Последний порез

Эндрю Миньярд не проронил ни слова, когда пошëл к выходу.

Как иронично, что пошëл дождь.

Встав на крыльце больницы, блондин облокотился на стену, по привычке доставая сразу две сигареты. — Чëрт… — тяжëлый вздох. — Чëртов Джостен. Достав злощастную дозу никотина, парень поднëс еë к губам, поджëг и втянул дым. На глазах выступили слëзы. Эндрю надеялся, что это из-за едкого запаха табака и быстро вытер их. Внутри не чувствовалось одновременно ничего и всë. Боль и облегчение. Грусть и радость. — Зато ты больше не страдаешь. — Миньярд сделал только одну затяжку, после лишь осматривая тлеющую сигарету и сбрасывая лишний пепел. Парень не хотел воспринимать это как предательство… Нет… Но…

— Я помогу тебе. — рыжий парень протянул руку. — Себе помоги, придурок. — блондин отдëрнул руку и ушëл.

Бросив окурок на землю, Миньярд молча смотрел за тлеющим огоньком. — Я уже чертовски скучаю, бегунок. — Эндрю произнëс это тихо. Еле слышно. Скатываясь по стене и заслоняя голову руками.

Никто из лисов не пошëл за ним. Все осознавали, что ему нужно побыть одному.

