Look but Don't touch

Раньше по локоть в чужой крови, кишках и кусочках органов Уэйд ощущал себя Богом. Он раскидывался чужими жизнями направо и налево, как однорукий слепой жонглер хрустальными шарами. Раньше он ощущал, как сумасшедшая жажда крови в нем ненадолго сыто затихала, пригреваясь вокруг сердца забытым теплом любви. Сейчас он ощущает себя смертельно уставшим. Уэйд бредет по тускло освещенной улице, предусмотрительно не извалявшись в крови и, не считая простреленного кое-где костюма, выглядит вполне себе сносно. Ведомый нежной рукой разврата и пахабщины, желания отдохнуть и потрахаться, Уэйд заворачивает в стрип-клуб на Палм-стрит. Не самый популярный, но с отличным барменом и качественным алкоголем, чем редко может похвастаться Манхеттен. Уэйд машет бармену, и тот приоткрывает рот в удивлении, но, видя сотню баксов на стойке, закрывает глаза на пушки и катаны. Он быстро орудует шейкером, и Уэйд кивает в знак благодарности, забирая коктейль и проходя вглубь зала. Вокруг приглушенный неоново-розовый свет, и Уэйд садится поближе к сцене, ставя коктейль на крошечный столик и вытягивая ноги. Он обращает внимание на сцену, когда музыка начинает играть чуть громче, но сквозь нее все еще можно услышать приглушенные голоса гостей. Эй, а тут неплохо! Ведущий объявляет Барби Харт, и потрясающая девочка с шоколадной кожей двигается вокруг шеста, как кошка. Ее объемная грудь прячется за массивным лифом, вышитым стразами, и она выглядит, как живая икона. В голове Уэйда щелкает, и он помечает Барби, как возможный вариант на сегодняшний вечер, перетекающий в утро. Следом идет Кристалл Кранц, и Уэйд думает, что для блондинки она ничего, хотя он на дух не переносит четкие аристократические черты лица и точеное тело. За Кристалл выступает Версаче Стар, и она слишком громко подпевает музыке, забывая двигаться. Эх, малышка, не в том амплуа ты выступаешь. Уэйд приподнимает маску и отпивает коктейль. Пара посетителей косится на него, а охранники вообще не спускают глаз, но Уэйду глубоко плевать. Барби двигается к нему, качая бедрами, усаживаясь Уэйду на колени, пока объявляют Райли Райдер. Уэйд усмехается говорящей фамилии и пьет коктейль, предлагая Барби отхлебнуть, но она качает головой в такт музыке. Блеск на ее губах сияет тысячей звезд. Уэйд почти поддается соблазну сунуть Барби пару сотен в трусики и махнуть рукой администратору, чтобы проводил их в приват-комнату, как свет будто меняется, отражаясь от сцены, и у Уэйда правда отпадает челюсть. Он видит того парнишку, Питера, на сцене, в своих гребаных красных кедах, в блузке и жутко короткой розовой юбке в складочку. Да блять. — Прости, Барби, я тут за вот этой конфеткой, — Уэйд выдыхает, потому что он так зол на себя за то, что ведется на это дерьмо снова. Снова не может оторвать взгляда, так жадно следя за каждым движением молодого гибкого тела, что даже не замечает, как Барби, его судьба и любовь на всю жизнь, уходит, обиженно поджав губы, за столик позади. Питер падает на колени, и у Уэйда вспышка ран на них перед глазами. Он открывает рот, так соблазнительно, как открывал под Уэйдом, ведет по шее ладошкой вниз, под юбку, щурясь от удовольствия, и Уэйд сжимает зубы и толкает стакан со стола. Тот разбивается, подбегают официантки и вытирают стол и пол. Питер раскрывает глаза, оборачиваясь в поиске источника шума, и, встречаясь взглядом с Уэйдом, краснеет даже в розовом неоне, резко вставая на ноги и сжимая края юбки. Уэйду приносят новый коктейль, и он смотрит на Питера не отрываясь, и шлепает себя по коленке, шепча одними губами «иди сюда». Питер соскальзывает со сцены, даже не смотря на бизнесменов за правым столиком, трясущими пачками денег, будто это мясо, а Питер — собака. — Привет, — Уэйд отпивает коктейль, когда Питер упирается руками в его плечи и мягко качает бедрами, позволяя юбке скользить по бедрам вверх-вниз. Желание жаром скользит по телу, тело будто просыпается от долгого сна, каждое прикосновение отзывается ударами тока. — Что ты тут делаешь? — спрашивает Питер грубо, приседая, положив щеку на коленку Уэйду, и так же сильно, как и засунуть свой член в этот потрясающий рот, Уэйд хочет двинуть коленом так, чтобы размозжить голову Питера к хуям. Слишком много болтает. — Что за тон, крошка? Где твои слезливые глазки и дрожащие губки? — Уэйд сжимает подлокотник, когда думает коснуться Питера. Он знает, что смотреть можно, а трогать нельзя. А, учитывая, как внимательны охранники, ему не хотелось бы вылететь отсюда. Или превратить это место в мясную фабрику. Питер закатывает глаза и встает, поворачиваясь спиной, и Уэйд почти тянет к нему руку, и, конечно, Питер замечает движение, самодовольно ухмыляясь. Но он не уходит — лишь прогибается в пояснице, медленно опускаясь вниз, и юбка задирается так высоко, что Уэйд замечает кружевные трусики. Господи боже. Питер пальцами ведет по ногам, разворачиваясь и улыбаясь. — Так ты что, следил за мной? — он склоняет голову в ритм, слыша знакомую