Лепестки твоей любви

      В пыльной мастерской царил приятный мрак. На стареньком диване лежал светловолосый парень, смотря пустым взглядом в стену, обвешанную всякими плакатами.       Где ни где, сквозь заколоченные досками окна просачивались солнечные лучи, освещая стол, на котором были завалы из инструментов и чертежей притрушенных пылью, и парочку фотографий, от которых парень никак не мог избавиться. А может, и не хотел.       Мысли переполняли голову, вызывая неприятное чувство внутри. Тоска заполняла душу, с ней он не мог справиться.       Множество воспоминаний проносились перед глазами. Но они не вызывали приятных ощущений внутри. Но одно все же заставило прикрыть глаза, чтоб получше всмотреться и вызвать невольную улыбку на лице.       Вздохнув, парень сел на край дивана. В поле зрения попало фото, стоящее на столике. С фотокарточки на него с широкой улыбкой смотрел темноволосый парень. Подальше от друга стоял он, скрестив руки на груди, смотрел в пол.       Воспоминания нахлынули с новой силой. Взяв рамку в руки, он аккуратно провел по фотографии, будто резким движением мог повредить ее. *Flashback*       Двое парней сидели в пыльной мастерской. Один из них возился с байком, иногда что-то бубнил себе под нос отборный мат, а второй — без дела валялся на диване, кидая ехидные фразочки в ответ другу. — Хей, Инупи, тебе долго возиться еще? Мне надоело слушать твое нытье.       Темноволосый перекинулся через спинку дивана, скучающе наблюдая за возней друга. Тот повернул к нему измазанное в мазуту лицо. Поправив светлые волосы, он недовольно сморщил нос. — Лучше бы помог, Коко.       Сейшу закатил глаза и отвернувшись, продолжил работу. Коконой же хмыкнул, протянув руку, схватил парня за ногу, потянув на себя. Инуи удивленно распахнул глаза, подскакивая. — Что ты творишь? — возмутился он, нависнув над Хаджиме. — Ничего?       Лицо Коконоя озарила ухмылка. Высунув язык, он лизнул шершавые губы Инуи. Глаза парня расширились, но от шока он не смог выдавить и звука из себя.       Реакция Сейшу позабавила Хаджиме и он взял его лицо рукой, притягивая к себе ближе, смотря в голубые глаза.       Сердце Инуи бешено заколотилось, а на лице появился румянец. Когда он захотел отстраниться, Хаджиме фыркнул, не давая ему этого сделать. Притянув Сейшу к себе, Коко вцепился в его потресканные губы.       Голова Инуи пошла кругом, от дурманещего чувства. Внизу затянулся тугой узел, заставляющий ноги подкашиваться. Бабочки роем запорхали в животе. Губы Коконоя мягкие и сладкие, в отличии от его вечно сухих и потресканных. С привкусом клубничной гигиенички, которую так обожал Хаджиме.       Усевшись на колени Коконоя, Сейшу устроился поудобнее. Оторвавшись от губ Инуи, Хаджиме провел пальцем по шраму на бледном лице.       Сейшу усмехнулся, сползая c колен парня и усаживаясь рядом с ним. Развернувшись всем телом к Хаджиме, Инуи вытянул ноги и потянул «друга» на себя. Когда Коко уложился на его груди, он нежно улыбнулся, поглаживая того по темным волосам, наслаждаясь идиллией. *The End Flashback*       От воспоминаний уголки губ парня потянулись вверх. Он до сих пор ощущал мягкие касания рук, которые стали такими родными. По которым он безумно соскучился.       В железную дверь раздался стук, заставивший Сейшу вздрогнуть.       «Кого там принесло». Пронеслось в голове Инуи и он встав с дивана, пошел открыть.       Щелкнув замком, железная дверь со скрипом отворилась. Замерев, Сейшу стоял, не в силах сказать что-нибудь. Перед ним стоял он. Те самые темные волосы, уложенные на бок. Та самая фирменная серьга в ухе. Та же ухмылка на лице. — Коко... — Не ждал, Инупи?       Хаджиме высунул язык, ухмыляясь. Инуи же быстро опомнился и фыркнув, схватил парня за руку, затягивая в мастерскую. Прижав Коконоя к стене, Сейшу прильнул к его губам. Запустив руку в темные волосы, он несильно оттянул их, вырывая из груди Хаджиме хриплый стон.       Отстранившись, Инуи, тяжело дыша, посмотрел в омут черных глаз. Черт, как же он обожает их. Обожает этого парня всего. Целиком и полностью. Каждый сантиметр его тела. Парень снова прильнул к таким манящим его губам. — Я вижу, ты соскучился, — на лице Коконоя снова проступила ухмылка. — Цц. Заткнись. — Заткни.       Хаджиме обвил шею парня руками, с вызовом смотря в его глаза. Инуи, издав злой рык, взял Коко за щеки, сдавливая. Схватив нижнюю губу парня зубами, он оттянул ее, наблюдая за реакцией «друга». Ему удалось смутить его.       Ухмыльнувшись, Сейшу потянул Хаджиме за собой. Толкнув парня на диван, он навис над ним, нежно проведя костяшками пальцев по лицу. Запустив пальцы в темные волосы, Инуи взял Коко за затылок, притягивая к себе и целуя в губы.       Тонкие мужские пальцы приподняли свободную футболку, пробегаясь по спине, вызывая по телу Сейшу табун мурашек. Холодная ладонь спустилась ниже, проведя по ноге.       Разорвав поцелуй, парни смотрели друг на друга, будто впервые. Коконой был готов поклясться себе, что готов вечность тонуть в этих голубых глазах. А Инуи безумно нравились черные, как ночь, очи Хаджиме. Такие таинственные и бездонные. Все же, он любит Коко. Инуи целиком и полностью его. — Я люблю тебя, Коко.       Инуи уложил голову на грудь Хаджиме, слушая биение его сердца, прикрыв глаза. На лице Коконоя появилась улыбка. Длинные пальцы стали перебирать светлые волосы, массируя кожу головы.       Так спокойно. И тот, и другой, сильно любили такие моменты, которых было так мало. Слишком сильно любили друг друга. Две одинокие души, которые обрели счастье друг с другом.       «И я люблю тебя, Инупи. Безумно».       Жизнь всегда возвращает их к друг другу, как бы они не пытались разойтись. И все же, эти узы неразрывны.