Неопознанное равновесие: Последний танец

Все уселись за огромным столом, вопросов было множество, старших волновало присутствие Сокджина, Чонгука тоже волновало его присутствие, ведь он променял его на Хосока. Напряжённую тишину, повисшую между ними, нарушила Виктория. – Кто-нибудь знает, что со мной произошло и происходит? – Это очень просто. Ты – О́ни. – спокойно ответил Сокджин. – Что? О́ни? Как это возможно? – взволнованно заговорила девушка, посмотрев сначала на Сокджина, а затем на Хосока. – Твой изначальный предок… – Хосок обдумывал, как бы ему это объяснить, но его опередили. – Твоим предком была моя дочь, поэтому твоя истинная сущность пробудилась от энергии Хосока. – спокойно объяснил Джин – А если ещё точнее, то ты – моя перерождённая дочь. – произнеся это, он улыбнулся. – Дочь? У тебя была дочь? – раздался удивлённый голос Юнги. – Долгая история. – фыркнул старший О́ни. – А что с нами тогда? – раздался голос Чонгука – Я ощущаю себя иначе с самого перерождения. Ты ничего мне не говорил об этом, когда я родился. – обратился он к Джину. – Да, это тоже интересный вопрос, потому что вы сильно отличаетесь даже от нас. – произнёс Хосок. – Хосок, а ты совсем всё позабыл, да? – с усмешкой произнёс Джин. – О чём ты? – с нотками злобы спросил Хосок. – Наши отцы ведь говорили нам, как появятся новые Ками. От этого напряглись все, кроме троих, которые вообще ничего не понимали, поэтому Виктория, Чимин и Намджун сидели и просто смотрели на всех. Они ещё не знали, что появление Ками говорило о разрухе мира, точнее о том, что равновесие в мире на грани дисбаланса, из-за чего мир может кануть в агонию прежних времён. – Каким образом связаны мы и Ками? – поинтересовался Чимин – И кто такие эти Ками? – Ками – это существа, сотворённые создателем для защиты этого мира и поддержания равновесия. – пояснил Хосок. – А новые Ками появятся от союза двух О́ни. – произнёс Джин, выждав паузу, продолжил – Два О́ни – он указал на Хосока и Викторию – дали вам жизнь, теперь поняли? На лице Сокджина опять появилась усмешка, а вот остальные затихли. Пока в комнате висела тишина, нарушаемая лишь шумом дыхания присутствующих, старший О́ни рассматривал Хосока и Чонгука, что-то в них было странным, что-то чего он не мог понять, но в тот же момент ощущал. – Если эти двое Ками, а она жёлтый О́ни, то значит равновесие на грани, я ведь правильно понимаю? – нарушил тишину Юнги. – Жёлтый О́ни? Я? С чего вы взяли? – удивлённо посмотрела на всех Вика. – Тебе стоит посмотреть в зеркало. – спокойно произнёс Чонгук. Чонгук взял большой нож со стола и протянул его матери, которая взяла нож и посмотрела на своё отражение в его лезвии, после чего ей стало всё ясно. Её глаза были ярко-жёлтые, это захватывало, но в тот же момент пугало даже саму девушку. – Почему ты так выделил меня? – она посмотрела на Юнги, откладывая нож в сторону. – Потому что жёлтый О́ни появляется тогда, когда нужно уничтожить всё. – спокойно ответил Юнги. – А мы? – подал голос Чимин. – Ками проявляют свою силу после, чтобы восстановить баланс в мире и не дать ему рухнуть, после действий жёлтого О́ни. – сказал ему Чонгук. – Я должна разрушить всё в этом мире? – пыталась пояснить и уложить всё в своей голове девушка. – Да. – холодно ответил Хосок, посмотрев на неё – Твоя сила была создана для того, чтобы уничтожить всё, не принадлежащее этому миру. Тогда Вика замерла, смотря в тёмные глаза Хосока. Она была единственной, кого не пугал его леденящий взгляд. – И есть ещё кое-что, что должны знать все. – произнёс Хосок. Все внимательно смотрели на О́ни, который протянул руку к девушке, уловив золотую цепь, которая моментально