Не всё то правда, что говорят об эльфах

— Да вы только посмотрите, как он патлы свои чешет! — рычаще прошептал Рукхад. Хотя, на деле прозвучало вполне громко, и его без проблем можно было услышать на половине того нехилого расстояния, на котором сидел от их костра эльф крови, рассчесыващий свои роскошные белобрысые волосы. — А ты чего? Завидуешь? — тролль ехидно тыкнул пальцем по полулысой башке орка. — Он ведёт себя как гей! — проигнорировав подкол тролля, прямолинейно заявил воин. — Гей? — недоумевающе склонил свою клыкастую голову синий. — Который с мужиками шпёхается, — гоблин обнажил зубы в фирменной для своей расы ухмылке. — На таких рассчитана весомая часть продукции Торговой Компании. — А… — задумчиво протянул тролль. Затем, в его мозгах наконец что-то щёлкнуло, отчего он заметно расслабился и даже гыгыкнул. — Ну и чего не так? Какая разница, вообще, баба или мужик? У нас, троллей, всё в разы проще. Не паримся! Главное, чтобы лоа против не были, но такое редко бывает, хе-хе. Рукхад лишь раздражённо прыснул. Что с них, с троллей, взять? Его, конечно, всегда учили уважать чужие традиции и обычаи, но у этих даже каннибализм до недавних пор считался чем-то нормальным. — Меня лишь интересует… — мертвецким эхом раздался замогильно-тягучий голос отрекшегося. «А у этих каннибализм до сих пор на завтрак, обед, и ужин» — не без агрессии пронеслось в голове у орка. — …как расчёсывание волос связано с сексуальной ориентацией? — Суть не в том, что этот Эмирас, или как его там, расчёсывает волосы, а в том, как он это делает. Елозит по камню своей до блеска выбритой жопой, что-то бормочет, когда случайно задевает свои бесполезно длиннющие уши. Чёрт побери, ты посмотри на все эти розовые бальзамчики да кремчики возле него! Нормальному мужчине хватило бы умыться в крови своих врагов, чтобы волосы блестели в их же слезах! — Я не согласен, — пробасил таурен, который уже больше не мог разглядывать созвездия на чистом ночном небе. — Если не ухаживать за волосами как должно, то они мало того, что будут выглядеть мёртвыми — будут вечно сыпаться куда не надо. — Мёртвыми им даже лучше… — нежить отстранённо провёл палкой по земле, закончив вычерчивать какую-то руну. Линии вяло вспыхнули голубыми огоньками и тут же потухли. Отрекшийся зачерпнул в костлявую руку горсть сожённой почвы и кинул её в костёр. В конечном итоге сего ритуала, подпитавшееся магией пламя разгорелось в новом величии. — Ну, не скажи, не скажи, — гоблин подвинулся поближе к заветному теплу. — Если все поголовно будут лысыми или с мёртвыми волосами, то как парикмахеры и производители бальзамчиков будут делать свои деньжата? — Да чёрт с ними, с бальзамами, — пуще прежнего взревел орк. — Все эльфы — пидоры! Клянусь силой и честью! Ударив себя по груди, Рукхад бросил на всех остальных вызывающий взгляд, мол, попробуйте, оспорьте. Но никто и не собирался оспаривать. Уже долгое время состоящие с Рукхадом в одном отряде его ордынские сокомандники прекрасно знали, что когда провалилась и попытка сменить тему, и дело дошло до того, что орк клянётся силой и честью, то переубедить его было не то чтобы невозможно, скорее опасно для жизни. Но, увы, только недавно присоединившийся к их отряду юный тролль не видел причин не заступаться за истину. — Хе! Тогда я клянусь прахом своей тётушки, что ты сам — пидор! Для орка это было последней каплей. Его вены вздулись от ярости, в один миг он переступил через трижды проклятый костёр, сомкнув громадные пальцы на раздражающе синей шее тролля. Но тот лишь продолжал глумливо улыбаться. — Возьми свои слова назад, кривоухий кусок- — Только если ты сможешь доказать обратное. Да и… — стоило обвивающему его шею кольцу зелёных ручищ сжаться чуть сильнее, как он разошёлся в жутком кашле, лишившись ухмылки, но не намерений. — С эльфом всё равно… как-то… кхе… неубедительно. На всеобщее усиленно скрываемое удивление, орк отпустил тролля, позволив тому рухнуть наземь. — Значит, тебе нужны доказательства? — Рукхад дико выдохнул сквозь стиснутые зубы, точно спровоцированный медведь. — Ты их получишь.

