In the name of the crown

      Роскошные балы – это всегда повод для сплетен. О нарядах, о королях, об изменах и богатстве.       Звон хрусталя раздаётся тут и там, шампанское не успевает закончиться, как тут же начинают новую бутылку, а смех, чаще фальшивый нежели настоящий, отражается от высоких стен. Белые скатерти почти не видно – так много блюд разместили на столах.       Величественный замок Десидериум, которым владеет старый богатый король, вновь открывает свои массивные двери для знати всех стран материка. Известный бал, проходящий четырнадцатого февраля, обязателен для всякого правителя. Присутствие хотя бы одного члена семьи просто необходимо тем, кто не желает потерять честь и достоинство.       К вечеру прямо к главному входу подъезжают кареты, запряженные крупными лошадьми, из них по ступенькам спускаются принцы и принцессы, короли и королевы.       Ким Тэхён, главный наследник среди братьев на южный престол, юноша, прозванный ледяным сердцем, с прямой спиной сходит с экипажа и движется к месту празднования. Его покорные слуги в спешке быстро перебирают ногами, едва ли поспевая за своим господином.       Двери в главный зал, где над раскрашенным религиозными картинами потолком свисает золотая люстра со множеством горящих свеч, радушно распахнуты вместе с присланным приглашением.       — Мальчик мой, как вы выросли! — раздаётся воркование, и Тэхён немедля спешит к нему. — Прошло два года с нашей последней встречи, а вас не узнать.       Обладателем голоса является крепкий невысокий мужчина средних лет с проступившей проседью на висках. Его одежды сидят плотно по фигуре, демонстрируя, что, даже минув который десяток, он всё ещё полон сил. Рядом с ним стоят полукругом несколько князей и две женщины в расшитых дорогими тканями платьях с накрахмаленными юбками и пышными рукавами, вероятно жёны.       — Король Тодес, я тоже рад встрече, был вынужден пропустить прошлый бал из-за учёбы, — во время речи Тэхён вежливо кивает знакомым лицам, но взгляда от лица собеседника не отрывает.       — Рад видеть тебя, мой мальчик. Гляжу, ты без родителей, — Тодес демонстративно осматривается по сторонам, — неужели их нет?       Заинтересованные из-за достаточно громкой реплики окружающие, что стоят вблизи, бросают любопытные взгляды. Неужели вскоре стоит ждать приглашение на коронацию на юге?       — Отец посчитал меня достаточно взрослым, — кивает Ким, в его янтарных глазах мелькает удовлетворение.       — Тебе двадцать лет, совсем скоро мой друг начнёт искать подходящую партию, верно? — Тодес наиграно вздыхает, качая головой и обращаясь теперь уже к товарищам: — Как быстро растут чужие дети, не так ли?       Принц расценивает это как знак, что стандартный обмен любезностями с приближенными отца закончен, и с почтительным поклоном двигается дальше.       — Тэхён!       Повернув голову на источник звука, он примечает лица друзей и спешит к ним, приподнимая уголки губ в улыбке.       — Хосок, Юнги, так счастлив видеть вас, — позабыв обо всех манерах, выпаливает Тэхён, оглядывая двух товарищей, с родителями которых тесно сотрудничает его страна.       Они воздерживаются от жарких объятий, пусть разлука из-за отъезда Кима была достаточно долгой. В высшем обществе не приветствуют открытое выражение эмоций, поэтому молодые парни лишь крепко пожимают друг другу руки в белоснежных перчатках.       — Какие новости?       Губ Юнги касается ухмылка, он уже знает, что расскажет третий друг.       — Мне подобрали пару, — жалобно оповещает Хосок и, предвидя поздравления от, казалось бы, радостной вести, продолжает: — Приятель, она совершенно неповоротлива. Мой отец из-за размера кошелька её семьи не замечает очевидного. Она ведь больше меня в два раза!       — Зато ваша брачная ночь станет единственной для тебя, — пожимает плечами Мин.       — Почему это? — не понимает Хосок, его нахмуренный лоб искажается складкой.       — Просто это будет последнее событие в твоей жизни, — и Юнги ухмыляется ещё больше, видя, что Чон едва сдерживает порыв закрыть лицо руками.       Ким издаёт смешок, прикрыв рот ладонью. Он знает, что на самом-то деле приятного в этом мало: браки по любви удавалось заключить незначительному проценту. Отцы и матери редко учитывают чувства, считая их непостоянными, и больше полагаются на благосостояние кандидата. Потому любовь либо приходит со временем, либо супруги до самой смерти имеют неладную семейную жизнь. Вариант расторжения священного союза, закрепленного перед Богом, не рассматривается и вовсе.       Но его друзья остаются отдушиной, сладким напоминанием о тех временах, когда они втроём садились на своих лошадей и встречали первые лучи солнца на своих румяных юношеских щеках, вдыхая аромат свежескошенной травы.       — Боже, она идёт сюда, — паникует Хосок и отступает на шаг, — простите, мне нужно спасать свою честь. Иначе её украдут до моих похорон!       