scary love.

«I hope you find a way to be yourself someday.» спасите себя сами. думаю, это будет хорошим началом. именно таким было бы название. так, с чего бы начать? его звали чон чонгук, кажется. да, именно. удивительный человек, без преувеличений. на самом деле, каждый удивителен. знаете, сколько сейчас людей держаться на волоске? дышат, не потому что хотят, а потому что так надо. существуют, просто потому что жизнь предоставила им эту возможность? это сложно. жить в сером мире, лишенном красок и продолжать бесцельно идти вперёд. потемневшее небо словно незримо давило на плечи. перед глазами все расплывалось; он сам выбрал дорогу без фонарей, извилистую, кривую, совершенно неровную. так было больше шансов споткнуться и разбить нос. так было больше шансов идти дольше, пиная маленькие камешки по дороге. впервые за последнее время голова была пустой, и оттого лёгкой. в маленькой квартирке его никто не ждал, бежать ему было не к кому. интересов у него не было, спать совсем не хотелось, хоть мышцы и изнывали от усталости. на улице было тихо, разве что раздавались звуки собственных шагов и шуршание пакета с двумя пачками рамена, на сегодня и завтра. делится у него не с кем. и идти ему, кроме квартиры, тоже некуда. прохладный ветерок ранней весны все же умел неприятно жалить руки и щипать нос, поэтому парень вздохнул и пошел быстрее. оставим прогулку на потом. старенький подъезд, лестничная клетка, пятый этаж, квартира номер двенадцать и легкая отдышка; жилой дом с лифтом, но сломанным. чонгуку было искренне жаль пожилых людей, которые жили выше. беспечно было бы оставлять ключи под входным ковриком, если было бы что воровать. поэтому они всегда лежали на месте. но не сегодня. и все же чон не верил в чудеса, поэтому спокойно дернул ручку и вошёл в прихожую. в гостиной горел слабый свет, отдающий желтым. лампочку давно пора выбросить, заменив на новую, но никак не хватало времени. сняв обувь и куртку, парень зашел на маленькую кухню и бросил рамен на столик, одновременно набрав в электронный чайник немного воды. в гостиной перед небольшим телевизором на кресле сидел худощавый парень, причем задом наперёд, уперевшись локтями на спинку, и истощал смертельную скуку. телевизор издавал звуки, отдаленно напоминающие телешоу. он был покрыт пылью, потому что чонгук не любит телевидение и уборку. этот электроприбор просто шел вместе со всей мебелью в квартире, и выбросить его парень тоже не имел права. пройдя вглубь комнаты, чонгук сбросил сумку на свободное кресло у стены. — даже не поздороваешься? – буркнул парень, не отводя взгляда от телека. — что ты здесь забыл? – спустя несколько секунд тихо спросил чонгук. – отдай ключи. проигнорировав первый вопрос, парень вытянул правую руку и указал на комод. подойдя ближе, чонгук молча забрал лежащие на нём ключи и двинулся на кухню, буркнув «пошли есть». второй послушно встал и двинулся следом. — я бы хотел спросить еще раз, что ты делаешь здесь. – все так же тихо сказал чонгук, доставая две миски и разливая в них воду. — чимин заходил. – ответил тот, садясь на стул, подгибая колени под себя и обнимая их руками. он уставился на спину чонгука, почти не моргая. — ёнджун… – начал было чон, но остановился. вздохнув, он продолжил. – что ему нужно было? — передавал, что его отпустили пораньше и он зайдёт вечером. — этого мне ещё не хватало. — он давно не заходил. – отметил чхве, когда чонгук поставил перед ним тарелку и передал пачку рамена. – даже заваривать лапшу ты правильно не умеешь. — тогда возвращайся в общагу и приготовь себе как надо. ёнджун не ответил. лапшу они ели молча, чему чонгук был безумно рад. даже имея парочку вопросов, он знал, что этот проблемный ребенок, второкурсник и его двоюродный брат в одном лице не даст никаких ответов. время от времени он поселялся в квартире чонгука, всего на пару дней. без каких-либо объяснений. пускай чону всегда было интересно, он никогда не спрашивал, догадываясь, что ёнджун приходит в подавленном настроении именно