песню и пару секунд кружится перед Уэйдом, просто танцуя. Он выглядит так расслабленно и свободно. — Чего? Ты был не так хорош, чтобы выслеживать тебя! — Уэйд привстает за коктейлем и отпивает глоток. Питер вздергивает брови, не выглядя впечатленным. — Ладно, я соврал. Насчет того, что ты не настолько хорош, — Уэйд усмехается, позволяя Питеру сесть на свои колени и отпить коктейль. — Но я правда не следил за тобой, уж прости, если сломал твою сексуальную фантазию, — он кивает пару раз, пока Питер переплетает их пальцы и ведет его рукой по своей груди вниз до низа живота. — Все еще не ответил на вопрос, — говорит Питер, наклоняясь к его уху. — Детка, как видишь, я весь в дырках от пуль и только отмыл кровь с катан за спиной. Папочка устал после работы, так что не заебывай и просто сделай то, что должен, — Уэйд отпускает руку Питера, когда тот встает. Питер кивает и меняет его пустой коктейль на новый. На этом просто гора взбитых сливок и он мятный на вкус. — Это что за хрень? — Уэйд отпивает и почти плюет все обратно. — «Кузнечик», — Питер пожимает плечами, забирая пятерку из пальцев Уэйда и сунув ее себе за ремень на юбке. — Мне нравится. — Тебе вообще пить можно? — Уэйд останавливает Питера, когда тот снова отпивает из бокала. — Вы такой зануда, мистер Дэдпул, — Питер улыбается, сидя на Уэйде и покачивая бедрами в ритм песни. У Уэйда уже крепко стоит и, на самом деле, он мог бы кончить и от такого трения. — Значит, узнал, кто я, — говорит Уэйд, улыбаясь. Девочки уже уводят своих жертв в приватные комнаты, и Питер встает и тянет Уэйда за руку в ту же сторону. — Сколько тебе перепадет с такой ночи? — у самой двери уточняет Уэйд. За соседними дверями слышны влажные шлепки и стоны. — Процентов сорок, а что? — он склоняет голову и затягивает Уэйда в комнату. Она крошечная, и все пространство в ней занимает кровать. Он видит презервативы и смазку на подушке. Еще резиновые перчатки, презерватив на палец и даже одноразовые трусики. Вау, вот это сервис. Питер ложится на кровать и потягивается. Уэйд берет его под бедра и пристраивается между ног, садясь на колени. Розовая юбка еще прикрывает потрясающие трусики, но приятно знать о том, что они еще там. — Так, не расскажешь мне, как мальчишка в костюме горничной оказался тут в костюме школьницы? Я что, все-таки сдох и попал в рай? — Уэйд склоняется и целует чужую коленку, и Питер вздрагивает. — Ну, вообще костюм горничной был у меня в рюкзаке тогда. И кружево было видно на одной из перемен, и Флэш его заметил, и… — Питер прикусывает губу, отворачиваясь. Он громко дышит носом, пока Уэйд отвлекается на его коленку, выцеловывая на ней узоры. — Ты не веришь мне, да? Думаешь, я типа достоин того, что они сделали, раз работаю здесь? — Питер приподнимается на локтях, и Уэйду приходится отвлечься от своего увлекательного занятия. — Я что, похож на долбоеба? — Уэйд гладит бедра, забираясь руками под юбку и оглаживает контур трусиков. Питер прикусывает губу и качает головой. — Я не думаю, что спас тебя зря, — говорит Уэйд Питеру на ухо, ложась на него и прижимая своим весом. Питер жадно хватается за его плечи и громко вдыхает носом. Уэйд не может удержаться от самодовольной ухмылки. Они трахаются медленно, до тех пор, пока Питер не начинает стонать, тихо и часто, а затем, пока не начинает умолять сильнее и быстрее. Но Уэйд все равно двигается лениво и ласково, входя по самые яйца, наслаждаясь раскрывшимися карими глазами с огромными зрачками и открытым ртом. Он гладит Питера, чувствуя под плоским животиком, как двигается внутри его член. Как же блять хорошо. — Ты вроде говорил, что устал, — стонет Питер, хватаясь за его плечи после оргазма, понимая, что Уэйд не собирается останавливаться на достигнутом. — О, малыш, мне еще так много нужно тебе показать, — Уэйд усмехается, чувствуя, как пот стекает по лицу и впитывается в маску. Питер кивает, а затем толкает его в плечо, сжимает бедрами, и они переворачиваются. Питер сверху — явление Христа народу, не иначе. Уэйд хватается за его бедра, но тот перехватывает руки, наклоняясь ниже, заставляя поменять угол, и так Уэйд входит еще глубже, ощущения еще ярче, пока Питер сжимает его запястья у него над головой и скачет на нем, как самый опытный наездник. — Так вот почему «Райдер», — усмехается Уэйд, и Питер улыбается, краснея. — Боже, нет, заткнись, — он смеется, сбиваясь с ритма, и сдается, садясь по самые яйца, все еще смеясь. — Прости, конфетка, не мог перестать об этом думать, — они смеются, устало и тихо, а потом Питер начинает покачиваться в такт мелодии за дверью. Кажется, это Джастин Тимберлейк. Уэйд кончает под гребаного Джастина Тимберлейка, крепко прижав Питера к себе и войдя по самые яйца. — Тебе настолько нравится песня из тик-тока? — Питер приподнимается на локтях, склоняя голову и самодовольно ухмыляясь. — Чего? Это классика 2000-х! Джастин Тимберлейк, — Уэйд шлепает Питера по заднице. — Боже, тебе что, сто лет? — Питер падает на подушки, смеясь.