Бес тебя

Костик смотрит на меня своими огромными голубыми глазами, похожими на два столовых блюдца, и сладко причмокивает губами: — Псевдо-инцест! — Чего? — удивленно переспрашиваю, доставая еще одну сигарету. Видимо, рот сегодня придется полоскать с хлоркой, чтобы избавиться от этого привкуса чужой плоти. — Непрямой инцест между людьми, которые вроде как родня, но кровью не связаны! — Ты за кой хер мне еще и объясняешь это? — Так ты еще и за деньги спишь? — А ты кричи погромче об этом! Костик вертелся из стороны в сторону, иногда поглядывая на меня жадным, полным восторга взглядом. Еще чуть-чуть, и он схватит меня за грудки с криком рассказать больше. — Так он еще и твой отчим! — И это реально все, что тебя беспокоит в этой истории? — усмешка получается кривоватой. Сигарета прогорает почти до фильтра, и приходится ее выкинуть, так и не накурившись. За третьей уже не полезу — надо экономить. — Это такая ирония судьбы, моя Богиня! — Он поднимает с земли сигарету и прикуривает ее, затягиваясь. Хотя сразу начинает кашлять, чем поднимает мне настроение. Я даже слегка улыбаюсь ему. — Ты как вообще это дерьмище куришь? — На что хватает денег — то и курю! — за сигареты было, конечно, обидно. — Эй, жирный! От крика улыбка с лица Костика сползает, и он весь напрягается, собирается в кучку, готовясь к драке. Прикольно, сентябрь продолжает удивлять. — Эй, уёбок! — Поправляю очки и улыбаюсь… сыну моего бывшего клиента? Новому братику? Пасынку? Это я уже закрутила. В любом случае парень стоял, внушая страх, и неприязненно смотрел на меня. — Что? — Что? Я думала, мы тут ублюдские факты друг о друге рассказываем. Чего надо, бра-тиш-ка? Кружок по интересам становился все интереснее и интереснее, но братишка, к сожалению, не захотел форсировать эту тему: он просто сплюнул в нашу сторону и скрылся за стеклянными дверьми ресторана. — Он твой брат? — Новоявленный. Сыночка того мужчины. И, скорее всего, теперь мне придется с ними всеми сожительствовать. — Помянем. — Вздыхает Костик. — Потому что они оба — и он, и его сестра — конченные на всю голову. Поговаривают, она затравила девочку до того, что та сиганула с крыши. А он, это уже точно, отмудохал парня до комы. Третью сигарету я все-таки достала. — Я точно умру в рассвете лет. Не от рака, так от их рук. Хотя папочка у них вполне спокойный и приличный. — Ну да ой-ли. Потому что, опять же поговаривают, что его первая жена умерла очень странно, но никто ничего доказать не смог. — Странно — это как? — Просто странно. Необъяснимо. Просто умерла, хотя была полностью здорова. Такие дела. — Ну слушай, если Ольга отъедет раньше времени, у меня появится много свободного времени. — Все еще непривычно, что ты маму по имени называешь. Ладно, моя Богиня, я полетел по делам. — Он кладет руку мне на плечо и чуть сжимает, прощаясь. — Завтра увидимся в школе. Надеюсь, ты будешь в моем классе. Самая красивая новенькая — и моя новая лучшая подружка. Он проказливо хихикает и ускакивает быстрее, чем я успеваю ответить, что выглядит странновато для его… широкой души. Вздох выходит совсем уж обреченным, но делать нечего, приходится возвращаться. По крайней мере, меня покормят. — Кирочка! — мать встречает меня в гардеробе. Она натягивает на плечи полушубок и явно очень спешит. — Мне пора уходить! Серёженька с Катенькой тоже уже ушли, Андрюша остался там один. Он сказал, что посидит с тобой, чтобы после оплатить счет! Прекрасный мужчина, правда же! И она упархивает, словно птичка, не давая мне и шанса на ответ. Кайф. Он сидит напряженный, словно скала. Я, даже не смотря в его лицо, вижу, как крутятся шестеренки его мыслей. Наверное, осуждает себя и корит. И сидел на месте моей матери, так что сразу увидел меня. Заказ уже принесли, и овощи были даже горячими, так что я молча и с наслаждением начала закидывать всё в топку, моментами даже не жуя. — Я не знал, что тебе нет восемнадцати… — Вся эта атмосфера пропахла оправданиями: и эта поза «руки в замок, взгляд в себя», и виноватый тон. Только вот перед кем он пытался оправдаться — передо мной или своей совестью? — Не обманывай себя. Ты просто не хотел знать, поэтому никогда и не спрашивал. По мне, недокормленному подростку, разве не видно? По мне-то как раз всё и видно. Как только из всех людей мира ты умудрился выбрать Ольгу — ума не приложу. — Потому что она похожа на тебя. — Его рука скользит под майкой, пытаясь нащупать грудь. Ее там, к сожалению, не было, но поиски он не останавливал. А следом и всё его лицо уперлось в мою шею, и я слышала, как шумно и с наслаждением он вдыхал запах моих волос. Знал бы он, где эти волосы сегодня побывали — не стал бы так остервенело тереться о них