Рисуй меня почаще

      Ньют берет ластик и стирает жирную, чересчур прямую линию на листе. Затем снова берет в руку карандаш и рисует новую.       Он даже не мог вспомнить, когда именно начал рисовать портреты Томаса, капитана по лакроссу. Ньют помнил только, что в какой-то момент, сидя перед пустым листом в скетчбуке, он вспомнил лицо Томаса. Ньют никогда не умел рисовать людей по памяти, но за полтора часа он закончил портрет Томаса, которого видел всего пару раз.       И уже после, когда от собственных рисунков у Ньюта начинали пылать щеки, он наконец-то осознал, что по уши влюблен в капитана команды по лакроссу.       А сейчас он наблюдал за тренировкой той самой команды по лакроссу, со скетчбуком на коленках и еще небольшой стопкой рисунков рядом на трибуне. Ньют хотел нарисовать Томаса в шлеме и какой-то палкой с сеткой, название которой он не знал. А для этого нужно было немного задержаться в школе и пропустить автобус.       Тут на лист упала маленькая капля, медленно превращаясь в мокрое пятно у края листа. Ньют подумал, что слишком сильно задумался и у него потекла слюна. Но на лист упала еще одна капля, затем еще, еще и еще.       Начался дождь.       Ньют стал поспешно убирать свои принадлежности, стараясь придумать, как ему донести рисунки до школы, намочив их при этом как можно меньше. Но в голову не лезла ни одна идея.       — Хей, давай помогу.       От неожиданности Ньют чуть не выронил свой пенал с карандашами, но успел схватить его, подняв взгляд на обладателя голоса.       — Я тебе помогу, хорошо? — спросил Томас. — А то все твои бумаги намокнут.       Ньют не понял, как Томасу удалось так быстро, а, главное, незаметно подобраться к нему, но кивнул. Все же без помощи ему не обойтись — дождь явно не собирался останавливаться на паре маленьких капель в минуту, поливая землю все сильнее.       — Куда мы их несем? — спросил Томас, взяв в руки стопку рисунков.       — К кабинету по ИЗО, у меня там шкафчик.       У Ньюта в руках был скетчбук и пенал, а на плечах рюкзак. Он огляделся и понял, что на поле уже никого нет, а Томас был без шлема. И сколько же сидел над рисунком, что даже не заметил, что вокруг стало тише?       — Спасибо, Томас. — поблагодарил Ньют, стоило им войти в кабинет.       — Да не за что. — отмахнулся тот. — Кстати, а откуда тебе известно мое имя? Я вроде не особо популярный.       Ньют улыбнулся такой резкой перемене эмоций в голосе Томаса.       — У нас с тобой совместный урок английского по понедельникам, средам и четвергам.       — О точно. Ты ведь Ньют, верно.       Ньют молча кивнул, открывая шкафчик, решив заранее прибраться внутри, чтобы было куда сложить рисунки. Стоя спиной к Томасу, он не мог видеть, что тот начал перебирать его рисунки, рассматривая их.       — А почему на всех рисунках изображен я? — спросил Томас.       Ньют четырхнулся про себя и нервно закусил губу, представляя, что Томас может запросто подойти и ударить его за то, что Ньют гей и прокричать, чтобы он никогда к нему не подходил. Но время шло, а ничего не происходило. Ньют набрался смелости, чтобы обернуться и посмотреть на Томаса.       К своему собственному удивлению Ньют не увидел отвращения, неприязни или злости. Он увидел там только интерес и некое удивление.       — Томас, я могу все объяснить. — начал Ньют. — дело в том, что…       — Я тебе нравлюсь? — неожиданно спросил темноволосый.       Ньют опешил от такого вопроса, слова явно не собирались выходить из его рта, и он просто открывал и закрывал его, как рыба, выброшенная на берег. Поэтому он просто кивнул и почему-то закрыл глаза. Затем послышались шаги и Ньют явственно представил себе два варианта развития событий:       1 Томас сейчас просто уйдет и больше никогда не заговорит с ним       2 Томас сейчас подойдет и врежет ему, после чего уйдет и больше никогда не заговорит с ним.       Но, когда Томас подошел, Ньют не ощутил удара и не услышал грубых слов, он лишь почувствовал запах одеколона, которым пахла одежда Томаса. Ньют медленно открыл глаза и увидел темноволосого прямо перед собой. В темно-карих глазах было трудно прочесть хоть какие-нибудь эмоции, но он явно не видел в тех отвращения.       Томас поднял правую руку и Ньют инстинктивно сжался, зажмурив глаза. Но опять же — он не почувствовал удара. Вместо этого он почувствовал мягкое поглаживание на своей щеке. Стоило Ньюту открыть глаза, и он увидел перед собой Томаса, который мягко улыбался ему.       — Можно? — спросил он, наклонившись к лицу Ньюта.       Ньют кивнул, все еще ощущая мягкое поглаживание Томаса, а затем и его немного суховатые губы. Томас целовал мягко и осторожно. Никакого языка, просто мягкое соприкосновение губ. Осмелев Ньют обнял его за торс, не зная, куда еще деть свои руки.       — Ты мне нравишься, Ньют. — признался Томас, смотря в карие глаза напротив.       — Ты мне тоже, Томми.       Томас поцеловал его еще раз, только коротко, и улыбнулся.       — Мне нужно переодеться и забрать свой рюкзак из раздевалки. Подождешь меня? Я провожу тебя до дома.       — Хорошо. Я буду ждать тебя у входных дверей.       Томас мягко поцеловал Ньюта в лоб и направился в сторону двери.       — Ох, да, чуть не забыл. — темноволосый остановился в дверях. — Ты ведь согласен встречаться со мной?       Ньют кивнул, не сумев сдержать счастливой улыбки.       — И да, Ньют, — Томас улыбнулся ему в ответ. — Рисуй меня почаще.       И он ушел, а Ньют так и продолжил стоять посреди кабинета с красными щеками, обещая самому себе, что обязательно выполнит просьбу Томаса.