Elvish manuscript

Эпидемия — Призраки и тени

Для кого-то это ново,

Кто-то знает с юных лет,

Что вначале было слово,

А за ним явился свет.

В начале не было ничего. Лишь густая клубившаяся пустота, обволакивашая новое измерение. Но потом раздалось слово, брошенное невзначай, словно камешек в глубокую лужу. И мир взорвался мириадами ярких фейрверков и рождающихся блескучих звёзд. Время дотоле тягучее и медленное потекло быстрее, словно горная речка с её многочисленными притоками и кончающаяся огромным водопадом. Первый Бог довольно озирал своё творение. Он был ещё совсем юн по меркам демиургов и не умел долго сидеть на месте. Поэтому Он забросил обучение и решил путешествовать по мирам. Конечно Отец-создатель и Мать-создательница не одобрили этого, но ничего не возразили Ему в ответ на это, и потому отправился Он исследовать чужие Вселенные. Но это привело к совершенно неожиданному развитию событий. Он решил, что уже достаточно взрослый, для того чтобы творить уже своё и ушёл в недавно созданный мир. И Отец и Мать прогневались и хотели было наказать Его за самоуправство и юношеский пыл, что толкает к сумасбродным подвигам, но не смогли его нигде найти. Он как будто испарился для всех. Первому Богу пришлось отречься от своего имени, чтобы никто за пределами его сотворённой Вселенной не узнал о нём. Он смиренно творил бело-голубое небо, зелёную цветущую землю, ярко святящиеся небесные светила и мягкие уютные звёзды. Чего-то не хватало. Чего-то, что могло бы заставить его наконец-то порадоваться. И это что-то должно быть живым. Он не долго думал об этом. И создал Он Золотых Драконов по образу и подобию тех, что видел когда-то в чужих измерениях. Чешуя их блестела в лучах первого рассвета, крылья их были могучи, что могли заслонить луну и взмахом поднимали ветер в маленьких рощицах и в поле, глаза их смотрели пытливо и взор проникал в самые сокровенные мысли. Витые рога могли вспахать не один акр земли, а могучие лапы вырвать не один корень дерева. Но так бы Золотые Драконы никогда б не поступили. По характеру своему они были мягкими и спреведливыми судиями, желающими покоя и процветания своей родной земли. Они всегда с обожанием взирали на своего Создателя и радовались всему новому, как дети, хотя по правде говоря они и являлись детьми, только познающими мир и докучающими своими вопросами взрослым. Посмотрел Безымянный Бог на своё первые живые творения и подивился, отчего душа Его нарадоваться не могла. И пребывал Он на небесах и возлюбил своих драконов ближе чем все творения. Но стали они чахнуть и увядать на глазах. Подивился Он: «Что за напасть приключилась с ними? Неужели Они…», но не додумал свою мысль Он до конца, в душе боясь её. И призвал Он Золотых Драконов и спросил: «Что с вами, Дети мои? Отчего вы грустны и невеселы, отчего не рассекаете небо своей золотой стрелой и не тешите своего Создателя этим, отчего вы заперлись в мрачных пещерах, аки узники?» И ответили они Ему: «Скучно нам, Батюшка, одним-одиношёнькам по свету летать. Прескучили нам все забавы, которые Ты нам выдумал, хотелось бы что-нибудь нового.» Подумал свою думушку Безымянный Бог и решил создать ещё кого-нибудь. И создал Он прекрасных телом и душой изящных эльфов. Похожи они были на Золотых Драконов, но при более глубоком рассмотрении обнаруживались мелкие, но такие важные различия. Эльфы были склонны к меланхолии и полюбился им лунный и звёздный свет более, чем солнечный. Играли они на тихих струнных инструментах и говор их был подобен шелестящему говору гальки на берегу бушующего серого моря. И возрадовались Золотые Драконы и возблагодарили своего Создателя. А после Он создал и людей, и наградил самым ценным даром — даром смертности и перерождения души. Люди были ниже эльфы и более грубоваты своим ликом и телосложением, но силы в них было однако больше, чем во всех остальных творениях Его. Непостоянны были они и кочевали из одного места в другое и всегда были готовы прийти на выручку. А потом создал Он и другие расы и мир ожил сильнее и наполнился новыми яркими красками… Так и жили они между друг другом и долго продолжалось их спокойствие. И время закружилось в бурном вихре, аки снежинки зимой…