Верный пёсик

— Вы слышали новости? Глава клана Камисато назначил этого иностранного отброса своим личным помощником. — Вы про того щенка, которого он приютил? Так все же знают, что глава им пользуется. Этот отброс всего лишь игрушка для главы комиссии Ясиро. — Оно и не удивительно. Это единственное, для чего эта сучка может быть полезна. — Но я не ожидал, что он так далеко зайдёт. И что глава в нём нашел? — Видимо, в той дыре, откуда он вылез, подлизывать — единственное чему детей обучают. — Та по нему сразу видно, что он опытная проститутка. Не зря же глава клана каждый вечер его к себе приглашает. — Мне кажется, ему надо преподать урок и показать, где его место. — Верно, ты прав, а то он что-то слишком много о себе думает. — Дааа! Покажем ему, какой он мусор! Парень за стеной как можно тише ушёл от той комнаты, чтобы не слышать всего того, что о нём говорят окружающие. Хоть он и привык к такому отношению к себе, но от этих слов стало как-то не по себе. «Господин Аято просто пытается отблагодарить меня за тяжелый труд и угощает меня ужином, ведь я всегда забываю покушать. Но они просто осуждают меня за всё, что я делаю. Они даже не пытаются узнать правду» Тома зашёл в свою комнату и закрыл дверь. Он почувствовал что-то мокрое, стекающее по его щеке. Слёзы. — Нет. Это не должно меня задевать. Это ведь неправда. Я не игрушка Аято. Я не его… Игрушка… — Тома уже не мог сдерживаться и упал на пол, прижав колени к себе и даже не пытаясь сдержать всхлипы. Возможно, где-то внутри он и подозревал, что это правда, что для Аято он всего лишь игрушка, которой наиграются и выкинут. Ведь кому нужен в этой стране иностранец, так ещё и без чего-либо за спиной? Вдруг страдания Томы прервал стук в дверь. Парень вытер лицо и быстро подошёл к двери, натянув свою милую улыбку. Открыв дверь, он увидел Аяку. — Тома, Аято просил передать тебе, что хочет видеть тебя прямо сейчас. — Простите, госпожа Аяка, но мне кажется, я плохо себя чувствую. Поэтому я не смогу сегодня встретиться с главой. — Ой, Тома, что-то случилось? Может, позвать врача? — Нет-нет, не стоит себя утруждать. Я просто посплю немного, и мне станет легче. — Ладно, поправляйся, Тома. — Ага. И после этого диалога Тома закрыл дверь. После его отказа, на душе стало как-то… Пусто что-ли? Он никогда раньше не пропускал вечерние встречи с Аято, но сейчас… И это даже была не настоящая причина. Он солгал Аяке, чтобы не встречаться с ним. Чтобы они перестали считать, что Тома спит с Аято. Они ведь просто глава клана и его верная собака. И всё. И ничего более. Тома просто плюхнулся на свое спальное место и с грустным видом смотрел в потолок.

***

Аяка зашла в кабинет своего брата, от чего последний обернулся. — А где Тома? Что-то случилось? — Он сказал, что плохо себя чувствует и не сможет прийти. А ещё… — Что ещё? — Он выглядел очень грустным. Мне показалось, что он плакал. — Почему? Его кто-то обидел? — Не знаю. Я никого рядом не видела. Возможно, что-то произошло чуть раньше. — Понятно. Ладно, тогда я схожу к нему сам. Мало ли, случилось что-то серьезное.