лицом. Но он не знал. И слава, если честно, богу, за это. — Сколько? — Что? — Сколько ты готов заплатить за то, чтобы я сейчас отказалась от еды и села тебе на коленки? — Он на секунду замирает, и по изменившейся атмосфере вокруг нас видно, что он ужасно недоволен. — Прости, родственных скидок не будет: мне все-таки надо себя как-то кормить. Его сперма вязкими каплями стекает по моей щеке. Удачно вышло, что в этот раз я смогла чуть подзаработать, ограничившись лишь быстрым минетом в туалете ресторана. — Скоро мы будем жить вместе. — Он застегивает ширинку и начинает поправлять рубашку. — Не лучшее место для обсуждения этого вопроса. — На секунду задумываюсь и с ухмылкой спрашиваю: — Мне теперь следует называть тебя «папочкой»? Его передергивает. — Нет, зови меня просто Андрей. Была бы моя воля, я бы вообще тебя никак не называла. Сентябрь продолжал радовать на события, и третье «первое» сентября не стало исключением: дождь лил с самого утра, а ветер продувал до самых костей, и кожаная куртка от холода совсем не спасала. Она и от дождя, будем честны, спасала откровенно не очень, но зонта у меня все не было, так что пришлось бежать в новую школу в чем есть. Стоя под козырьком от гаража недалеко от школы, провожала взглядом текущие по мне капли и откровенно всех ненавидела. Благо, сигареты были сухие. — Моя Богиня, что ж ты мокнешь под дождем и как планируешь сидеть сырой на уроках? — Вообще, я планирую пойти нахуй, но сегодня судьба не на моей стороне. — Я ухмыляюсь парню под зонтиком и отщелкиваю от себя сигарету, сразу же доставая вторую. Сколько бы я не чистила вчера зубы, от омерзительного ощущения так отмыться и не смогла. — Какие дела, Костик? — Ты и дальше планируешь косить под мою маму? Мне аж не по себе. — Парень залезает в мой Теремок, и, прямо как в сказке, тут сразу становится тесно. Хотя можно будет забраться под его огромную куртку, и там станет тепло. — Дела отлично. Лег спать в начале пятого — все писал и писал про тебя, не мог остановиться. Не зря я назвал тебя своей богиней. Забыл добавить, что богиней вдохновения. — Ты пишешь? — Угу. Фанфички. И публикуюсь. И я, к слову, довольно-таки популярный парень. Да чего уж там греха таить: я до пизды популярный парень. Скоро даже собственную книгу выпущу: она как раз сейчас проходит редакт в издательстве. Ты чего такую мину скорчила? — Да думаю: нахуй мне пойти или все-таки нахуй. — Ты прям как грозовое облачко. Не в духе? — Мать полночи доставала: «Андрюша то, Андрюша это. А вот когда переедем к Андрюше…». Так и хотелось сказать, что когда мы переедем к Андрюше, меня сначала заебёт до смерти он, а потом его детки. Он уже начал вживаться в роль папочки: накинул мне вчера на карманные расходы. Костик смотрит на меня понимающе, даже с сочувствием, а потом обнимает и затягивает под зонтик. Тут сухо, а под рукой парня тепло и пахнет парфюмом. К своему стыду, из-за того, что Костик толстый, я думала, что он будет сильно пахнуть потом, но нет. Парень был чист, свеж и благоухал чем-то пряным. Даже завидую. — Не печалься, подруга дней моих суровых, ведь сегодня первый день последнего учебного года. Дальше — только свобода. — Угу. Если я доживу. — А ты, кстати, в каком классе? Тебе уже должны были сообщить. — В «А». Костик просветлел: его пухлое лицо растянулось в нагловатой улыбке, и он еще сильнее прижал меня к себе, отрывая от земли. — Поздравляю, подруга! Теперь мы с тобой точно друзья навек! — Просто признайся: друзей у тебя в принципе нет, да? — Неа! — Радостно выдыхает мне в ухо парень. Ну, хотя бы что-то светлое будет в моей жизни. Остальные ученики нас не замечали. Казалось, вокруг Костика было поле тотального игнора, и все, что попадало в границы этого поля, просто исчезало с их глаз. — А что за демонстрационное поведение? — А эти уебища просто считают себя лучше всех. А я не вписываюсь в их стандарты. — Мудохали тебя в парке явно за дело. — Да я их нахуй послал! — радостно и довольно выдал парень, доставая из рюкзака книжки и складывая их ровной стопкой на своем краю парты. — Мало мудохали, получается. — Да ладно тебе! Зато со мной тихо и спокойно. И никто не украдет мою Богиню вдохновения. — Он подмигивает мне и исчезает за корешком книги, где начинает быстро что-то печатать в телефоне: видимо, продолжение для своих «фанфичков». Мне лишь оставалось погрузиться в гомон класса, где каждый был занят своим делом: мелкие кучки шушукались между собой. Но каждый так или иначе поворачивался ко мне, а потом начинал что-то быстро-быстро шептать друзьям. Но это парни. Девочки показательно кривили в презрении губы и демонстративно отворачивались, когда замечали, что я смотрю в ответ. Интересно, новости