Воспоминания

      Он стоял посреди комнаты с обшарпанными стенами, на старом пыльном ковре и не понимал, что не так. Уэйд Уилсон буквально только что, в самый разгар ночи, ввалился в свою съемную квартиру, и что-то не давало ему покоя. Своим взглядом наемника он пытался ухватиться за детали, которые, как ему казалось, изменились, смотрел на сколько ровными слоями лежит пыль на поверхностях, проверил все ли окна были заперты в его отсутствие, проверял, не были ли подвинуты предметы.       Все было как обычно. До омерзения абсолютно никаких изменений.       — Шизофрения до добра не доводит, — с легкой усталостью произнес мужчина, снимая свой костюм и кидая его куда-то на люстру, намереваясь лечь спать. ***       Утро у него как обычно не задалось: соседи с одной стороны решили устроить дискотеку, в то время как с другой стороны им аккомпанировал перфоратор. И это в двенадцать часов утра! Поборов желание вырвать свои органы слуха, он практически не открывая взгляд поплелся на кухню готовить завтрак. Разбивая яйца на сковороду, он понимал, как мало времени ему сегодня было отведено на сон, а ведь ему через несколько часов снова херачить на просторы Нью-Йорка и помогать… Кому помогать?       Этот вопрос так внезапно загорелся красной лампочкой в его сознании, что он выронил из рук лопатку, которой накладывал завтрак. Шум удара железа о плитку словно вернул его в реальность. В реальность, в которой на столе стояло два комплекта приборов вместо одного.       — Да что происходит? — с какой-то злостью и раздражением вскрикнул Уэйд, мечтая, чтобы ответ упал ему на голову незамедлительно.        Но ответа не было ни через час, ни через два, ни тогда, когда он начал собираться выходить из своей обители, которая с каждой минутой все больше вселяла в него тревогу и чувство, что все не правильно, что все происходит не так, как должно быть.       Гуляя по грязным улицам, размахивая вправо и влево пистолетом, тем самым пугая действующих и потенциальных преступников, Дэдпул пытался проанализировать, что происходит. Раз за разом уже почти в течение суток у него возникает чувство, будто чего-то не хватает, будто сам воздух изменился, словно пропало нечто важное, нечто, что должно было быть всегда рядом.       — К Ксавье что ли сходить, — в полушутку в полувсерьез произнес мужчина, всматриваясь куда то в высоту многоэтажек. ***       Ему потребовался ровно месяц, чтобы понять, чего не хватает. Точнее кого.       Из-за дня в день он жил ощущением, что все происходящее неправильно, что его мозг кто то задурманил, поэтому ему так сложно воспринимать реальность. Уилсон даже пару раз продырявил себе мозг, пытаясь избавиться от тревожного червячка. Но все было напрасно. До одного момента.       Уэйд решил ни с того ни с сего убраться в квартире. Как бы ему не было все равно на обстановку, чихать от пыли каждый раз возвращаясь домой — такое себе. Словно примерная хозяюшка, он напялил на себя чепчик с передником и принялся за самое неблагодарное дело в этой жизни. Пыль летела во все стороны, а пауки собирали манатки и уматывали, пока от них не избавились газовой горелкой. Мужчина с каким-то странным энтузиазмом проходился по полкам, убирая с них пыль, пока не наткнулся на какую-то странную коробку, которой в памяти у него не было. Дыра.       Он смотрел на обычную коробку из-под обуви и боялся ее открыть. Слишком часто в последнее время разум начал его подводить, задавая вопросы, которым неоткуда было появиться. И вот, у него такое ощущение, что под этой крышкой все ответы. Все что гложет его в последний месяц в его руках, стоит только приоткрыть крышку.       Уэйду страшно.       Внезапно по всей квартире проносится оглушительный звонок в дверь, от чего мужчина, на автомате дернувшийся за пистолетом, роняет коробку, высыпая ее содержимое.       Фотографии. Куча полароидных фотокарточек, на которых изображены счастливые лица Уэйда Уилсона и… Питер Паркер. Это имя стрелой пронзает его, и он не понимает, как он мог забыть. Забыть Питера Паркера… Человека-Паука… Его пару… Его единственную луну среди звездного неба… Он опускается на колени и рассматривает то, что ему открыла непримечательная коробочка: вот они забрались на какую-то крышу, и Дедпул решил это заснять; а вот они отмечают какой-то новый год уже знатно поддатые; а здесь они решили сфотографироваться с преступником, которого ловили больше двух месяцев, словно с охотничьим трофеем, они тогда знатно с ним намучались.       Звонок в дверь повторяется.       — Да кому там неймётся! — с раздражением орет мужчина и вскакивает, в ярости направляясь в сторону двери.       Он был слишком потрясен, слишком взволнован и в какой-то мере опечален, чтобы вести себя корректно по отношению к тем, кто продолжает ломиться к нему в квартиру.       — Чего надо? — со злостью спрашивает он на распашку открывая дверь, тем самым чуть не задев доставщика пиццы.       — Доставка пиццы, мистер, — заикающимся голосом говорит молодой парень, скрывая лицо за козырьком кепки.       — Питер Паркер, если ты таким образом решил поиграть в ролевые игры, то меня это в корне не устраивает, — сказал мужчина, одним движением затягивая удивленного парня внутрь квартиры. — Ты хоть мог представить: какого это не помнить?! Если бы у тебя была такая же регенерация, как у меня, ты бы уже валялся с вырванным сердцем и мозгами на изнанку. Твое счастье, что это нет! Нет это надо же! Не знаю, что за херню ты сотворил с людьми вокруг, но с собой ты явно сделать ничего не можешь, раз решил, прикрывшись пиццей, посмотреть, что со мной! Идиота кусок.       — Так ты помнил, — растерянно спросил Питер, глядя вокруг.       — О нет, мой дорогой друг, я не помнил, но я знал, что происходит какая-то явно неправильная хрень! — если бы у Уилсона были волосы он бы вцепился в них.       — Так как же…? — начал было парень, но его перебили:       — И ты еще смеешь пытаться задавать какие-то вопросы? — с ноткой истерики в голосе сказал Уэйд. — О нет, дорогой, не сегодня. Сегодня вопросы задаю я, а ты полноценно, не скрывая ни малейшей детали на них отвечаешь. Понял?       — Ну как бы…       — Ну вот и славно, ну вот и замечательно, — садясь прямо на пол сказ мужчина. — Итак, первый вопрос…