Вернувшись домой через пару часов, Эндрю начал собирать вещи Джостена, чтобы выкинуть. Но не кинул в коробку ни одну. Разбирая ящики, Миньярд наткнулся на бумажку. Она была неаккуратно оторвана от целого листа. Пробежав по ней глазами он понял, что это почерк Нила. ...... Вероятнее всего — мне стало хуже или я уже умер. Я знаю, что ты бы не стал слушать мой «предсмертный бред», поэтому выкладываю его на бумагу. Хотя вероятность, что ты прочтëшь мои каракули — тоже очень мала. … — Ты слишком хорошо меня знаешь. — Эндрю усмехнулся, но продолжил читать. Он бы с радостью выкинул эту записку, но что-то мешает. … Сейчас мне 24. Я не хочу умирать. Я люблю свою жизнь. Я счастлив… Это ваша заслуга. Но я больше ничего не решаю. Не вини себя, вы все сделали всë, что могли. И не держи на меня зла. Я ничего не мог с этим сделать. Пытавшись выбраться из того состояния, я долго обдумывал э̶т̶у̶ з̶а̶п̶и̶с̶к̶у̶ эти записки. Я изложил много мыслей в них, ведь в последние месяцы у меня было время, чтобы подумать. Конечно же, все эти случайные мысли чаще всего лезут в голову посреди ночи! … — Мало того, что ты не спал, так ещë и бреда твоего много? — изогнув бровь, как буд-то Нил его увидит и ответит, спросил пустоту Миньярд. — Зараза… … Мне повезло, что вы появились у меня в жизни. Что ты появился в моей жизни. Это были лучшие годы. Поверь. В который раз убеждаюсь, что не надо следовать чужим представлениям о том, что такое «полноценная жизнь»… Может быть, вы хотите себе заурядную жизнь — в этом нет ничего плохого. Не смотря на всë, что происходило в моей жизни до лисов… Я никогда не хотел умирать. Ни после Балтимора, ни Эвермора, ни во время жизни в бегах… И сейчас не хочу, но чувствую, что смерть неизбежна. … — Ты придурок. … Это очень странно — осознавать и принимать свою смертность, когда тебе всего лишь 24. Обычно люди в таком возрасте просто игнорируют факт смерти, когда я встречался с ней лицом к лицу на протяжении многих лет. Дни проносятся мимо, и кажется, что так будет всегда, пока не случается неожиданное. P. S. Листок маленький, поэтому… Если всë таки читаешь… Или читаете… Следующий будет в моей толстовке. … — А сразу целый блокнот исписать лень, да? Миньярд фыркнул, но пошëл к шкафу. Нащупав бумажку в кармане одной из толстовок тот глубоко вздохнул, но открыл сверток. … Я пишу эту «предсмертную записку» не для того, чтобы вы все боялись смерти, — мне нравится, что мы практически не осознаем ее неизбежности… Я хочу поговорить о смерти, потому что к ней относятся как к табу, как к чему-то, что никогда ни с кем не случается. Все думают, что жизнь и смерть это разное, хотя они одно целое. Одно без другого не может. Смерть — естественный и неизбежный этап жизни. Может быть все что я сейчас пишу это щенячий вой. Одна собака визжала и плакала перед смертью, во время пыток отцом, а потом резко затихла и притворилась нормальной, чтобы я поуспокоился, а потом резко сбежала. Может она поняла что поздно жаловаться, ныть и визжать, поняла что рядом нету тех кто поймет. Не важно что мы говорим на одном языке, вы меня не поймете, я трусливый пёс, бегунок, которому сейчас хочется пожаловаться, повизжать, поскулить. Я понимаю что ты меня не поймешь, ты скажешь, что Нил Джостен сошел с ума и пишет полный бред. … — Так и есть. — Миньярд игнорирует кота под ногами. — Химиотерапия совсем отключила тебе мозг. … Наверно все дерьмо, что ты (или вы) сейчас прочитал и прочтëшь кажется тебе слишком инфантильно-нытичным, сопливым. Я был при смерти уже более 20 раз и скоро настанет тот самый, финальный. Я уже много раз видел как умирают люди от болезни или от рук отца и его людей. У меня рак, уже больше года и я пытаюсь излечиться, но уже точно знаю что ничего не поможет. Куча операций, мучений, куча смертей однопалатников и больничных друзей. Знаю, что моя смерть будет медленной, я уже чувствую ее приближение. Правда, это довольно тяжело? Я просто хочу, чтобы вы перестали беспокоиться о мелких, незначительных неурядицах в их жизни и попытались вспоминать о том, что всех нас ждет одна и та же судьба. Лучше сделать так, чтобы твоя жизнь была достойной и хорошей, а всю чушь — отбросить. … — Да ты оптимист, Джостен. — Миньярд хмыкнул. … Это такое странное ощущение когда тебе говорят что ты скоро умрешь. Всю свою жизнь ты откладывал дела на завтрашнего себя. «Завтра сделаю», «потом», «подождет», а потом вдруг двумя предложениями тебе говорят, что завтрашнего тебя больше не будет. Всё, отдуваться больше некому, ты сам по себе, ты здесь и сейчас. Ты вдруг понимаешь что мир стал другим, приятно мрачным, у тебя есть оправдание вдруг. Всё, чтобы ты ни сделал, достигать какой то цели смысла уже нету, не успеешь. Тебе Мать Природа, Бог, Аллах, Абсолют, Архитектор, называйте как хотите… официально разрешили существовать, а не жить. И самое забавное, что жить хочется именно тогда когда уже не можешь. P. S. Следующая записка в коробке с лекарствами на кухне. … — Что такое блокноты? — пододвигая стул к гарнитуре проговонил Эндрю. — Не, не слышали? Всë же дотянувшись до той самой коробки, Миньярд нашëл нужную записку. … Глупо бояться мнения окружающих. Страх парализует и делает слабым. Если с ним не бороться, он будет расти день за днём, пока от вас не останется одна внешняя оболочка. Прислушивайтесь к своему внутреннему голосу. Пусть кто-то посчитает вас сумасшедшим, зато другие увидят в вас легенду. Этому научил меня ты, Эндрю. … — Ого, ты учился? — усмехнулся блондин, садясь за стол на кухне и отвлекаясь на кота. — Так ещë и у меня? … Люди очень часто говорят что были счастливы, например убиваются по прошлому, по бывшим, по хорошим дням. Или наоборот живут чисто будущим. Но мало кто говорит, что он счастлив сейчас, мало кто осознает, что он счастлив сейчас. Мало кто делает что-нибудь целенаправленно на то, чтобы быть счастливым сейчас. Обычно мы делаем что-то просто так, с позиции «сделать», а не с позиции сделать себя счастливым. У меня уже плохо работают мозги и все мысли в голове просто мешаются. Извини за эту бредовую кашу, я трусливый эгоист, который хочет выговориться перед смертью. Спасибо если прочел, ставь минус. Только не забудь меня, пусть хоть где то я оставлю след, а не море фальшивых документов. Я искренне люблю тебя и всегда буду любить.

Твой наркоман. Нил Джостен.

— Ненавижу тебя. — сжав футболку на груди прошептал Эндрю. — 242%, Джостен. Из этого двойного листка вылетел ещë один, маленький. Подняв его, парень закатил глаза. Поживи месяц с Ники/Кевином/Аароном (на твой выбор) и посещай Бетси. — Ты хоть раз можешь о себе подумать? Даже за несколько дней до смерти? Нил? Серьёзно? Миньярд вздохнул, но всë таки набрал номер кузена.