You are my sunshine.

      Весна, цветущая сакура и новый класс. Донхёк перевелся в новую школу и искренне боялся не влиться в коллектив. Все годы учёбы парень был душой компании и никогда не оставался в стороне, являясь главным тусовщиком на районе. Однако смена окружения — это всегда стресс. Даже для такого дружелюбного и активного парня, как Донхёк.       Идеально выглаженная форма, учебники в сумке и потные ладошки — спутники Донхёка на пути к новому этапу в жизни и новому классу. Звонок, дверь в кабинет и учитель, представляющий новенького классу. Дрожащие коленки, шум в ушах и волнение. Донхёк любит находиться в центре внимания, но не любит, когда на него смотрят столько глаз одновременно. Дрогнувший голос, приветствие и новые одноклассники, встречающие заинтересованными и добрыми взглядами. Урок, перешептывания и попытки заговорить с новеньким, прерываемые учителем. Всё идёт как нельзя лучше. Перемена и знакомство поближе с новыми одноклассниками, в том числе и со старостой класса — Марком. Марк — милый парень, с улыбкой приветствовавший Донхёка и рассказывающий о прелестях данного учебного заведения, попутно вкидывая гайды по выживанию. Донхёк, будто завороженный красивыми чертами парня и его добротой, внимательно слушал и запоминал каждое слово. Именно с этого момента и начался интерес Донхёка к его будущему лучшему другу — Ли Минхену. Сходить вместе до книжного магазина или до компьютерного клуба? Без проблем. Устроить ночёвку пока свалили родители? Просто замечательно. Свалить на тусовку к кому нибудь посреди ночи, а потом вместе отдуваться? Отличная идея! Но кто бы мог знать, что обычная крепка дружба перерастет во что-то большее.       Бессонные ночи, вызванные бесконечным потоком мыслей об одном человеке. Странное чувство в груди при взгляде на Марка, и какая-то странная обида при виде его, разговаривающего с девчонками. Ревность? Глупость какая. Как друзья могут ревновать кого-то к другим людям? Вот только не был Донхёк уверен, что это была простая дружеская ревность.       Зима. В тот день Донхёк забыл взять перчатки, из-за чего не мог даже руки из кармана высунуть. День выдался очень холодным. Сильный ветер и не прекращающийся снегопад. Донхёк не очень любил такую погоду, но ровно до того вечера. Ночь, улица, фонарь и крупные снежные хлопья, плавно спускающиеся вниз под светом фонаря. Они тогда играли в снежки, наслаждаясь компанией друг друга, а после Марк грел его руки в своих. Казалось, что сердце Донхёка вырвется наружу и примется бегать по округе с криками. Криками о чем? Что это за странное чувство, из-за которого внизу живота завязывается узел, а в груди все сжимается? Почему его сердце стучит так, будто Донхёк собирается прыгать с обрыва без страховки? Эти новые чувства пугали, но так нравились. Донхёк был готов превратиться в ледяную статую, лишь бы этот вечер не заканчивался. Но всему приходит конец. В ту ночь парень долго не мог уснуть, вспоминая прикосновения тёплых рук Марка к своим ладоням.       Прошло немного времени с тех пор, как Донхёк наконец разобрался в своих чувствах, и признал, что все-таки не равнодушен к своему лучшему другу. Но как теперь жить с этой мыслью? Хотелось прокричать ему, сказать: «открой глаза, придурок, неужели по мне не видно, что я влюблён в тебя», но Донхёк лишь старался проводить больше времени в компании друга, боясь, что его чувства не взаимны. Его пугала возможная реакция Марка. Вдруг его это оттолкнет? А может у него и вовсе появится отвращение к Донхёку. От одних только мыслей в носу першило, а глаза начинали слезиться. «Вот ведь размазня», — мелькало в мыслях Донхёка, — «устроил тут мыльную оперу». Каждый раз он сам усмехался со своих мыслей и предпочитал молчать, ведь так он сможет оставаться с ничего не знающим Марком как можно дольше.       