***

Словно издеваясь, луна соизволила озарить своим светом именно палатку Эмираса. Хотя, орк не отрицал вероятность того, что это мог постараться их друид. Или шаман. Без разницы. Рукхаду никогда не было дела до всей этой дряни с магией и заклинаниями. Он видел цель. Он видел топор в своей руке. Он уничтожал цель. Прямо как сейчас, только топора в руке не было, да и уничтожать цель если и стоило, то не сразу. Надо было просто зайти к цели в палатку, разбудить, чтобы всё было честно, а дальше… А что дальше-то? Что-ж, в такие моменты, когда он смотрит на мирно спящего эльфа крови, укрытого шёлковым одеялом, в голове орка проплывает еле заметное сожаление об отсутствии стратегических способностей. — Честно говоря, я не совсем понял, как ты собирался это доказывать, — послышалось где-то за спиной. Надо сказать, что именно такие моменты происходили в жизни орка недостаточно часто, чтобы задуматься, но достаточно часто, чтобы засомневаться. Попытавшись развернуться, дабы хоть опознать личность, появившуюся столь внезапно, воин с ужасом осознал, что не может пошевелиться. Ни капли. Мышцы замерли, отказали. И с ещё большим отвращением до Рукхада дошло, что этой личностью, с таким высокомерным, откровенно смазливым, абсолютно вымораживающим голосом, может быть только один. — Ты… — Да, пидор с бесполезно длиннющими ушами и розовыми бальзамчиками да кремчиками. Кстати, цвет банки с бальзамом был коралловым, а тубы с кремом — малиновым. — Эмирас щёлкнул пальцами, и его копия под одеялом мгновенно исчезла. — Возвращаясь к теме разговора, не мог бы ты сказать мне, как ты собирался доказывать то, что я принадлежу к представителям нетрадиционной сексуальной ориентации? — Хватит того, что ты эльф. Все- — Ох, — маг деловито покачал головой. — Ну конечно, все эльфы — пидоры, клянёшься силой и честью. — Тогда отпусти меня, чтобы я мог доказать это наглядно. Эльф крови взмахнул рукой, и орк уже оказался лицом к нему. Тот уверенно стоял перед ним в одном лишь украшенном золотым орнаментом халате, завязанным на поясе с такой старательной аккуратностью, что орку стало тошно. Неожиданным открытием для воина стали виднеющиеся кубики пресса, которые ярко выделялись на такой, казалось бы, нежной, младенческой коже эльфа. Заметив на себе изучающий взгляд, улыбка на этой сопливой мордашке заговорила о многом, но о чём конкретно, орк даже думать не хотел. — Нет, так не пойдёт, милый. Эмирас невесомо коснулся подушечками пальцев грубой кожи на ключицах орка, легко прошёлся по шее, обводя сильные мышцы, а затем просто нагло вздёрнул его подбородок. Сказать, что Рукхада распирало от злости — ничего не сказать. Он ещё раз попытался шевельнуться, но нет, всё так же тщетно, количество магии, сковывающей тело ничуть не изменилось. О, как же несправедливо с ним обошлись духи! Вот же он, враг народа, прямо перед ним! Просто бери да уничтожай: наслаждайся хрустом позвонков, сопровождающимся мольбами о пощаде, с удовольствием наблюдай, как свет в до недавнего дерзких глазах тускнеет, упивайся предсмертными лихорадочными спазмами, пока жертва так отчаянно продолжает цепляться за жизнь… Как же прекрасен был воображаемый мир, рисуемый живописными красками разума, но перед взором всё ещё стояла пропитанная скверной реальность, где орк оказался в плену у педиковатого эльфа. И хоть Эмирас начал вести себя так, как от него ранее ожидал Рукхад, всё тот же разум отчётливо понимал, что что-то не так. — Что ты, блять, задумал? — А что такого? Ты же сам сказал, что я веду себя как гей. Просто лишний раз подтверждаю твои слова, — под разъярённый рык своего невольника эльф вытащил из кармана какой-то маленький цилиндрический предмет. После снял крышку и намазал появившейся новой частью губы. Орк крайне смутно помнил название этой штуки для украшения