***

Аято подошёл к комнате Томы и собирался постучаться, но заметил, что дверь была приоткрыта. Он очень тихо и осторожно зашёл внутрь. В глаза сразу бросился Тома, который лежал на кровати и плакал. Аято закрыл дверь и приблизился к парню. — Тома, что случилось? Почему ты плачешь? Последний явно не ожидал такого и буквально подпрыгнул от присутствия Аято. — Господин Аято? Что вы здесь делаете? — нервно заикаясь, парень стал быстро вытирать слезы. — Тома, я же просил, чтобы ты называл меня просто по имени, когда мы одни. Мы же друзья, — Аято приблизился к парню. — Я заволновался. Ты не пришёл сегодня. А еще Аяка сказала, что ты выглядел грустным. Поэтому я решил прийти к тебе сам. А тут ты такой… Тома, почему ты плакал? Это из-за меня? Или кто-то снова тебя обижает? — Аято… — дрожащим голосом ответил Тома, не сдержав всхлип, и обнял парня, положив свою голову тому на плечо. Слезы сами потекли с его глаз. — Прошу, скажи, что я не просто твоя игрушка! Что ты не просто пользуешься мной! Что ты не считаешь меня тупым иностранцем, который подлизывается к тебе ради денег! Что мы действительно друзья! — Тома продолжил рыдать на его плече, пока Аято пытался осознать всё, что ему сказали. «Игрушка? Он переживал, что я просто им пользуюсь? Или кто-то другой внушил ему это? Бедный Тома, ты так переживал из-за этой чепухи. Пусть мне только попадутся эти гады, что так сказали, они мигом останутся без языка» Аято обнял парня покрепче и погладил его по волосам, по спине, стараясь успокоить. — Нет, Тома, ты не моя игрушка, я не использую тебя, и ты не тупой иностранец. Ты мой лучший друг, даже не так, ты часть этой семьи и клана, храбрый и добрый юноша, который всегда готов помочь нуждающимся, отдать последнее, что у тебя есть. Я очень ценю и уважаю тебя, Тома. Не знаю, что бы я делал без тебя, — Аято продолжал обнимать и гладить уже почти успокоившегося Тому и, немного увлекшись, поцеловал того в макушку. Последний немного смутился от столь интимного жеста, но в ответ лишь прижался к Аято сильнее. — Ты самый классный и самый ответственный парень во всей Инадзуме. Те, кто наговорил тебе столь ужасные слова, — полные мрази. Я позабочусь о том, чтобы они получили по заслугам. — Нет, не стоит… Они не говорили мне это прямо в лицо. Я случайно услышал разговор охраны. — Тома, никто не имеет права так говорить про тебя. Даже у тебя за спиной. Это неуважение не только к тебе, но и ко всему клану Камисато. В следующий раз обязательно сразу рассказывай мне про такое. Я не могу позволить тебе грустить из-за каких-то мудаков. Договорились? — Угу. Обещаю. — Супер, значит, мы можем пойти ко мне и заняться нашими обычными делами. Ты ведь сегодня снова не ел? — Прости. Я обещал думать и про себя, но у меня не было времени. Во всем поместье было очень грязно, и я весь день занимался уборкой. — Значит завтра я тебе дам выходной. Отдохнешь и займешься собой. А пока пойдём ко мне, я накормлю тебя твоим любимым супом. Наконец Тома улыбнулся и вместе с Аято они направились в кабинет главы.