Невысокая полная девушка действительно ищет глазами кого-то, стоя совсем недалеко от компании принцев.       — Ты хотел сказать до твоей свадьбы? — интересуется Юнги уже у развернувшейся спины.       — Одно и то же, друг мой, — вскидывает руку нервный принц, незаметно сбегая с поля боя.              И скрывается среди толпы.       Прислуга в идеально белых фартуках бродит из стороны в сторону, предлагая напитки, и Ким берёт с подноса бокал шампанского.       — Меня снова зовёт матушка, — незаметно закатывает глаза Мин, зная, что дражайшая родительница после беседы с мамой Хосока заведёт разговор о невесте.       Но всё же смиренно шагает к ней, оставляя Тэхёна в гордом одиночестве.       — Неужели вы решили почтить нас своим присутствием, принц Ким? — раздаётся сзади голос, полный сарказма. — В прошлом году все решили, что вас уже и не стоит ждать.       Чон Чонгук, наследник западного престола, встаёт почти плечом к плечу, однако всё же не касаясь его и соблюдая установленную дистанцию. Его накидка полностью состоит из дорогого чёрного меха, равно как и другие элементы одежды. На таком фоне Тэхён, одетый в дорогой костюм цвета синего пурпура, что может своей стоимостью прокормить одну большую семью, выделяется яркостью.       — Знания являются ключом к успешному правлению, принц Чон, — отмечает южный принц, не поворачивая голову, будто собеседник не достоин даже такого жеста.       Иногда Тэхён игнорирует его колкие замечания, бывало отвечает, ещё чаще – самостоятельно начинает стандартные для остальных зевак беседы, что ходят по тонкой грани между насмешкой и настоящим унижением.       — Вот как? Возможно, при вашем правлении юг хоть раз продемонстрирует это, — не упускает возможность указать на некомпетентность действующего короля со вражеских земель.       — А вы и тогда не сможете блеснуть умом, — с безразличием ставит точку Тэхён, зная, что компания из совсем ещё юных принцев позади точно слышит их очередной обмен «любезностями».       Молодняк ускользнул от родителей, что совсем позабыли о чадах в момент обсуждения своих достижений за год, пытаясь показать себя с лучшей стороны, и наивно думает, будто никто не замечает их изредка кривящиеся лица и нагретые от подслушивания чужих бесед уши. В бокалах плещется явно не безобидный пунш.       Чонгук хмыкает.       Их вражда всегда была само собой разумеющейся вещью.       Ещё родители принцев, когда-то связанные самой что ни на есть крепкой дружбой, однажды рассорились и объявили друг другу холодную войну. Глупость ли стала яблоком раздора или юношеский пыл, никто уже и не вспомнит. Но с тех пор конкуренция не стихала ни на миг. У кого больше земли и урожая, чья королева красивее, какой наследник более обучен и искусен в литературе, искусстве, фехтовании. Бывшие братья по выбору, а теперь уже противники, соревновались во всём, во всякой мелочи и по любому поводу при встрече вступали в спор. Прошло почти тридцать лет, их дети выросли и переняли на себя родительскую судьбу.       Вероятно, одним из самых значительных минусов человека почтенного происхождения – его глубокая уверенность в собственной правоте. Оттого нежелание услышать другого, понять его. Оттого и шли все распри, случалось большинство ссор, на первый взгляд серьёзных, но если присмотреться – сущий пустяк, который можно решить одним разговором.       Ах, если бы упертые люди вместо этикета сначала учились бы слышать друг друга, сколько всего можно было бы спасти.       Сколько недругов не были бы таковыми.       Сколько союзов были бы спасены.       Сколько возлюбленных не были бы разлучены.       Однако глухость, презрение, гордыня присущи человеку в той же степени, что и доброта, любовь, сострадание. Это неотъемлемые части одной и той же сущности, которые глупцы используют отнюдь не по назначению.       За полчаса до того, как стрелки пробьют двенадцать, хозяин Десидериума берёт в руки ложечку и стучит ею по хрустальному стакану.       — Друзья, наше празднование вскоре подойдёт к концу, — отчётливо слышно старческий голос в затаившем дыхание зале. — Посему я предлагаю вам поднять тост и выпить за эту встречу. За наши земли!       — За ещё один мирный год!       — За нашу корону!       Отовсюду раздаются восхваления прожитым в достатке месяцам, пожелания лучшего будущего и долгого правления. Звон от соприкоснувшегося в тосте хрусталя наполняет помещение. Расслабленные и опьяненные политики утрачивают бдительность.       Большие настенные часы, украшенные по ободку драгоценными камнями из разных стран всего мира, показывают без пятнадцати полночь.       Тэхён аккуратно оглядывается, под предлогом освежиться отдалившись от всеобщего сборища, что с жаром начало обсуждать нововведения в политике западных островов, и как можно незаметнее крадётся к витаевым лестницам.       