рта, которым, согласно его памяти, пользовались не только эльфы, но и отрекшиеся, дабы хоть как-то скрыть гниющие впадины, но со своей работой оно справлялось хорошо: словно вкусившие свежей крови пышные губы разрезала уже не такая противная белоснежная улыбка. Стоп, что?! Нет, нет, нет, нет. Рукхад помотал головой. Вернее, попытался. Чёрт бы побрал этого эльфийского выблядка! Теперь он ещё хочет забрать и его достоинство! К шаману не ходи, маг явно что-то намудрил с его мозгами, и от осознания своего бессилия перед чарами, количество которых он даже не разбирает, воин чуть ни взвыл. — Ой, ну и откуда столько злости? — Эмирас наигранно тяжело вздохнул, звякнув кольцами. — Я тебе ничего плохого не сделаю, дорогуша. Приподняв голову орка, эльф поцеловал его в открывшуюся кожу шеи, оставив на ней свой яркий след. Довольно хмыкнул, слегка отстранившись, дабы лучше лицезреть первые штрихи своей будущей «картины», а затем продолжил покрывать шею поцелуями, расширяя ухмылку с каждым недовольным гневным выдохом орка. Тот, в свою очередь, пытался если не смириться со своей участью, то хотя бы начать выжидать момента когда магия ослабнет, али просто чуда какого-нибудь. Чего угодно, лишь бы не стоять тут, купаясь в лучах позора. Но терпение вновь лопнуло, когда эльф крови посмел дотронуться до его самого сокровенного. — Убери. Свои. Смазливые. Руки! — сквозь зубы и клыки процедил орк так, что чуть не испортил причёску своего мучителя, прекрасно понимая, что он всё равно не остановится. Эльф нарочито медленно приступил к освобождению орочьего достоинства из оков кожаных штанов. Применив некое заклинание, маг немедленно схватил обвитый венами член. От контраста холодных перстней на пальцах эльфа и ставших неестественно горячими самих пальцев, он встал как по стойке «смирно». — У-у-у, какие мы отзывчивые, — Эмирас коварно упивался глухими сдерживаемыми стонами, так агрессивно блокируемыми закусыванием губ до крови. Всего несколькими движениями он довёл Рукхада до предела, отчего не мог быть не доволен, но так быстро заканчивать эльф не собирался. О нет, ни в коем случае. Если так просто позволить орку кончить, то он точно не усвоит урок, который эльф собирался ему преподать. — Не так быстро, котик, — Эмирас вальяжно отстранился и направился к своей кровати. Порывшись под подушкой, он достал оттуда банку с ещё одной неизвестной орку консистенцией. Изрядно обмазывая руку этой мутной смесью, маг, явно издеваясь, элегантно зашагал раскрасневшемуся воину за спину. Да, Рукхад испытывал уже не только сомнение, гнев и позор. Этот букет эмоций теперь украсила алая извивающаяся ленточка смущения. Смущения за собственное возбуждение. Естественно, гордость никуда не делась, но на данный момент она полностью была сосредоточена на сдерживании самого себя от самых жалких на Азероте звуков. Орк вдруг почувствовал бесцеремонное прикосновение к тому месту, которое должно оставаться нетронутым на протяжении всей жизни любого нормального мужчины. «О нет» — безнадёжная, единственная, отчаянная мысль пробежалась по разуму Рукхада. — Не бойся, сладкий, — тихо промурлыкал эльф прямо в ухо, немного лизнув его мочку. И затем он протолкнул один палец. И толкал его всё глубже. До тех пор, пока не дошёл до очень чувствительного места, наконец заставив своего зелёного мученика издать протяжный стон. Правда, он был настолько негромким, что Эмирас даже удивился — он никогда не думал, что орки могут быть настолько тихими. А потом маг добавил второй палец, и создалось впечатление, что он покрутил регулятор громкости на взрывоопасном гоблинском стерео. Сам же Рукхад испытывал крайне противоречивые чувства. Прямо сейчас в его жопе тщательно ковырялись, но ему… нравилось. Даже очень. Чёрт возьми, да это новое ощущение было потрясно! И, чем