***

На следующее утро Тома проснулся в комнате Аято. На этот раз он снова вырубился. Иногда их вечерние посиделки так выматывают, что Тома засыпает прямо за столом. Поэтому Аято укладывает его в своей комнате (ведь она находится ближе) и ложится рядом с ним. Ему нравится спать вместе с Томой, ведь тот такой теплый и нежный, словно тычинка пылающего цветка. Аято действительно очень ценит своего помощника. Он хочет, чтоб тот был счастлив. Именно поэтому глава постарался найти сплетников и держать их на крючке. Ведь мало ли, что они могут сделать с его лучшим другом. А они действительно могут сделать что-то ужасное. Как сейчас. Тома просто возвращался с комнаты Аято к себе, чтобы взять немного моры и пойти купить еды для бездомных зверюшек, но путь ему перегородили двое из охранников. — Доброе утро, ребят, что-то случилось? — Нет, все просто отлично. — Рад за вас, но мне нужно идти. Пропустите, пожалуйста, — Тома собирался обойти этих двоих, но один из них врезал ему кулаком в живот. Тома закашлялся, голос его зазвучал неровно. — Кхе-кхе, за что? — За все хорошее, щенок. Знай свое место, — охранник снова ударил Тому в живот, но на этот раз уже коленом. Парень не смог после такого удержаться на ногах и упал на пол, что дало двоим громилам большое преимущество над ним. Не успел он подняться на ноги или призвать копьё, как эти двое уже начали бить его ногами со всех сторон. Тома пытался хоть как-то им противостоять, закрывался руками, но это мало помогало. Они били его сильно, удары сыпались в живот, по спине, слева как-то странно хрустнуло ребро, на его тело больно наступали. Спустя несколько минут все прекратилось, как подумал Тома, поэтому он аккуратно убрал руки от лица. И это было его ошибкой. Один из охранников схватил его правую руку и свернул её. Тома не сдержал крика. Это было очень больно, от чего по его лицу потекли слёзы. Охранники лишь улыбнулись. Видимо, подобная реакция приносила им удовольствие. Один из них схватил Тому за волосы и поднял его голову на себя. — Посмотри на себя. Ты такой жалкий. И это главный помощник главы комиссии Ясиро? Хах, нет, это просто безумие. Весь мир просто спятил, назначив тебя на эту роль, — он снова замахнулся рукой и ударил Тому по лицу кулаком. Потом к нему присоединился другой охранник, врезав парню между глаз. После этого удара у Томы сильно закружилась голова. Он почти перестал осознавать происходящее. Но где-то из пучины сознания он услышал голоса Люмин и Аяки: — Эй, вы! Что вы делаете с Томой? Немедленно отпустите его! — это был голос Люмин. «Кажется, я схожу с ума, почему Люмин здесь?» Охранники опешили от того, что их заметили, поэтому они снова взяли Тому за волосы, от чего последний издал что-то похожее на скулеж, и сильно приложили к стенке. После этого его отпустили, а виновники как можно дальше сбежали оттуда. — Тома! Тома очнись! — почти сразу к нему подбежала Аяка, а после и Люмин. Они вдвоем смотрели на помощника главы комиссии Ясиро и его истекающее кровью лицо. Люмин подхватила парня и понесла в медпункт. Тома почти полностью опирался на девушку, ведь его спина, ноги и ребра безумно болели. Аяка шла рядом и сочувственно смотрела на своего друга. Она надеялась, что Аято это так просто не оставит. Как они вообще посмели сделать такое с Томой? Парня шатало во все стороны, но он старался сохранить сознание, ведь так Люмин будет легче. Даже в такой ситуации он думал больше о других, нежели о себе. Он не хотел, чтобы у его друзей были проблемы или неудобства из-за него. Девочки довели Тому до медпункта, где их встретил врач. Последний явно был крайне удивлен, приметив взглядом состояние помощника главы, ведь тот выглядел, словно живой труп. Врач жестом показал, куда положить парня, и Люмин аккуратно посадила его на кушетку. — Эх, Тома, кто же так с тобой? — врач принялся осматривать его. В результате осмотра выяснилось, что ему сломали левое ребро, вывернули руку, сломали нос, так же есть небольшое сотрясение мозга. Помимо этого на животе и по всей спине огромное количество синяков и ссадин. Из-за этого, когда Тому попытались уложить на кушетку, ему было очень больно лежать на спине. Поэтому он просто сидел на ней, пока Люмин добывала все нужные травы для мази, а Аяка помогала перевязывать руку, голову, торс и нос. Когда все было перевязано, а мазь приготовлена, в комнату ворвался Аято с не на шутку испуганным видом. — Что случилось? Что с Томой? — парень быстро подошёл к своему помощнику и аккуратно приобнял его. — Брат, кто-то из охраны избил его, но мы с Люмин заметили это и отвели Тому в медпункт. — Ещё врач сказал, что у Томы пару переломов и много синяков, — Люмин решила поддержать разговор. Аято посмотрел на лицо Томы и аккуратно провёл рукой по его щеке. Уставшие зелёные глаза парня смотрели на Аято, от чего у последнего больно сжималось в груди. Он обязательно найдет виновников и накажет их по всей строгости закона. — А ещё ему больно лежать из-за синяков на спине, поэтому он не может поспать и отдохнуть. Мы не знаем, что делать. — Зато я знаю. Повезло, что сегодня я освободился раньше, — Аято осторожно подхватил Тому на руки. Последний явно был не против и медленно уложил свою голову ему на плечо. — Идите в главный холл. Поможете мне опознать преступников, — после Аято вышел из комнаты и направился к главной горничной. — Господин Аято, здравствуйте. О, Архонты, что с господином Томой? — Мне срочно нужно, чтобы ты принесла весь самый мягкий шёлк, который только сможешь найти в поместье. Если его не так много осталось, то сходи на склады. Доставь весь шёлк ко мне в комнату. И поскорее. — Хорошо, господин Аято. После этого он ушёл к себе в комнату. Полусонного Тому он посадил к себе на кровать, а сам сел рядом. Голова парня медленно упала на плечо Аято. — Пока не сделаем для твоей раненой спины мягкую и удобную лежанку, поспи так. Обещаю, что в следующий раз я защищу тебя. Никто больше не посмеет тебя тронуть, Тома, — и после этого Аято поцеловал макушку парня. Тома улыбнулся. — Спасибо… Аято… — чуть хриплым и тихим голосом ответил Тома.

