pureté

      Гостиная Гриффиндора утром выглядела так, будто вечером ее кто-то бомбил. Хотя, возможно, именно так и есть. Несмотря на отсутствие именинника, вечеринку все равно отметили на славу. Сириус перешагнул какую-то гору из грязных носков; зачем она тут нужна – он так и не понял. Да и не старался понять, если честно. Возле давно потухшего камина лежал Римус в обнимку с Питером. Выглядела эта картина крайне странно, но даже она не вызывала столько вопросов, как Джеймс, лежащий в объятиях Лили и Марлин.       — Будем будить их сейчас, или сначала сфотографируем? – улыбнулась Кэтрин, подзывая из комнаты девочек фотоаппарат.       — Я думаю, ответ очевиден, - также улыбнулся Сириус и, взяв фотоаппарат у девушки, сфотографировал друзей.       — Не говорите Лили, - начал было бурчать Джеймс, проснувшийся от громкого щелчка камеры.       — Я лежу рядом, болван, - буркнула рядом лежащая Лили.       Следующие несколько минут просыпались все вокруг. Джеймс пытался вспомнить события прошедшего вечера. Про то, что самого виновника торжества не было – никто и не помнил. Кроме Марлин, которая пыталась узнать, где этот вечер провели Сириус и Кэтрин. Девушка старалась всячески отнекиваться, а парень и вовсе занимался тем, что пытался разбудить Римуса, который впервые в жизни напился так сильно. В эту пятницу занятия пропустили почти все гриффиндорцы, старше четвертого курса. В целом, день рождения любого мародера происходил именно так. И было крайне обидно, если это выпадало на выходные дни, потому что причины откосить от занятий не было.       На обеде же, в отличии от занятий, были все, из-за чего МакГонакалл сделала выговор каждому, а отработку назначила каждому мародеру. Даже несчастному Сириусу, которого там даже не было. Но друзей бросать он не собирался, поэтому не сильно отнекивался.       Вечером все четверо убирались в каком-то, Мерлином забытом, кабинете Зельеварения. Обычно, они занимались в подземельях, но этот кабинет находился ровно этажом выше. И сейчас в нем не было ни одного чистого места. Ну или почти ни одного. Разбираться парням как-то не хотелось. Они просто решили начать убираться с разных углов, чтобы потом встретиться в центре комнаты.       — Чем вы там, кстати, занимались? – в очередной раз спросил Джеймс, всячески отлынивая от своих обязанностей.       — Вот встретимся в центре, тогда и поговорим, - ответил Сириус, стараясь отмыть непонятный предмет, чем-то напоминающий застывшую жабу.       Римус старался максимально сосредоточиться на работе, чтобы отвлечься от головной боли, преследующей его с самого пробуждения. В отличие от многих, он помнил события прошедшего вечера, но его это не радовало. В самом начале, после бутылки огневиски, Марлин начала искать повод для ссоры с парнем. В один момент она его все-таки нашла и после этого они отмечали день рождения Сириуса порознь.       После двух часов попыток оттереть полы в этой несчастной аудитории пришла МакГонакалл, забрав Питера, сказав, что он уже выполнил свою часть наказания. Остальные хотели было уже возмутиться, но тут же зашел Дамблдор с письмом в руках.       — Вас не вызывали в Орден уже несколько месяцев, - начал директор, пытаясь найти чистое место, чтобы сесть, - сегодня нам нужна ваша помощь. В этом письме необходимые координаты. Ваш декан отдаст вам ваши палочки.       — А Кэтрин? – успел спросить Сириус вслед удаляющему Дамблдору.       — Мисс Мэнсфилд отправили письмо, что вас вызвали, - ответила Минерва, выдавая ребятам их палочки.