дольше это продолжалось, тем лучше орк осознавал, что ему мало. Мало двух пальцев. Он хочет большего. Нет, не трёх пальцев. Большего. Но потом прекратилось даже и это. — Я продолжу, только если ты скажешь то, что я хочу, — жарко прошептал Эмирас. Краем глаза Рукхад смог заметить, как тот игриво вертел поясом халата. Также он заметил на его лице воистину демоническую, злую, воплощающую всё самое ужасное во вселенной улыбку. Тем временем Рукхад успел успешно забыть, чего хотел эльф крови и с чего всё вообще началось. Но когда маг вновь взмахнул рукой, вроде совсем недавние воспоминания нахлынули на воина волной стыда. И гнева. — А если нет? — в голове уже как-то глупо взывал голос гордости и достоинства. — Что-ж, тогда оставлю тебя в таком состоянии. Дьявол. — Ладно. Что ты хочешь услышать? — попытаться всё же стоило. — Ты сам прекрасно помнишь, зайка. Зайка. — Эльфы… — Рукхад сощурился, а после просто плюнул на это всё, смиренно вздохнул, и продолжил. — …не пидоры. Доволен? — Не совсем, — выдал маг, лукаво склонив голову. И тут до Рукхада дошла одна простая истина, которую Эмирас с самого начала планировал ему открыть. — Я… пидор. — И? — Клянусь силой и честью, — совсем тихо выдавил из себя орк. — Превосходно. Маг принялся долго, томительно развязывать узел пояса. Так долго, что воин уже готов был сказать «Да выеби меня уже наконец». И только тогда, когда орк уже открыл было рот, он почувствовал горячий тычок чужим органом в своё уязвимое место. Далее последовало неспешное вторжение, вызвавшее у него гортанный рык, а затем осознание того, зачем нужна была эта жижа, которой Эмирас обмазал пальцы ранее. Член входил легко и беспрепятственно: несмотря на то, что эльфийские размеры совсем не впечатляли, Рукхад не был уверен, что без предварительной растяжки всё прошло бы также гладко. Дойдя до конца эльф начал неспешно двигаться. Опять издевается! Орк бы может шевельнул бёдрами туда-сюда, но он всё ещё, вот это сюрприз, был обездвижен. — Хватит уже с приколами своими, двигай жопой! — А мы куда-то торопимся? — Эмирас нежно поцеловал его в затылок. Орк зло фыркнул, мол, хер с тобой, но весь негатив мигом улетучился, стоило эльфу крови сделать сильный толчок вперёд. Он даже не успел отреагировать, как гулко застонал, слыша позади себя ехидный, но по-своему красивый смешок. Потом последовал ещё один, выбивающий из реальности своим щедрым, богатым на удовольствие великолепием. И ещё. Ещё! — Как же… Бля… Заебись… Эмирас вновь хихикнул, ускоряясь. Прижавшись к мускулистой спине стройным животом, он почувствовал, что его орк опять чересчур быстро дошёл до грани. Ну и ладно. Пускай. Урок всё равно уже усвоен, можно даже поощрить напоследок. Дотянувшись рукой до набухшего и содрогающегося члена орка, эльф крови легонько провёл снизу-вверх, одновременно сделав несколько самых мощных выкидов бёдрами, на которые был способен. Результат не заставил себя долго ждать: Рукхад сжал и разжал челюсти, взревел, затрясся, и, наконец, обильно кончил. Прежде чем орк тяжеловесной тушей рухнул на колени, эльф сделал ещё пару движений и повторил за своим мучеником. Или уже не мучеником? Завязав халат, он ещё долго наблюдал, как сконфуженный воин приходит в себя, но немного не учёл, что как только тот оклемается, то яростно схватит его за шею. Но заново накладывать заклинание обездвиженности маг не стал, потому что всё яснее видел в красных глазах напротив не желание безжалостно убить, не жажду справедливой мести, а яркую, пылкую страсть. — Что, будешь всю ночь вот так стоять? — не без предвкушения выдохнул эльф крови, томно закусив губу. — А мы куда-то торопимся? — в мыслях Рукхада внезапно появились слова «доказательства» и «пидор», только они тут же испарились, стоило ему притянуть Эмираса к себе и жадно впиться ему в губы.