***

— Итак, Люмин, Аяка, кто из них сделал это? — Даже не знаю. Мы почти не видели лиц. — Да они все на одно лицо. Тут и не разберешь. — Хм… Так значит? Тогда вы все уволены. — Что?! — все в холле подпрыгнули от такого заявления. — Но, господин Аято, это сделали только двое, мы то ничего не делали. У нас есть семья и… — У меня тоже есть семья. И Тома является её частью. А каждый из вас позволял себе его оскорблять, двое даже посмели поднять на него руку. Подобного отношения к членам моей семьи я не потерплю. Поэтому вы будете уволены и больше никогда не сможете устроиться на нормальную работу. Отныне никогда не смейте больше появляться на пороге моего дома. С этими словами Аято покинул холл.

***

Тома аккуратно приоткрыл глаза. Аято менял ему компресс на лбу, от чего парню стало не по себе. «У него явно много дел, но он сидит со мной» — У меня сегодня выходной, так что все в порядке. — А? — Тома глянул на Аято с вопросительным взглядом. — У тебя это на лице написано было, — Аято издал легкий смешок. — Ты такой милый, когда делаешь такое личико. Как ты себя чувствуешь? — Уже лучше. Спасибо. — Спине удобно? Не болит? — Не-а. Мне очень мягко и удобно. Не стоило так запариваться из-за этого. — Тома, это уже мне решать. Для меня самое главное – твой комфорт. Тома улыбнулся. Как бы это не было эгоистично, но ему нравилось, что Аято уделял ему так много времени. Что они почти все эти дни проводили вместе. Когда Тома почти полностью поправился, ему стало грустно, что этих моментов больше может и не быть.

***

Об этом же Тома думал, когда на него напали во второй раз. Кто же мог подумать, что эти парни такие мстительные? И как и в прошлый раз, они напали на него со спины. Бедный Тома только отошёл от старых травм, как получил новые. Но на этот раз все было по другому. Если в прошлый раз им было достаточно немного избить его, то сейчас они были серьёзнее. И на этот раз их было трое. Они снова повалили Тому на пол и без передышки избивали его по лицу. Но так просто они не собирались останавливаться. Нет. На этот раз всё будет по-другому. Нападавшие раздели Тому и завязали его руки. Один из них достал кинжал и начал кромсать голую спину Томы, открывая старые раны и причиняя парню невыносимую боль. Но он терпел. Ему было стыдно плакать и кричать о помощи, ведь какой он после этого управляющий дома Камисато и помощник Аято? А пока его успели раздеть полностью и приложить к холодному полу. Мужчина начал вести холодной сталью по спине Томы, разрезая ее на куски, все ниже, добираясь до интимного места. Резко лезвие остановилось, но Тома, наоборот, напрягся сильнее. Мужчина убрал нож, и в тот же момент его вставили острием прямо в задний проход и повели по кишке. Тома хотел начать кричать от невыносимой боли, но ему закрыли рот кляпом. Парень не мог больше сдерживаться, поэтому с его глаз целой рекой стали течь слёзы. Несмотря на всю боль, Тома продолжал ворочаться и вырываться, лишь бы закончить это всё. Но напавших парней это только веселило. В их руках он выглядел таким жалким. Поэтому тот, кто орудовал ножом, продолжил движение, выкручивая этот нож во все стороны, разрывая абсолютно всё внутри Томы на куски. Парень захлёбывался слезами, моля, что бы хоть кто-то пришёл к нему на помощь. С особыми усилиями Тома выплюнул кляп и с последних сил заорал во все горло, чтобы его услышали: — Ая… Аято! — Заткнись, сучка! После этого уже другой парень достал нож, разрезал ему щеки и отрезал язык. Тома хотел орать ещё сильнее от боли, но он не мог. Его лицо наполовину превратилось в кровавое месиво. Хотелось кричать и плакать, свернуться калачиком и не подпускать к себе никого. Но они продолжали делать свое дело. В комнату ворвался Аято. Абсолютно все застыли на месте. Аято сделал шаг, отрубил головы этим троим парням и как можно скорее оказался рядом с Томой. Он хватает его и бежит в медпункт. Лишь бы успеть. Лишь бы спасти его. — Тома… Томочка прошу, живи… Пожалуйста, Тома… Мы скоро будем на месте. Тома из-за всех сил старается держать глаза открытыми, но… Его тело уже пострадало из-за сильной кровопотери. Поэтому ему не суждено выжить. Тома тряпичной куклой падает головой на плечо Аято и погружается в вечный сон. Аято медленно останавливается и смотрит на Тому. Слёзы сами начинают течь с его глаз. Ему невыносимо больно. Он не сдержал обещания. Он снова оплошал. И на этот раз с ужаснейшими последствиями. С потерей своего самого лучшего друга. Самого важного члена семьи. Самого любимого парня во всем мире.