разошлась, проявившись основной связью с Хосоком, а затем связью с Чонгуком и Чимином, а следом за ними цепи ушли к Намджуну, Юнги и Тэхёну. Когда все увидели золотые цепи, то сразу поняли, откуда появляется тот прилив сил, хоть он и не такой сильный, но всё же есть. После увиденного Сокджин подскочил на ноги. – Ты забрал моего потомка. Ты забрал моего сына. Я имею полное право быть частью нашей семьи! – возмутился старший, смотря с укором на Хосока. В тот же момент Сокджин схватился за золотую цепь, притягивая её к себе. Цепь подалась, окутав мужчину и впуская в его тело разряды током, от чего О́ни упал на пол, начиная биться в конвульсиях. – Это не мне решать. – быстро проговорил Хосок, посмеиваясь над корчащимся другом. В это время Виктория косилась в сторону Сокджина, наблюдая за ним, ей плохо верилось в то, что он её «отец». Вся эта ситуация плохо укладывалась у неё в голове, больше она не человек, точнее была ли она вообще человеком? Чем дольше она смотрела на бедного О́ни, тем сильнее его било током. Но в какой-то момент девушка ощутила тепло на своей руке, это была рука Хосока, который чувствовал напряжение Вики. Тогда она поняла, что стоит довериться самому ближнему ей существу и попытаться принять собственное происхождение. После этого Джина перестало бить током, оставив его в связи со всеми. Лежащий на полу Сокджин тяжело задышал, ощущая силу, которая растекалась по его телу, наполняя каждую клеточку невиданной ранее мощью. После этого небольшого разговора Сокджин ушёл, ему нужно было побыть наедине с собой некоторое время. А Юнги и Намджун ещё ненадолго задержались. Старший ёкай разговаривал с Хосоком о всём происходящем, ведь он понимал, что мир на грани разлома, а значит медлить дальше нельзя, но так же он понимал, что на кону стоит жизнь жёлтого О́ни. Все знали, что сила жёлтого О́ни настолько велика и разрушительна, что использовав её всю в один раз, он уничтожит не только всех лишних, но и самого себя. Хосок тоже это понимал, понимал, что без её силы им не справиться, но он хотел обойтись без её гибели, а иначе он канет вместе с ней. Тем временем Намджун беседовал с Викторией, рассказал ей о сыне. Девушка была удивлена такому поступку матери Тэхёна, что она принесла малыша Намджуна и оставила их, наказав напоследок обязательно назвать мальчика «Тэхёном». Но ёкай был рад тому, что у него есть сын, хотя он совсем не понимал, как растить ребёнка в том мире, в котором они оказались сейчас. Ближе к позднему вечеру их дом опустел, даже бойкая троица свалила из дома, оставив Хосока и Викторию одних. Пока девушка принимала ванну, мужчина прибирал всё за гостями, заодно сам пытался принять то, что рассказал Сокджин. Было не так просто принять факт того, что его женщина – оружие создателя, а его дети новые Ками. Но он понимал, что если действовать быстро и плавными шагами, беря весь удар на себя, используя силу жёлтого О́ни самим, то можно исполнить её предназначение и избежать её гибели. Когда Хосок закончил с приборкой, то зашёл в ванную комнату, где наткнулся на стоящую перед большим зеркалом обнажённую Викторию, которая разглядывала себя. О́ни подошёл к девушке со спины, встав за ней, сначала скользнул взглядом по плавной линии плеч, затем от шеи вниз по позвоночнику, и только потом поднял взгляд и посмотрел в отражение в зеркале. – Я изменилась… – девушка произнесла это с такой интонацией, что сложно было понять вопрос ли это. – Нет, ты всё та же. – так же тихо ответил ей мужчина. – Теперь я даже не знаю, была ли я вообще человеком. – Вика смотрела на своё отражение, проводя кончиками пальцев по груди, животу – Сколько раз я уже