукой Не Хуайсан, он и раньше себя не называл. Имя темного заклинателя ему сообщили, но Хуайсан тут же выкинул его из головы. Не хотелось видеть личность в том, кто может в скором времени перестать быть собой. — Надеюсь, ты не передумал? — Нет, — голос темного заклинателя чуть дрогнул. Не Хуайсан перевел взгляд на Лань Сичэня, тот некоторое время молча разглядывал потенциальную жертву. — Похоже, ты тверд в своем решении, — наконец произнес Лань Сичэнь. Заранее они договорились об условленных словах, и это означало согласие. Впервые за все время он остался доволен! — Позволено ли этому ничтожному спросить? — вновь подал голос темный заклинатель. — Спрашивай, — разрешил Не Хуайсан. — Может ли Старейшина Илина исполнить два желания? В принципе ритуал не ограничивал число желаний, но Не Хуайсан решил на всякий случай уточнить: — Что именно ты собираешься просить? — Во-первых, отомстить человеку, который все у меня отнял и вверг в нищету, — темный заклинатель обвел взглядом ветхие стены лачуги и сжал кулаки. — Я хотел это сделать сам, но он обвешал свой дом охранными талисманами и носит защитные амулеты. Моих умений на Темном пути не хватает, чтобы причинить ему вред. — Для Старейшины Илина это не станет препятствием, — пообещал Не Хуайсан. Возможно, Вэй-сюн не обрадуется такому желанию, но с охранными талисманами справится легко. — А во-вторых? — Во-вторых… — темный заклинатель замялся, а затем произнес: — Должным образом позаботиться о моей жене. Если Старейшина Илина пожелает, он сможет взять вторую жену или наложницу, она не станет возражать… Се Янь кроткая и послушная. К тому же красавица, вы видели ее, когда вошли. Меньше всего Не Хуайсан ожидал, что от злобного духа, каковым считали Вэй-сюна, потребуют заботы. Впрочем, Вэй-сюну всегда нравились хорошенькие девушки. А если юная красавица вдобавок обладала кротким нравом, она не станет мешать ему делать, что вздумается. Правда, хозяин тела обитал в страшной нищете, самому бы ноги не протянуть. Но с этим можно будет что-нибудь придумать. Не Хуайсан собрался ответить согласием, однако внезапно вмешался Лань Сичэнь. — Ты правда готов отдать жену на попечение Старейшины Илина? — его голос звучал сурово, что случалось крайне редко. — В руки того, кого считают чудовищем? Не Хуайсан перестал понимать, что происходит. Лань Сичэнь недвусмысленно выразил согласие, так зачем же сейчас запугивал жертву? — Но, если Старейшина Илина будет связан ритуалом, разве он сможет причинить ей вред? — спросил темный заклинатель. — Разумеется, не сможет, — поспешил ответить Не Хуайсан. Лань Сичэнь оставил его слова без внимания и вновь заговорил с темным заклинателем: — Скажи, ты любишь свою жену? — Люблю, — темный заклинатель удрученно кивнул. — Именно поэтому хотел бы, чтобы о ней позаботились после того, как меня… не станет. — Почему бы тебе самому о ней не заботиться? Если дело в деньгах… — Лань Сичэнь снял с пояса увесистый кошель. — А что насчет мести? — вмешался Не Хуайсан. — Это ведь было первым желанием. — Если имела место несправедливость, лучше судить того человека по закону, — возразил Лань Сичэнь и обратился к темному заклинателю более мягко: — Изложи нам свою историю. Не Хуайсан с трудом сохранил внешнее спокойствие, хотелось нецензурно выругаться и пнуть Лань Сичэня, чтобы тот замолчал. Но было уже поздно, во взгляде темного заклинателя появилась надежда. Как же не вовремя Сичэнь-гэ вспомнил о человеколюбии! Не Хуайсан почти не прислушивался к разговору, пытаясь обдумать ситуацию. Кое-что в поведении Лань Сичэня давно не давало ему покоя. Почему тот так придирчиво относился к внешности жертвы? Красивый темный заклинатель поначалу ему явно понравился. Однако едва речь зашла о жене, Лань Сичэнь внезапно передумал. Если отвлечься от истинной цели, выглядело так… Будто он выбирал мужа для любимой сестры. И тут в голове Не Хуайсана сложились все разрозненные куски и давние смутные подозрения. У Лань Сичэня не было никакой сестры, но зато был любимый младший брат. Тот, который, по слухам, ненавидел Вэй Усяня. Во время обучения в Облачных Глубинах Вэй-сюн единственный мог вывести Лань Ванцзи из равновесия. Тогда всем тоже казалось, что он ненавидит Вэй Усяня. А вдруг все они ошибались и не разглядели подлинных чувств? После бойни в Безночном городе Не Хуайсан расспрашивал адептов из сопровождения брата о тех событиях. И один клялся, что своими глазами видел, как Лань Ванцзи подхватил Старейшину Илина на меч и скрылся вместе с ним с поля боя. Остальные подняли адепта на смех: праведный Ханьгуан-цзюнь никогда не стал бы спасать своего врага. Однако он не участвовал в осаде Могильных холмов и три года провел в уединении, а после выглядел так, словно носил по кому-то траур. Не Хуайсан не задумывался всерьез, с чем это могло быть связано. Но если сложить все вместе, то получалась любопытная картина… Он едва дождался, пока Лань Сичэнь закончит обсуждать с темным заклинателем его дела. Не Хуайсана они больше не интересовали. Мысли о предпочтениях Лань Ванцзи помогли вспомнить кое о ком. Кроме того, не терпелось проверить свои догадки. — Сичэнь-гэ, — вкрадчиво начал Не Хуайсан, когда они наконец покинули тесную лачугу. — Есть еще один человек… Правда, я не знаю, что с ним стало в последние годы. Но, прежде чем послать разузнать о нем… Хотелось бы разрешить с тобой некоторые сомнения на его счет. — Какие же? — спросил Лань Сичэнь. — Он… Видишь ли… — Не Хуайсан нарочно изобразил крайнее смущение. — Этот юноша обрезанный рукав. — Вот как, — Лань Сичэнь натянул свою непроницаемую улыбку, но на мгновенье в его взгляде промелькнул интерес. — Думаешь, это станет препятствием? — Ну все-таки Вэй-сюн всегда любил девушек… — Не Хуайсан отметил легкую тень, набежавшую при этих словах на лицо Лань Сичэня, и тут же сменил направление: — Однако, кто знает? Возможно, тело обрезанного рукава повлияет на его предпочтения. — Полагаю, стоит разузнать про этого человека, — немедленно откликнулся Лань Сичэнь. — И я бы хотел взглянуть на него. — А ты ведь его видел, Сичэнь-гэ, — улыбнулся Не Хуайсан. — В Башне Золотого Карпа. Его еще выгнали за приставания к Яо-саньгэ. — Ах вот оно что, — задумчиво произнес Лань Сичэнь. — Так это несчастный Мо Сюаньюй. Говорят, он сошел с ума. — Как думаешь? — спросил Не Хуайсан — Подойдет он для ритуала? — Мне грустно говорить об этом… — Лань Сичэнь вздохнул, но в его глазах Не Хуайсан прочел согласие даже прежде заключительных слов: — Полагаю, ты прав. Он подойдет.