мой бесконечно дорогой человек

      «Мы — союзники».       Вот, что однажды сказал Чонгук.       Нет, он произнес эту фразу с особым энтузиазмом, убеждая Тэхена в том, что в их обмане есть что-то большее, чем простое отрицание очевидного. Их брак разваливался в течение двух лет, а Чонгук говорил, что они — союзники. И вот спустя десять месяцев его слова зазвучали иначе, а прежний задор и вовсе куда-то испарился.       Папа брякнул чашкой о блюдце. Тэхен уверен, что сделал он это намеренно.       — Ты меня не слушаешь.       — Слушаю.       — Не говори об этом Чонгуку, — предупредил папа. — Ты же знаешь, что между нами натянутые отношения. Не хочу еще больше портить то, что далось нам с таким трудом. Присмотрись к нему. Принюхайся, в конце концов, — посоветовал он, и Тэхен тяжело вздохнул. — Вдруг господин Пак не ошибся.       — Даже если не ошибся, я не вижу повода не доверять Чонгуку.       — Ты с ума сошел? Это же омега, Тэхен! Ужин в ресторане с другим омегой, когда дома сидит и ждет супруг?       — Я не сижу и не жду, — Тэхен покачал головой, проверяя время на мобильном. — И я знаю о встрече. Это новый деловой партнер Чонгука.       — Омега? В бизнесе?       — Что в этом такого? Я же в бизнесе, и я все еще омега, — он снисходительно улыбнулся папе.       Возможно, через папу и господина Пака Вселенная пыталась сказать, что они с Чонгуком и так долго продержались? Пора было заканчивать и каждому выбирать свой путь. Тэхен сделал глубокий вдох и приоткрыл рот, чтобы сказать то, что давно крутилось на языке, но, заметив растерянное выражение лица папы, все же передумал.       — Пап, у нас все хорошо. Можешь не волноваться.       — Я не могу не волноваться, Тэ. У меня нет никого дороже тебя, — папа мазнул взглядом по полупустому залу ресторана.       — Сокджин сейчас очень сильно обиделся бы, если бы услышал тебя, — Тэхен натянуто улыбнулся и вновь поднес к губам стакан с водой, но глотка так и не сделал.       От лимонной кислинки в аромате фруктовой воды неприятно защекотало в носу. Папа отмахнулся привычным жестом.       — Он все понимает. Младших всегда любят немного больше.       Папа всегда так говорил. И ни Тэхен, ни Сокджин никогда не верили, потому что знали, что любил он одинаково сильно и того, и другого. А вот опекал, несмотря на сопротивление, Тэхена больше. Может, потому что младшенький, а может, потому что — омега. Причин могло быть сотни. Папа любил раздувать из мухи слона, копаться в том, в чем не было никакого смысла, и выискивать недостатки у Чонгука. Последнее было особенно горячо любимым занятием.       — Я не мог никак решить, стоило тебе об этом говорить или нет, и все-таки решил, что буду плохим родителем, если сейчас промолчу, — папа вновь окинул взглядом зал, и Тэхен осознал, что все, что было сказано прежде, вело именно к этому моменту: — Господин Пак сказал, что Чонгук держал омегу за руку.       Где-то глубоко внутри, прямо под ребрами болезненно кольнуло. Тэхен не хотел думать о том, что это его сердце так реагировало на слова папы.       — Господин Пак любит сплетничать и преувеличивать, — уголки губ Тэхена дрогнули в улыбке. — Я уверен, что Чонгук просто пожал омеге руку. Это жест вежливости и ничего больше.       Папа прикусил губу и вздохнул. Выражение его лица абсолютно не изменилось, а это значило, что разговор был не закончен.       — Ты совсем не волнуешься?       — Из-за чего? Из-за слов господина Пака? — Тэхен покачал головой. — Пап, у меня на носу новый контракт, и, если мы его отхватим, то у меня не будет времени не только на переживания, но и на Чонгука. Может, я еще и рад буду, если он кого-нибудь найдет себе, чтобы не прозябать в одиночестве, — отшутился он, но папа лишь драматично поднял кверху глаза.       — Ну почему ты такой?       — Это всего лишь шутка, — Тэхен поднял руку, подзывая официанта. — Я оплачу твой завтрак, хорошо? — он вложил в меню свою карту.       — Глупая шутка. Ты ничего не съел, — папа недоуменно нахмурился, проследив за тем, как официант забирал тарелки, с нетронутым омлетом.       — В последнее время у меня по утрам нет аппетита.       Глаза папы моментально загорелись.       — Совсем нет?       — Это не то, о чем ты подумал, — Тэхен поджал губы. — Когда я нервничаю, то кусок в горло не лезет. Последний клиент питается моими нервами, и я ему это позволяю, но лишь до той поры, пока он не подпишет долгосрочный контракт. Потом я отыграюсь.       — Вы с отцом на одной волне, как хорошо, что мой самый любимый мальчик выбрал другой путь.       — Ну вот, а говорил, что это я — твой любимый мальчик.       Папа улыбнулся. Тэхен почувствовал, как напряжение стало отступать. С нервами и правда пора было что-то делать. И как бы не хотелось признаваться даже самому себе, но он хорошо понимал, что дело было не только в контракте. Папа не ошибся, когда говорил, что он и отец на одной волне. Тэхену нравилось находиться в движении. Правда все чаще он стал думать над словами брата. Возможно Тэхену не столько нравилось движение, сколько он боялся остановиться? Будто замри Тэхен хотя бы на минуту, и его абсолютно безжалостно начнет пожирать внутренняя пустота.       