Сорванный поцелуй.

Часть четвёртая.

Я встретил тебя и уныл.

«Уныние - самое безрассудное чувство, ибо оно направлено на прошлое, которого невозможно ни вернуть, ни поправить, и пренебрегает будущим, убивает искать охоту улучшения нашей участи». Утром, проснувшись, журналистка ринулась на кухню, где Бора уже готовил кофе под спокойную композицию Гринко. — Доброе утро. Две порции кофе? Это очень мило с твоей стороны. — Не думай, что я смягчился. — Много таких, как ты, работающих под прикрытием? — Не задавай вопросы, на которые не получишь ответа. — Я же не бессердечная, мне просто стало интересно, этим людям несладко приходится наверно, как и тебе. — Ты меня не знаешь. — А ты меня. Парень, который умер, спасая мне жизнь… — Да, что с ним? - попивая свой кофе, поинтересовался Бора. — Я была влюблена в него. Бора поперхнулся напитком. — Ты была ребёнком! Это смешно! Ты либо врешь, либо чего-то недоговариваешь. — Я очень даже хорошо понимала, что нуждаюсь в нём. — Неудивительно, что ты вешаешься на всех мужчин подряд. Признайся, ты домогалась парня? — Дай он волю… Но мальчик был слишком хорошим, чтобы притронуться ко мне. Правда маленький поцелуй мне всё же удалось сорвать с него. — Этот парень спасся от тебя, иначе наверняка угодил бы за решётку. — Я могу переключить песню? — Нет. — Я всё равно переключу. Включив песню «Katy Perry - kiss me», девушка начала танцевать, заигрывая с Борой. — Идём, давай потанцуем, - взяла его за руки, приглашая на танец. — Нет-нет-нет. Танцы - это не моё. Он стоял у барной стойки на кухне и внимательно наблюдал за движениями журналистки. Понимая, что парень не собирается составить ей компанию, она подошла к нему ближе. — Как думаешь, из нас бы получилось что-нибудь? — Нет. — Ты слишком замкнутый, давай потанцуем. Чем можно заниматься взаперти столько дней? Давай же! Она продолжала танцевать перед ним, иногда игриво приподнимая платье. — Сколько ещё ты будешь держать меня взаперти? — Сколько потребуется. — Ну всё, я устала, ты очень скучный. Выключив песню, она рухнула на диван. — У меня есть прекрасное предложение! Проведём этот день каждый в своей комнате. — И что ты будешь делать, книжки читать, ботаник? — А что ещё делать? Дай голове отдохнуть от мыслей. — Каких мыслей? Ты о чем? — Ты всё время хочешь секса. — Взгляни на себя, ты бы на моем месте не захотел? Бора присел к ней рядом, на диван. — Я не стану отвечать на этот вопрос! Ты мокрая, не так ли? — Я только плясала во всю перед тобой, конечно! — Я про другое. — Нет! С чего это? Не стану же я на пустом месте возбуждаться! Догрусоз резко опустил свою руку между ног девушки. — Ааай, что делаешь? - спросила она, зажав ноги. — Ты мокрая, - сказал он, смотря в глаза журналистке. — Может не будешь вытаскивать свою руку, - сказала она, закрывая глаза. — Если согласишься сыграть по моим правилам. Догрусоз продолжал играться с девушкой, не давая ей достигнуть разрядки. Понимая, что он её испытывает, девушка собрала волю в кулак и вытащила его руку. — Ты был прав, лучше я проведу остаток дня в спальне, - сказала она, поднеся руки к вискам. — Хорошо, только не тереби свою киску, - горделиво заявил он. — Не суди по себе, недотрога. Оставшуюся часть дня они провели раздельно. Операция «Алим Сахид» проваливалась из-за него, Бора корил себя в случившемся. Ему хотелось вернуться в контору, к привычному ритму жизни. Четыре стены сильно утомляли его. Да ещё и девушка, которую он грезил попробовать на вкус, не соглашалась на близость. К 10 часам вечера, девушка всё же вышла к нему. Бора читал книгу. — Я помешала? — Нет, что-то случилось? — Может сделаем исключение и откроем одно из окошек, не думала, что так буду скучать по свету. — Но сейчас ведь ночь. — А ночью светят звёзды и Луна. — Леди… — Да что ты заладил с «леди»? Прошу… Я застелю плед на полу и тихонько буду наблюдать, обещаю, что не издам звука. — Не нужно сидеть на полу. Я передвину диван поближе к окну. — Правда? Ты сделаешь это для меня? Передвинув диван на нужное место, он двинулся на кухню. — Будешь пить? — Я сплю или ты мне предложил выпить? — Красное вино. — Может ещё соберём сырную тарелку, я люблю это сочетание, будет изысканно. — Сиди, я принесу всё. — Нет, я точно сплю или же мне искать подвох? — Я просто решил составить тебе компанию. Приблизив чайный столик с вином и сырной тарелкой к дивану, Бора присел рядом с журналисткой. — Так странно. Это выглядит слишком романтично. Я всё ещё ищу подвох. Улыбка не сходила с лица девушки. — Ты хотела развлечений, вот и смотри в своё окно. — За что выпьем? — Обязательно за что-то пить? — Да! — Выпьем за того парня, который спас тебя от негодяев, если бы не он, я бы не застрял здесь с девушкой с очаровательными волосами, мечтая поскорее выбраться. — Как тебе удаётся в одном предложении сделать мне комплимент и опять вылить свою жёлчь?! — Не знаю. — Хорошо, вывьем. — Какую книгу ты читал, когда я зашла к тебе? — «Одиннадцать