Тусовка у Джено, море алкоголя и вся компания в сборе. Донхёк тогда хотел отказаться, остаться дома и заняться самокопанием. Отвратительное настроение, море домашки, давящей на сознание и глупая детская влюблённость в лучшего друга делали свое дело. Он хотел остаться дома, но как же он может не пойти, когда Марк упорно пытается его уговорить? Донхёк обожал встречи с друзьями, даже несмотря на то, что иногда мог отказаться (хотя в итоге его все равно притаскивали насильно, ведь: «че ты как лох, пошли потусим, а то ты там захлебнешься дома в слезах своих». И парень действительно был благодарен за это.) Выпивка делала свое дело, и игры на желания, просмотр фильмов и танцы плавно перешли в разговоры по душам. Донхёк завидовал Марку, потому что тот умел пить. Красивый, умный, да ещё и после такого количества алкоголя остаётся адекватным — мечта, а не мужчина. Чего, кстати, не скажешь про самого Донхека. Алкоголь в крови развлекался по полной, развязывая язык. В такие моменты стоит просто замолчать и идти спать, но это вовсе не в стиле Донхёка. Донхёк под градусом — честный Донхёк, на утро сожалеющий о своих словах и клянущийся, что больше не пьёт. Этот вечер не стал исключением. Донхёк с Марком и Джисоном лежали на кровати, остальная компания — на кресле и на полу. И вот черт знает, что тогда нашло на Донхёка, раз он предложил Марку встречаться. Ни с того ни с сего. Простым: «Марк, го мутить». Сначала все приняли это за шутку, ошарашенно уставившись на этих двоих, но когда Донхёк не засмеялся, не ударил Марка по плечу, сказав, что эта шутка, а все так же сохранял серьезное выражение лица, то друзья наконец осознали, что он то и не шутит, оказывается. Марк тогда долго смотрел в глаза Донхёка, в то время как сердце последнего отчаянно и громко стучало, боясь услышать ответ. Казалось, все в комнате слышали, как громко бьётся сердце парня, а когда Марк сказал: «спроси завтра ещё раз, когда протрезвеешь. Если не передумаешь, тогда поговорим», то сердце попыталось сбежать через уши, пятки и даже кончики пальцев рук, но наступило неожиданное облегчение, даже от такого весьма неоднозначного ответа. По крайней мере не отказал и не высмеял его предложение, а это уже шанс на хороший исход.       И только когда сердцебиение пришло в норму, до слуха Донхёка донесся отчаянный стон Джемина: «ну вот, из-за тебя я только что проиграл такую ставку». Да, их компания любила делать ставки на любую мелочь, так что Донхёк удивился лишь тому, что его отношение к Марку было столь очевидным, раз его друзья сделали на его чувства ставки. Но заметил ли сам Марк?       В ту ночь друзья расположили их в одной комнате, закрыв дверь со смешками и словами: «ебитесь». Настолько неловко Донхёк себя ещё никогда не чувствовал. Они с Марком часто спали в одной кровати на ночёвках, но в этот раз все было иначе. Сама атмосфера была не такой, как раньше, и Донхёк не мог сказать, что она ему не нравится. Алкоголь начал выветриваться из его организма, и в дверь постучало осознание произошедшего. Что теперь подумает о нем Марк? А вдруг он отвернется от Донхёка? Как тогда дальше быть? Решив, что терять нечего, Донхёк расположил голову на груди Марка, замерев от ожидания его реакции. Страх, волнение и надежда. В голове успели пролететь сожаление об этом действии, варианты возможного исхода и мысли о том, что Марк его окончательно возненавидит, но тот лишь положил свою руку на спину Донхёка, приобняв. Мгновенный всплеск эмоций отразился довольной улыбкой на лице Донхёка, и он сильнее прижался к Марку, боясь, что это лишь иллюзия, и стоит ему хоть немного отпустить его, и друг (друг ли?) исчезнет. Он засыпал счастливый, с надеждой на светлое будущее.       Проснулся Донхёк раньше Марка, нехотя спустился на кухню, где уже сидел Джено в ожидании выживших. Пока Донхёк помогал ему разогревать завтрак, спустились уже и остальные, в том числе и Марк, который вёл себя так, будто ничего и не произошло. Отчаяние и разочарование отозвались ноющей болью в сердце. Что, если Марк теперь отдалится? Будет ли все как прежде? Что, если он отвергнет Донхёка? Он действительно не понимал, почему Марк ведёт себя как ни в чем не бывало, но спросить было так страшно, что даже при мысли о разговоре в горле вставал огромный ком. В тот день они шли вместе домой. В абсолютной тишине, пока Марк наконец не прервал её вопросом: «ну что, ты все ещё хочешь со мной встречаться? Или уже передумал?». Донхёк тогда не сразу взял себя в руки. А точно ли из этого что-то выйдет? Ему было страшно, но, проглотив этот ком куда подальше, он наконец ответил: «я боюсь, и я не знаю, что выйдет из этого, но я точно знаю, что хочу хотя бы попробовать». Казалось, что от улыбки на лице Марка в тот момент можно было ослепнуть. Его «ну тогда попробуем» звучало так легко и непринуждённо, будто он только что согласился в ларёк за пивом сходить, а не начать отношения. В ту ночь они переписывались почти полночи и казалось, что теперь Марк открылся ему с совершенно другой стороны. И это не могло не радовать Донхёка, заснувшего с улыбкой на лице и телефоном в руке.       