Завтрак с папой не входил в планы, но Тэхен слишком хорошо понимал, что, если не явится в ресторан, то через несколько часов папа окажется на пороге офиса. Из-за часа потраченного на так и не съеденную еду, и глупый разговор, пришлось сдвинуть свое расписание, а последнюю встречу, почти безболезненно, перенести на следующую неделю.       По выражению лица Чонгука было сразу понятно, что он не ожидал застать Тэхена в такое время не в постели. Стоило отдать ему должное. Тень растерянности исчезла с его лица буквально за долю секунды.       — Доброй ночи.       Тэхен получил приветственный поцелуй в щеку и осторожное прикосновение к плечу. Чонгук редко так делал, только, если настроение было хорошим. Он поддавался какому-то известному только ему одному инстинкту обязательно коснуться Тэхена после того, как они не виделись целый день.       — Доброй, — Тэхен улыбнулся и кивнул на тарелку с тостом: — Сделать и тебе?       — Я думал, что ты не ешь на ночь углеводы, — он качнул головой, принимая предложение омеги. — График опять загружен и не было времени поесть?       Слова Чонгука с легкостью можно было принять за волнение и заботу, но Тэхен знал, что это ни то, ни другое. Пришлось подумать над ответом, чтобы пресечь другие вопросы.       — У меня достаточно свободного времени, — спустя пару секунд ответил он.       Перед альфой на столе появилась тарелка с двумя тостами с индейкой, и, не дожидаясь приглашения, он сел за кухонный островок, тут же принимаясь за еду. Белый поджаристый хлеб приятно захрустел. Тэхен вернулся на свое место по другую сторону от Чонгука. Его тарелка была почти пустой. Последний кусочек тоста как назло не просился в рот.       — У тебя что-то случилось?       Тэхен поднял на альфу задумчивый взгляд.       — Нет. С чего ты взял?       Чонгук пожал плечами. Может общий вид Тэхена внушал ему какие-то опасения. Тэхен пожалел, что не посмотрел в зеркало после того, как вернулся домой. На него напал такой дикий голод, что невозможно было устоять. Он едва успел скинуть с ног туфли.       Со стороны они наверняка смотрелись смешно. Чонгук тоже не снял своего костюма. У его ног стояли домашние тапочки. Тэхена всегда забавляла эта привычка разуваться, когда он садился на барные стулья за островком. Сам Тэхен даже не заметил своих тапочек. С ним такое было впервые. И если пропажа аппетита не казалась странной, то неутолимое чувство голода немного настораживало.       — Не помню, когда последний раз видел тебя на кухне, — альфа широко улыбнулся и подмигнул ему.       Это была шутка. Никакого беспокойства со стороны Чонгука все-таки не было.       — Может, это и к лучшему, что ты сейчас не спишь, — Тэхен удивленно приподнял брови. — Ты мог бы попросить своего папу отменить наш семейный обед на этот уикенд? Просто ты же знаешь, что для него не существует никаких важных причин, если они касаются меня.       — Появились какие-то планы?       — У Джиена день рождения, — Чонгук вытер руки о салфетку и отложил ее в сторону, наконец поднимая взгляд на Тэхена. — Я не могу пропустить его праздник. Из-за моей работы и твоего папы, который следит за каждым моим шагом, у нас практически не получается видеться.       Папа определенно чувствовал, что с их семьей что-то было не так. Можно было назвать это хорошей интуицией, или же у папы был нюх на измены. Впервые увидев омегу Сокджина папа сразу сказал, что он не умел держать себя в штанах. Так и случилось. Через год отношений и месяца после помолвки омега брата изменил, но имел наглость оправдывать свой поступок сомнениями. Вдруг Сокджин не тот, кто бы ему нужен, а он уже и под венец собрался? Тэхен усмехнулся собственным мыслям. Узнай папа о том, что творили он и Чонгук, то у него бы случился сердечный приступ в его неполные шестьдесят.       — Я поговорю с ним, но ничего не обещаю, — Тэхен собрал тарелки, выбросил остаток недоеденного тоста в мусор и загрузил посудомоечную машину.       — Придумай на этот раз что-нибудь правдоподобное, — щедро посоветовал Чонгук.       — Несварение или диарею? — Тэхен усмехнулся, понимая, что папа ни во что не поверит, даже если Чонгука из дома увезут на скорой.       — Может, скажешь ему за час до выезда, что твоему требовательному клиенту срочно потребовалась встреча?       — Папа скажет, чтобы ты приезжал один, а я приеду, как освобожусь. Это плохой вариант.       — Твой папа… — Тэхен через плечо бросил на Чонгука осуждающий взгляд. — Прости. Я не хотел говорить ничего плохого. Просто он сводит меня с ума.       Альфа ослабил галстук, лениво наблюдая за тем, как Тэхен стирал сухой тряпкой со стола остатки крошек от их перекуса.       — Пойдешь в душ? — Чонгук нарушил затянувшееся молчание.       — Иди ты первым, мне еще нужно пересмотреть кое-какие бумаги. Думаю, что это затянется до полуночи.       — Тогда я точно первый. Ужасно хочу спать.       Альфа надел тапочки и, поблагодарив за еду, пошел в сторону ванной. Он не сразу остановился на тихий зов Тэхена.       — А? — Чонгук обернулся у двери.       — Можешь не переживать насчет уикенда. Я поговорю с папой.       — Спасибо, — альфа немного растерянно кивнул. — Спокойной ночи, Тэ… хен, — имя омеги прозвучало рвано и глухо.       И Тэхен понимал почему. Сложно было избавиться от всех привычек даже за десять месяцев. Особенно от тех, которые были самыми любимыми.       — Спокойной, Чонгук.