к нему домой, чтобы набраться сил и продолжить двигаться вперед. он просто надеялся, что у младшего не происходит что-то серьёзное. — ты надолго? – первое, что спросил чон после пятнадцати минут молчания. — завтра уйду. — ты можешь задержаться до воскресенья. — здесь мне тоже нечего делать, как и там. так что без разницы. ёнджун был похож на кота. он никогда не признавал, что ему одиноко, но по нему всегда это было видно. ему просто нужно было чтобы кто-то близкий побыл рядом. кроме того, чхве был слишком гордым, чтобы остаться подольше. приходил и уходил когда вздумается, не позволял помочь себе, хоть и, признаться, иногда нуждался в этом. но чонгук никогда не занимался помощью бродячим котам. он просто молча разрешал пользоваться своей добротой. в дверь постучали. ёнджун шелохнулся, посде вставая со стула и уходя в коридор. через секунду оттуда раздался оживленный и весёлый голос чимина. чонгук особо не вслушивался в детали их короткого разговора, ведь вскоре входная дверь захлопнулась и парню пришлось поднять глаза на вошедшего в помещение пака. он как всегда выглядел неотразимо. даже вечером, после длинного рабочего дня. на нём были черные брюки, отглаженная белая рубашка и дорогой пиджак с такими же часами, украшающими запястье. даже залаченные волосы не растрепались. чонгук на секунду задумался, как они вообще могли дружить? хотя, ах да. это нельзя было назвать дружбой. вернее, сейчас. раньше они очень хорошо дружили. были лучшими друзьями все пять курсов универа и вместе облазили все помойные заведения сеула, вытаскивая друг друга на «поблевать за гаражами или мусорками». раньше. это было раньше. и, честно, чонгук не совсем понимает, что случилось сейчас. он не изменился, но чимин — очень. и только благодаря паку они все ещё общаются. он встал на ноги и стал хорошим, образцовым человеком. работает в офисе, получает хорошую зарплату, общается с хорошими людьми и живёт так, как хотят многие. да, у чимина замечательное настоящее, и, нет сомнений, будущее. но у чонгука — нет. теперь они разные. и никто не виноват в этом. просто их пути разошлись. просто чимин все ещё пытается ухватится за него из-за старой дружбы, сколько бы чонгук не кричал «отпусти». чимин видит в нём того же сложного подростка, что и пару лет назад, а чонгук в паке — спасательный круг в океане, который ему не нужен. он либо сам доплывет до берега, либо утонет к чертям, но не ухватится за ярко-красный кружочек на поверхности воды. наверное, это семейное. он такой же бродячий кот. — как ты себя чувствуешь, гук? как жизнь? мы с тобой так давно не виделись! – растянул губы в улыбке чимин, садясь напротив. — где ёнджун? – спросил чон, прислушиваясь к звукам в квартире. — он вышел, сказал что пойдёт прогуляться. думаю, вернется через минут десять. ну так что, как ты? – быстро затараторил чимин, продолжая давить улыбку и рассматривая потрепанного парня напротив себя. чонгук посмотрел на старого друга, выгибая бровь, словно говоря, «а по мне не видно?», но ответил только «все по-старому». — ох, как всегда, да? а вот я принес хорошие новости. сегодня был замечательный день! – хлопнул в ладони парень, мечтательно вздохнув. – меня повысили! приходя в эту большую компанию, я и вправду не мог и подумать, что смогу доработаться до такого звания, а теперь, как видишь, я заведующий целого отдела! право дело, говорил же господину чон хосоку что не надо, мне и так комфортно, но… — рад за тебя. чонгуку неинтересно, правда. это все просто не имеет для него смысла. если вы спросите чона о наличии эмпатии, но не получите ответа. он не утруждает себя интересоваться различными вещами, которые не являются для него полезными. и ему плевать на других. как он может сочувствовать и сопереживать чужому горю, когда его душит собственное? или как он может радоваться счастью других, если он не помнит, когда улыбался в последний раз? чимин правда замечательно справляется со своими обязательствами, настоящий трудоголик и тот самый хваленый работник