Поднявшись по ступенькам на один пролет, он останавливается, отныне не сдерживая настоящей, живой улыбки. Ведь там, в месте, где царит романтический полумрак и лишь несколько канделябров освещают узкое пространство, стоит человек и улыбается ему в ответ.       Чонгук раскрывает руки для объятий, и Тэхён, более не сдерживаясь, в несколько шагов преодолевает расстояние и утыкается носом в широкую грудь, с жадностью вдыхая родной аромат.       Никто не может уличить двух возлюбленных, вся знать находится на первом этаже.       В этот самый миг они вдвоём не более чем самые простые смертные, за спинами которых не нависают предки и обязанности. Только два пылающих от любви человека, что вынуждены на публике бросаться громкими словами, и раз в год, всего лишь раз, иметь возможность коснуться губ в поцелуе. Их месяцами отделяют друг от друга моря и реки, леса и горы, чужие предрассудки и мнения, но разве можно объяснить сердцу значение расстояния и правил.       Оно ведь не знает ограничений, потому и бьётся неистово при одном только касании.       — Я так скучал по тебе, mon Prince, — шепчет на ухо Чонгук, сжимая грациозную спину в своих руках, — думал, с ума сойду в прошлом году. Наши тайные встречи здесь – всё, что у меня есть, лишиться этого подобно страшному мучению.       Тэхён крепче обвивает руками чужую шею, дрожит от удовольствия, смешанного с колючей болью в груди, и не может насытиться. Ему Гука всегда мало.       Его душа, ледяная, безразличная к каким бы то ни было чувствам и настроенная лишь на холодный расчёт по мнению других, тает от одного только взгляда чёрных глаз напротив. Тэхён отстраняется, заглядывает прямо в эти бескрайние омуты, что краше потолка дворца, изготовленного лучшими иконописцами, глубже морских вод и горячее активированного вулкана.       Никто не знает и не может определить, когда всё началось, переступив порог неприязни, привитой родителями, в какой момент зародилось это запретное влечение, но прекратить его сил нет ни у первого, ни у второго.       — Поцелуй меня, Чонгук, — велит Ким, озвучивая единственное желание.       И Чонгук целует. Так, как не поцелует никого и никогда больше.       Со всей страстью и любовью, с яростью, что вкладывает во всякий их поцелуй, с горьким привкусом от осознания скорой разлуки. Обхватывает ладонью скулы южного принца, притягивая ближе и целуя глубже, напористее. Тэхён не отстаёт, отдаётся с тем же пылом, зная, что придётся врать слугам из-за припухлости губ, но всё же с готовностью и желанием открывает рот, впуская чужой язык. Он не плачет, по крайней мере не сейчас.       У него с Гуком так мало времени, что слёзы излишни.       Оба хотят утолить голод, утихомирить пожар внутри себя, что разгорается пламенем от каждого случайно брошенного взгляда. Их мгновения вместе сочтены, а каждая маленькая вечность умещается в считанные минуты.       — Прошу, mon Prince, — отстраняясь на пару сантиметров, охрипшим голосом умоляет Чон, — не пропускай эти встречи, не отбирай их у нас.       Тэхён молчит. Он обещаний никогда не даёт, боится, что не сдержит.       Но его возлюбленный не злится. Лишь улыбается разбито, поглаживая большим пальцем скулу, и целует в лоб.       Родители начали эту вражду, а дети зарыли топор войны.       Чонгук знает: и ему, и возлюбленному однажды уготовят подходящую женскую партию голубых кровей, долго в безбрачии наследникам ходить не позволят. Это их долг перед страной, перед семьёй, перед самим собой, что был впитан ещё вместе с молоком совсем младенцами. Трон требует не только умственных и физических достижений, но и способности жертвовать во имя идеалов на благо государства. Если придётся, то даже собой.       Эту любовь, запретную, неправильную для других и такую трепетную для себя, принцы сохранят глубоко в молодых сердцах. Они будут помнить о ней, во что бы то ни стало не позволят осквернить искреннее чувство. Иногда эта дверца, которую оба запрут за семью замками, будет открываться. И тем, что прячется за ней: прикосновениям, поцелуям, быстрому ритму сердца, будут с глухой тоской любоваться как самым сокровенным воспоминанием.       Для кого-то они – враждующие, что испепеляют взглядом при встрече и плещут ядом.       Но для самих себя возлюбленные – два подходящих друг другу человека, что встретились в неподходящее время.       Громоздкие часы бьют двенадцать.       Когда Тэхён в сопровождении своей свиты движется к карете по замку в кромешной темноте, что освещают лишь настенные свечи, его руки касается чужая.       Тёплая и изученная.       Настолько любимая, что опухшие губы принца юга трогает незаметная для слепых слуг улыбка.       Чёрные глаза провожают грациозную спину до самого поворота коридора.       До следующей встречи через год, любовь моя.