И вот, Новый год, очередной сбор их весёлой гоп-компании и очередная доза алкоголя. Шашлыки, разговоры и пьяные поцелуи. Это был первый раз, когда они целовались с Марком. Донхёк чувствовал его руки на своей талии, и бабочки в животе устраивали бунт, пытаясь вырваться наружу. Донхёк чувствовал губы марка на своей шее, и голова уходила в пляс, причём не понятно, то ли алкоголь так вскружил дурную голову Донхёка, то ли это Марк с его поцелуями. Под утро они лежали в кровати, целуясь. Большего и не надо было. Им хватало того, что они просто вместе. Донхёк уснул, прижавшись к груди марка. И в тот момент он понял, насколько же он счастлив.       Лето. Такое жаркое, солнечное и полное событий. Донхёк закончил школу, успешно сдал экзамены и пришло время выбирать дальнейшую дорогу. Было решено переехать в другой город, однако это решение далось ему не легко. Марк оставался здесь. Родители тоже. Все лето Донхёк пытался провести максимум времени с друзьями и парнем. Выезды на природу, купание в озере, путешествие по лесу с палатками и ночные разговоры у костра. Вечерние покатушки на машине Джемина с музыкой и просто бесконечные разговоры о прошлом, настоящем и будущем. В какой-то момент Донхёк возненавидит свой выбор. Что с ним будет? Найдёт ли он в университете и в новом городе хороших друзей? Было больно и обидно, потому что здесь придётся оставить всю свою жизнь. Он был единственным, кто уезжал из города, потому что нужной специальности в университетах его города не было, и в какой-то момент даже промелькнула мысль: «а может к черту все это?». Но делать было нечего. Долгие прощания, муторный переезд и поиск квартиры. Марк помогал ему. Он специально поехал с родителями Донхёка, чтобы помочь ему устроиться. Они вместе загружали вещи в его съемную квартиру и изучали окрестности города. Прежде чем Марк с родителями уехали, они все долго прощались. Очень долго. Сердце ныло, сознание кричало о том, что это несправедливо, что это не правильный выбор. И стоило входной двери закрыться, как у Донхёка началась истерика. Он молодец, он не показал свои чувства родным, он не заставил их волноваться. Однако сейчас он остался наедине с самим собой, и слезы сами потекли из глаз. «Это временно. Я отучусь и вернусь обратно. Буду приезжать на праздники и каникулы, я же не навсегда уехал. Всё будет в порядке. Все будет хорошо. Ты сильный. Ты со всем справишься» — повторял он себе под нос, как мантру. Первое время было действительно сложно. Сначала казалось, что без родных прожить будет просто, однако все не так, как хотелось бы. Сначала приходилось подавлять в себе почти ежедневные истерики. Они с Марком могли разговаривать часами, но стоило сбросить вызов, как на душе мгновенно становилось паршиво. Тяжело. Больно. Но он справится.       Шло время, Донхёк втянулся и погрузился в учёбу. Периодические встречи с одногруппниками, прогулки по городу и ночная учёба сделали свое дело, но не заменили ту пустоту в душе, что напоминала о себе при просмотре фоток друзей. «Это не справедливо. Они веселятся, пока я здесь. В итоге я остался один, совсем один» — проносилось каждый раз в голове, и каждый раз Донхёк отгонял эту назойливую мысль. Он сам выбрал этот путь, и его друзья все ещё его друзья, переживающие за него и регулярно спрашивающие о его состоянии. Когда Донхёк приезжает на праздники и выходные, они не отходят от него. Каждый день они собираются и проводят вместе столько времени, сколько это возможно. Марк и вовсе не отпускает его ни на секунду. «Всего лишь временные трудности, скоро я получу образование, перееду обратно и все вернётся на круги своя» — думал он тогда, ещё не подозревая, что как прежде уже не будет.       Время шло, друзья все больше погружались в учёбу, работу и отношения. Один Марк оставался неизменным. Как бы долго не длилось их расставание, встречи были все такими же счастливыми и долгожданными. Каждый раз, уезжая на учёбу, Донхек снова и снова боялся, что по приезде их отношения не будут как прежде, боялся, что чувства остынут, и они с Марком отдалятся друг от друга. Каждый раз он приезжал с замиранием сердца, боясь не увидеть на вокзале самого родного и любимого человека, но Марк встречал его в любое время года и при любой погоде. И даже расстояние никак не мешало их чувствам, хоть и общение иногда сходило до минимума из-за нагрузки на работе и в университете.       