месяца. но он рассказывает чонгуку о своем мире, который чону не понять, ведь живет он в совершенно ином. чимин любит рассказывать о себе. последнее время чонгук закрылся в себе, а пак был вынужден разговаривать за двоих. хотя, наверное, так было всегда. он всегда был добродушным и разговорчивым. если так подумать, вокруг чимина всегда было много людей. он не изменился. все такой же весельчак, успешный и богатый. а чонгук теперь тихий, неразговорчивый и напряжённый. может, дело в нём. он уже не тот проблемный подросток, что был пару лет назад. все стало куда сложнее в последнее время. — …теперь у меня, правда, куда больше обязательств, но мне правда нравится моя работа. может, тебе было бы такое интересно, м? мы уже обсуждали это, знаю, но ты можешь просто поинтересоваться, – махнул рукой чимин, рассматривая лицо друга. – согласись, это куда проще, чем работать на складе от утра до… — чимин. – остановил его чон, смотря на друга спокойно, но предупреждающе. — ты же знаешь, что я пытаюсь сделать как лучше… – отвел глаза парень, откидываясь на спинку кресла комкая в руках снятый минутой ранее пиджак. — я об этом не просил. – помахал в ответ головой чонгук, опуская глаза вниз и высматривая на стареньком потрепанном столе какие-то узоры. — но ты же знаешь что можно жить лучше, тебе не стоит быть таким упрямым. — пожалуйста, давай прекратим этот разговор, если ты не хочешь поругаться. – спокойно ответил чонгук, не двигаясь. чимин замялся, поджимая губы. ещё одна неудача. он не знает подхода к этому человеку. не знает, но никак не может отпустить прошлое и оставить его в покое. пытается ухватить и вытащить, но никак не выходит. — невозможно спасти человека, который не хочет, чтобы его спасли… — ты что-то сказал? — нет, ничего! – хмыкнул чимин, кивнув каким-то своим мыслям в голове. – я просто зашёл повидаться, но уже поздно, и я вижу как ты устал… я, наверное, пойду. — удачи. — и тебе, чонгук. – тихо ответил чимин, прежде чем встал и направился к выходу. «тебе она понадобится» – не решился сказать. дверь хлопнула. чонгук ещё пару минут сидел неподвижно. лишь спустя некоторое время он встал, кидая две тарелки с остатками рамена в мойку и направляясь в гостиную. — с каких пор ты тут? – спросил чон, когда заметил ёнджуна, сидящего на стуле перед телевизором. — я вернулся, и уже давно. — слышал? чхве просто кивнул. — ладно. я спать. себе постелишь на диване. – чонгук развернулся, собираясь уходить в спальню. — от пытается тебе помочь, но постоянно колется твоей замкнутостью. — я не просил его. – повторил чонгук во второй раз, сжимая руки в кулаки. — но он такой человек. он не может спокойно наблюдать за тем, как ты падаешь. — спасибо за прямолинейность. но со своими проблемами я буду сам разбираться. — если быть и дальше прямолинейным, скажу. тебе бы следовало обратится к психологу. – ёнджун обернулся, снова смотря в спину чонгуку. — я не спрашивал у тебя совета, ёнджун. — но тебе бы могли… — мне не нужна помощь. и запомни, прежде чем раздавать другим советы насчёт их проёбов, сначала исправь свои. спокойной ночи. – он не стал дожидаться ответа от брата, уходя в спальню, но его бы не было в любом случае. “Say it, you should say it, 'Cause I'd say I was wrong just to make it fill all the spaces.” все понимают, что чонгук не в порядке. и он сам это прекрасно знает. он чувствует, как тонет. в себе, своих надеждах, мечтах и ожиданиях, тонет в своих ошибках и глазах других людей. но он не ухватится за ярко-красный спасательный круг на поверхности воды. его воспитали слишком гордым, или он сам таким воспитал себя. он сам доплывет до берега или утонет к чертям. пока что ему плевать на то, что будет. сейчас ему не нужна помощь. ему нужен крепкий сон, который хоть немного отгонит тяжелые мысли после разговора, нет, монолога чимина. но не факт, что во сне удасться отдохнуть. в последние месяцы чонгуку снятся кошмары. “I wish you could be honest with me, with me” чонгуку нужна помощь, но он никогда не попросит о ней.