о моей новой семье уже расползлись по классу? Новые очки давили на переносицу, хотелось курить, раздражали шушуканье вокруг и звуки с телефона Костика. Ситуация была до дикости дискомфортная. Народ продолжал подтягиваться: пришла еще парочка ребят, и, как вишенка на торте, самыми последними вошли Серёженька и Катечка. Как дикие звери, дошли до середины класса, а потом как по ковровой дорожке разошлись в разные стороны: она к своим подружкам, он — к своим. Колоритные персонажи, ничего не скажешь. Главное, чтобы эти персонажи держались от меня подальше, но, конечно же, моей мечте не суждено было сбыться: страшная тень Серёженьки накрыла мою голову. — А можно я сниму очки и сделаю вид, что тебя не знаю и не вижу, а? — Пошли поговорим. — Он бросил эти слова как собаке и, засунув руки в карманы, направился прочь из класса. — Видимо, нельзя. — Вздох получился совсем уж печальным. — Если что — кричи. — Бросил мне в напутствие Костик и снова уткнулся в телефон, начав печатать с еще большем остервенением. Кричать тут, конечно, было бессмысленно, потому что братишка молчаливой стеной вел меня прочь из здания школы, прямо под мелкий моросящий дождь. Но, есть у меня такое ощущение, что даже если бы меня принялись избивать прямо на парте, Костик даже и не заметил, будучи полностью погруженным в свою писанину. Серёженька молчал. И я молчала. Но у меня хотя бы рот был занят сигаретой, а он просто сверлил злобным взглядом дырку в голове. — Ну что? У меня нет третьей сиськи на лбу, чтобы туда так пялиться. — Не выдерживаю я и почти давлюсь дымом от нервов. — О чем вы говорили с отцом вчера? — Вопрос застал меня врасплох, потому что мы как-то не особо-то и говорили… У меня ведь рот был… Занят… — Да ни о чем таком. — Врать — так красиво. — Он говорил, что всегда мечтал о такой дочери, как я, — парень раздувает ноздри и сжимает кулаки. Главное, чтобы он эти кулаки держал подальше от моего лица. Я еле набрала на очки. — Да реально ничего такого: рассказал немного о себе, о том, как с Ольгой познакомились, про меня спросил. А ты чего ожидал? — Вторая сигарета пошла в топку, и пачка подходила к своему логическому концу. — Не знаю. — Признался парень. — Я вообще от всей этой истории не в восторге. — Ты не в восторге? Не тебя перетащили из знакомого города в хер пойми куда, лишив стабильной работы, всей жизни и вообще привычного уклада. Жертва тут я, братан. И ныть тут можно только мне. А! Мне еще и с вашим неадекватным семейством общаться. Угу. — Что значит «неадекватным»? — Да я тут поспрашивала: ты псих-убийца, сестричка твоя — вообще на всю голову больная. — Ты давай разговор фильтруй! — Он перешел на повышенные, угрожающие тона. — А то что? Въебёшь мне? — Усмешка получилась немного агрессивной, но очки уже лежали в футляре во внутреннем кармане куртки, так что ситуация уже дважды в мою пользу. — Въебу. — Сказал Серёженька и сделал шаг. Если честно, мы давно не живем в мире, где выживает сильнейший. Теперь все достается умным и хитрым, так что Серёга не успел и глазом моргнуть, как мое колено поближе познакомилось с его пахом. Обычно, конечно, это знакомство «лицом к лицу», но сегодня сентябрь. В сентябре всё вверх дном. Парень сгибается пополам и взвывает, как раненый зверь, но к тому моменту, как он затих, я уже точила пятки абсолютно в другую сторону. Быстрые ноги проблем не боятся. Костик все еще печатал, но, спасибо, отвлекся, когда я буквально упала рядом с ним, хрипя во всю мощь своих легких. — И как оно? — Въебала ему с колена, и пятки в стороны. Но надо начинать бегать — я чуть не сдохла, пока бежала. — А вариант с бросанием курения ты не рассматриваешь? — Тогда в моей жизни вообще не будет никаких плюсов. Серёженька появился пару минут спустя: злой, мокрый, взъерошенный, но, на удивление, в мою сторону даже не смотрел. — А у тебя насыщенная жизнь. — Признает мои заслуги мой новый друг, приобнимая меня за плечи. — Сама не рада, если честно. Но этот город и всё в нем буквально против меня. Не удивлюсь, если меня завтра тачка собьет, а Серёженька с сестричкой своей еблановой придут доедать мои остатки. — Фу, мерзкая. — Фу, безразличный мудак, который даже не обратил внимания на то, что он уводил меня. Интересно, ты бы заметил, если бы я не вернулась? Скорее всего, нет. И я отвернулась от Костика, готовясь смотреть куда угодно, только не на него. Лучше смотреть на Серёженьку, который сверлит меня недовольным взглядом. Он ловит на себе мой взгляд, резко смущается и отворачивается, пытаясь поддерживать беседу с соседом по парте. Потом снова кидает осторожный взгляд на меня и снова отворачивается, понимая, что я все еще смотрю. Год будет неадекватно долгим.