***

      Девушки в это время сидели в своей комнате и обсуждали все подряд. Марлин было интересно узнать, что было все-таки между Сириусом и Кэтрин, но девушка умело меняла тему на то, почему Джеймс проснулся с двумя дамами, а не с одной. Такие перепалки продолжались до тех пор, пока в их окно не постучалась сова. Впустив птицу, девушки поняли, что она школьная. Взглянув на конверт, Лили сразу же отдала его Кэтрин. Прочитав наскоро письмо, Мэнсфилд сразу стала серьезнее и сожгла его.       — Ну теперь тебе придется рассказать, что там было, - сказала Марлин, садясь на кровать к подруге.       — Лили же не знает, - прошептала Кэтрин, смотря на рыжую, которая кормила сову печеньем.       — Она, все равно, когда-нибудь узнает.       — Рассказывайте, что вы там от меня скрываете, - сказала Лили, плюхаясь третьей рядом с подругами.       — Есть такая организация, - начала Мэнсфилд, - по борьбе с Волдемортом. Орден Феникса. Мы в нем все состоим. Ну, за исключением Питера и тебя, - девушка зажмурилась, пытаясь понять, как сформулировать свою мысль, - сейчас их вызвали на задание. А чтобы никто ничего не заподозрил, мы с Марлин остались в школе.       После этих слов наступило долгое молчание. Лили не понимала, почему ей никто ничего не сказал ранее, но при этом еще и переживала за Джеймса, который сейчас находился непонятно где и сражался против кровожадных убийц. Возможно, она преувеличивала, возможно – нет. Если честно, она всегда пыталась избегать эту тему, так как была слишком впечатлительной. И сейчас она просто ходила из стороны в сторону, совершенно не зная, чем можно себя занять.       Марлин лежала, смотрела в полоток, и пыталась понять, от чего ей было более грустно – от того, что ей нельзя отправиться в бой вместе с парнями, или от того, что там находился Римус, с которым они поругались накануне. В целом, ей сложно давались отношения с ним. Она никогда не находилась в нормальных адекватных отношениях. С Сириусом всегда были проблемы – она была от него зависима, а он был независим ото всех. Она хотела драмы в отношениях, он – возможности всегда быть рядом. Они были совершенно разными, но Марлин не хотела этого признавать. Даже сейчас, когда Сириус достался Кэтрин.       Мэнсфилд, сидя на подоконнике, наблюдала за Лили. Еще чуть-чуть и она могла бы впасть в гипноз от этого рыжего мельтешения перед глазами. Но девушка, наверное, единственная из всей этой троицы, не боялась сейчас ничего. Да, ее любимый человек был сейчас где-то в страшном бою, но она прекрасно знала, что ребята не дадут умереть друг другу.       Девушки просидели в молчании примерно до полуночи, после чего решили спуститься в общую гостиную. В выходные ночью здесь особенно тихо – те, кто хотел расслабиться, сделали это в пятницу вечером, а те, кому нужно подготовиться к занятиям, сделали это заранее. Кэтрин уселась прямо на пол рядом с камином, отчего ее лицо, в свете огня, выглядело как-то устрашающе. Марлин сначала села в кресло, но потом поняла, что вряд ли Римус захочет ее видеть после их ссоры, и просто ушла обратно в комнату. Подруги решили, что ей нужно побыть одной и не стали к ней приставать. Лили же, по-прежнему, не находила себе места, отчего уже начинала понемногу раздражать Мэнсфилд.       — Эванс, если ты думаешь, что от твоего роенья они вернутся быстрее, то это вряд ли, - как-то серьезно и устало пробурчала Кэтрин.       — Ну, я бы мог с этим поспорить, - вставил свои пять копеек, непонятно откуда взявшийся, Джеймс.       Ребята выглядели даже слишком целыми. Либо они нигде не были и устроили розыгрыш, либо им просто очень повезло. Во всяком случае, так казалось на первый взгляд. Эванс быстро подбежала к Поттеру и обняла его со всей любовью, которую она испытывала к нему. А потом, с той же любовью, зарядила ему оплеуху.       — Будешь знать, как уходить куда-то ночью, - сердито сказала Лили, - особенно на бои с этими пожирателями.       Они еще о чем-то спорили, но Кэтрин и Сириус их уже не слышали. Она все также сидела возле камина, а парень улегся прямо на пол, кладя свою голову девушке на колени. Они не собирались ругаться о чем-то подобном, потому что понимали, что этот спор ничего не решит.       — Можешь побыть настоящей? – еле тихо спросил Блэк, касаясь прядки волос Мэнсфилд.       — Ради тебя, все, что угодно, - также тихо ответила девушка и, приблизившись к лицу парня, поцеловала его.       В следующее мгновенье волосы Кэтрин приобрели темный русый оттенок, который в свете огня все равно выглядел рыжим. Но главное, что Сириус знал – она это сделала. Ради него.