перерождалась? Что было в самом начале? – Мы все перерождаемся, в этом нет ничего такого. – Хосок не смел и пошевелиться, боясь спугнуть её и её любопытство – В самом начале всегда существует только хаос. – он нежно, аккуратно, но в тот же момент жадно поцеловал женское плечо. О́ни хотел дать понять, что ему можно довериться, что ей нечего бояться рядом с ним, что он рядом, как и прежде. Ответ на его действие не заставил себя долго ждать. Виктория повернулась к Хосоку, посмотрев ему в глаза и приняв его жадный, дурманящий поцелуй, в котором слились их губы. После ответа на поцелуй мужчина не мог больше себя сдерживать. Зажав женскую талию в тиски своих руку, он поднял Вику в воздух и прижал спиной к запотевшему зеркалу. Девушка же впивалась губами в столь желанные мужские губы, немного сухие и потрескавшиеся, сплетаясь языками и обмениваясь слюнями, которые просачивались сквозь уголки губ и стекали по подбородку. Женская рука скользнула ему за спину, пройдясь по шее и запустив пальчики в взлохмаченные волосы. Сжав волосы, она одёрнула их назад, чтобы Хосок запрокинул голову, а её губы припали к его шее, покрывая её поцелуями, оставляя на его грубой коже кровавые засосы и следы от укусов. Мужчина гортанно прорычал, схватив Викторию за непослушные кудри, принудительно запрокидывая её голову назад и оголяя для себя тонкую шею. Его губы впивались жадными и болезненными поцелуями в нежную кожу женской шеи, оставляя после себя налитые кровью следы, словно отмечая свою территорию. Виктория жалобно простонала и оттолкнула О́ни от себя, попутно сорвав с него футболку, после чего развернула его к зеркалу и стянула с него джинсы вместе с боксерами. Она подтолкнула мужчину, прижимая его голой задницей к зеркалу, по которому стекали капли воды. Хосок потянулся к ней, желая впиться в опухшие от поцелуев губы, но ему отказали, резко опустившись на колени. О́ни наблюдал за девушкой, которая прошлась поцелуями по его прессу, обвела кончиком языка область пупка и спустилась к области паха, оставляя мокрую дорожку от языка, пока её рука натирала возбуждённый член. Смотря оголодавшим взглядом на Хосока, она прошлась языком по всей длине пениса, дойдя до головки, обхватила её губами, пососав её с громким причмоком. От этого мужчина не сдержался и прорычал, закусывая сухую губу, а Вика начала натирать его член губами по всей длине, иногда сжимая его сильнее. Женский язычок ласкал пенис по всей длине, а когда девушка останавливалась на головке, начиная сильно её посасывать, ласкал головку, не пропуская и миллиметра чувствительной кожи. Когда Хосок почувствовал, что оргазм подступает, схватил девушку за волосы, начиная насаживать её ртом на свой член, входя до самого основания и кончая ей прямо в глотку. Виктория отстранилась от него, проглотив горячую сперму, стекающую по её горлу. Но Хосок даже не дал ей отдышаться, подняв девушку на ноги и прижав грудью к зеркалу, одной рукой крепко держа её за шею, а второй вставляя член в уже мокрую девушку. Войдя в неё на всю длину, он шумно выдохнул, сквозь сомкнутые зубы, вновь ощущая жар её тела. О́ни довольно быстро набрал темп, срывая с её губ желанные стоны, а иногда входил резко и глубоко, вдавливая женское тело в зеркальную поверхность и наслаждаясь громкими стонами, переходящими в крики. В этот раз Виктория не просила его остановиться или быть нежнее, ей хотелось его всего, такого грубого и жёсткого, этого звериного секса, до сорванного голоса от криков и стонов, расцарапанной спины до крови. После ванной Хосок ещё половину ночи вдавливал девушку в кровать, вытрахивая из неё стоны за все эти долгие годы, проведённые без неё.