Но однажды Марк перестал отвечать вообще.       В тот день Донхёк не находил себе места. В голову ничего не лезло, а из рук все валилось. Удушающее чувство тревоги и страха засело в груди. Страшные мысли продолжали лезть в голову.       Сразу как Донхёк вернулся домой, начал обзванивать всех: телефон Марка недоступен, родители Донхёка ничего не знают, родители Марка не отвечают.       В тот вечер Донхёк по максимуму пытался отвлечь себя учёбой, сериалом и горячим чаем. «Работает, наверное. Или поехали куда-то с родителями, где не ловит связь», — продолжал утешать себя он. И вот, когда сон все никак не приходил, а стрелка часов уже перевалила далеко заполночь, на телефон Донхёка пришло то роковое сообщение от Джемина, перевернувшее жизнь Донхёка с ног на голову: «Его больше нет»       Мир в этот момент рухнул. Обрушились все мечты и надежды на светлое будущее. На их совместное с Марком будущее, которое они планировали, лёжа на поляне и наблюдая за звездами, которое они обсуждали, пересматривая в очередной раз фильмы, и про которые Донхёк увлечённо рассказывал Марку перед сном, пока они лежали в обнимку. Его лучика надежды больше нет. Вместе с ним погибла и та часть Донхёка, любящая жизнь. Та оптимистичная, жизнерадостная и весёлая.       В ту ночь он бросил всё, купил билеты и ближайшим рейсом отправился домой. Он просто побросал первые попавшиеся вещи в рюкзак и сразу поехал в аэропорт, проторчав там несколько часов, ожидая самолёт. Пусть так, главное не дома. Главное не в одиночестве. Он выходил из самолёта, выискивая родное лицо. До последнего надеялся, что это глупый розыгрыш. Жестокая шутка, которую устроили их совместные друзья. Что сейчас Марк выйдет из-за угла, поцелует, скажет о том, как скучал. Отругает из-за того, что Донхёк пропустил учёбу ради поездки. Но этого не случилось. Никто не приехал. Марка здесь нет.       В его машину въехал какой-то пьяный придурок. Столкновение лоб в лоб. Без шанса на выживание. Он не успел среагировать. Не успел вывернуть руль, чтобы хоть немного смягчить столкновение. Он видел, что на него несутся, но не мог ничего сделать. Он просто смотрел смерти в глаза.       Донхёк не плакал, слушая подробности аварии. Он же сильный мальчик, он справится. Марк бы не хотел видеть его слезы, а Донхёк не хотел, чтобы Марк переживал. Но на кладбище, стоя перед могилой любимого, Донхёк не мог держаться. Истерика нахлынула с такой силой, что окружающим пришлось звонить в скорую. Тяжело. Как же тяжело и так чертовски больно. Донхёк всего лишь хотел быть счастливым, так чем же он заслужил это? И главное, чем заслужил это Марк? Молодой парень, у которого было столько планов на жизнь, столько целей и амбиций. Почему это страшное событие забрало именно его жизнь? Жизнь того, для кого предназначалась долгая, полная надежд и счастливых моментов история. Его больше нет. И больше никогда не будет. Он не прижмет Донхёка к груди, не скажет о том, что всё временно, и скоро всё наладится. Этого больше не будет. Его любимый Марк уснул вечным сном.       Позже Донхёк узнает от Ченлэ, что Марк собирался приехать к Донхёку на его день рождения. Хотел сделать сюрприз, ведь он не мог оставить свое солнце одно в такой день. А Донхёк продолжал себя грызть за то, что не обнял его в последний раз. Что в тот день на вокзале не успел выйти из поезда и сказать, как любит его. Он ведь ему ещё столько всего не сказал… все не должно было закончиться так быстро. Все не должно быть так.       И вот спустя несколько лет после смерти Марка, Донхёк закончит институт и устроится на хорошую работу, но так и не сможет заполнить ту дыру, которая осталась после смерти его любимого. Каждый год, в день рождения Марка, Донхёк будет приезжать на побережье океана, долго гуляя по набережной и воспроизводя в памяти их совместные моменты. Марк любил океан. Но теперь он сам стал океаном. Океаном, который бушует в сердце Донхёка, отдаваясь тупой болью в груди. Океаном звёзд на ночном небе. Лучом надежды Донхёка, пробивающимся сквозь тучи в пасмурный день. Спустя время боль потери притупится, однако никогда не исчезнет. Марк — часть Донхёка. Он всегда ей был, есть и будет. И как бы тяжело не было, Донхёк будет продолжать жить. Жить, ради их двоих. Жить, чтобы Марк им гордился, наблюдая с небес за своим маленьким солнышком.