минут» Пауло Коэльо. — Ты шутишь? Не верю, что тебя заинтересовал роман о профессиональной проститутке. — Эта проститутка думает, что «чистый секс» длится в среднем одиннадцать минут. И она делает свою работу с девизом «не влюбляйся». — Бора, ты принуждаешь меня к чему-то? — Ладно, не эту книгу я читал, пошутил, а сюжет мне рассказывал друг. — А что тогда? — Мне быть честным? — Да, пожалуйста. — Это был сборник стихов. — Бора АГЕНТ Догрусоз читал стихи? — Да, это так, - сказал он, заулыбавшись. — Ты впервые искренне улыбнулся, - восторженно сказала она. Бора тут же стёр улыбку со своего лица, не понимая, как допустил подобную ошибку. — Ты совсем не такой черствый, каким кажешься, зачем прятать этого милого человека внутри? Журналистка протянула ладонь к щеке Боры, поглаживая слегка отросшую щетину. На миг он закрыл глаза, наслаждаясь умиротворённостью. Будто рука девушки обладала целебными свойствами. — Мне нравится твоё состояние, Бора. Открыв глаза, он молча посмотрев на журналистку, опустил её ладонь со своей щеки. — Выпьем? — Ты точно пытаешься напоить меня! Это уже 4 бокал вина. Или же ты хочешь в подобном состоянии сорвать поцелуй с моих губ, а утром сделать вид, что был в нетрезвом состоянии и совсем не помнишь, что произошло? — Ты много болтаешь. — Я могу воспользовавшись моментом попросить тебя кое-о-чем? — О чём? — Зачитай мне какой-нибудь стих, пожалуйста. — Зачем? — Мне кажется, что я нуждаюсь сейчас в этом, как в воздухе. — Ладно, леди. Журналистка прислонилась к Боре, пока он читал наизусть стихотворение, смотря ей в глаза. «Я встретил тебя и уныл, Мне казалось, что свет мне не мил. Я встретил тебя и уныл, Ты блистала в коротеньком платье. Я встретил тебя и уныл, Ты сияла прекрасной погоде. Я встретил тебя и уныл, Ты так сладко улыбалась морю. Я встретил тебя и уныл, Обнимала ты незнакомца. Я встретил тебя и уныл, Не судьба, ты танцуешь с другим…» — Какое трогательное стихотворение, кто автор? — Я. — Сегодня день чудес… - вымолвила она, рассматривая лицо парня. — Расскажешь вам один стих и всё, вы таите. Безмозглые вы всё-таки. — Ты можешь до конца быть нормальным! Тебе нужно обязательно, под конец, всё испортить… — Ты заказывала фильм «Луна и звёзды» смотри, а то скоро начнётся «Рассвет» и мне придётся выгнать тебя из кинотеатра. — Какой же ты придурок! Очень смешно! - с сарказмом сказала она. Оттолкнув от себя Бору, журналистка нахмурив брови переместилась к подлокотнику, сложила крест на крест руки и смотрела в окно. Прошло несколько минут. Девушка смотрела на пейзаж за окном, а Бора на журналистку. — Я была трудным ребёнком, часто сбегала из дома, но это не от хорошей жизни. Тот мальчик, который спас мне жизнь научил смотреть на простые вещи другими глазами, она научил мне любить то, что мы имеем. Никогда не забуду тот день… Я сбежала из дома, а мальчик составил мне компанию, понимая, что я приуныла. Он отвёл меня на набережную. Я совсем не понимала, что мы там будем делать. Была прохладная ночь, купаться мы точно не собирались. И вдруг… Он лёг на траву, предложив лечь рядом с ним. Я так и сделала. Мальчик научил меня любоваться Луной и ночным небом. Мне это очень помогло, мы всю ночь провели на набережной, рассматривая звёзды. Согласись, сложно было не впечатлиться этим мальчишкой. — Да, парень умел видеть красоту в обычных вещах… — Бора, когда я смотрю на тебя, я вижу того парня. — И почему? Мы совсем не похожи. — Он каждый раз удивлял меня, открываясь с той или иной стороны. Он был интересной книгой, которую мне хотелось поскорее прочесть, чтобы узнать, что в конце. Ты как и он не так прост, как кажешься. Журналистка подвинулась ближе к Догурсозу, закинув руку ему за шею. Он не отстранялся, ему нравилось напряжение, которое создавала девушка. Бора сначала смотрел в её глаза, а после опустил взгляд ниже. — Ты смотришь на мои губы? — Да, посмотрел, это запрещено? Ты очень близко. — Именно в тот день мне удалось сорвать поцелуй с того парня. Это был короткий чмок, но моя кожа по сей день покрывается мурашками, вспоминая этот момент… Девушка продвинулась ещё ближе, приблизившись к его губам. Они чувствовали дыхание друг друга, которое затмевало разум. — Леди, ты слишком близко… - вымолвил он. — Сейчас может получится очень красивый, полный страсти поцелуй. Позволь сорвать его с тебя. Почему ты не отстраняешься? — Я пытаюсь понять, почему твои брови не симметричные. — Ты придурок! - разозлившись, вновь оттолкнула от себя Бору. — Стоит только захотеть, я без труда прижмусь к твоим губам! — Это гиблое дело. Поцеловав того парня, ты пустила в него яд. Я не заслуживаю этой участи. Поглядывая в окошко, журналистка уснула на плече Боры. Он не вставая с места, укрыл её рядом лежащим одеяльцем, любуясь тем, как она с немного приоткрытым ртом сладко спит. Пухлые губы манили в своё логово. Он решил максимально приблизиться к её устам, пытаясь сорвать поцелуй, но отстранился, мысленно покрывая себя матом.