"I think I've seen this film before.."

Телефон, не переставая, звонил уже минут десять. - Алло... - Нон, прости, что разбудил.. Мои предки уехали, могу я переночевать у тебя? Родители Ома часто улетали в командировки. В такие вечера он ночевал у друзей, чаще всего - у Нанона. Их родители хорошо знали друг друга и не препятствовали общению детей. - Да, сейчас спущусь, встречу. Ты ел? - Нанон сонно потёр глаза и поморщился. Головная боль была не сильной, но мерзко отдавала в виски. - Нет ещё. Сделаешь омлет? - Так и знал. Давай быстрее. Корапат положил трубку и вздохнул. Ему нужна минута, только одна минута, чтобы морально настроиться на общение с Омом. Потому что настоящий Пават - это липучая псина с незатыкающимся словесным поносом. Который сейчас имел только одно направление: Инк. - Ты чего так долго? Я замёрз, - едва подойдя к калитке, Нанон увидел парня, стоящего в одних шортах и футболке. - Какого лешего ты так одет? Давно тут? - Я гулял по саду, а потом решил пойти к тебе. - Хочешь сказать, ты тут минут двадцать торчишь? - Тридцать. Я... не сразу позвонил. Это было странно. Обычно, после звонка Павата, Нанону приходилось ждать его ещё минут пятнадцать, матеря про себя непунктуального друга. - Ом, что-то случилось? - они уже расположились на кухне, Корапат взбивал яйца на омлет, который просил парень. - Нет, все отлично. - Ты молчишь. Уже 10 минут,- Нанон выразительно посмотрел на Ома. - Рассказывай, что тебя беспокоит. - Ты действительно слишком хорошо меня знаешь,- Пават пристроил подбородок на ладонях, внимательно следя за движениями парня. - Ты дружишь с тем чуваком из твоего класса? - Ты про Джимми? Да, в последнее время мы общаемся. Он довольно забавный, - за последнюю неделю Нанон действительно сблизился с будущим врачом. Джимми оказался спокойным, умным, но очень внимательным. Тем, кто сразу понял, что Корапат болен: - Я не имею права лезть, но, Нанон, это серьёзно, не так ли? Я видел пациентов отца с похожими симптомами. И видел, что за препараты ты пьёшь. Прости. - Всё нормально, не за что извиняться. Могу я попросить тебя? - Никому не говорить? И не собирался. Взамен, если ты поймёшь, что тебе плохо, зови меня. Я всегда приду на помощь. - Ты... Спасибо. - Нон, ты ведь знаешь, что я считаю тебя своим другом? Корапат замер. Эти слово, ударившись ему в спину, прошили тело насквозь. Сердце вновь болезненно сжалось. Друг. Ха-ха. Наверно, ещё пару недель назад Нанон был бы счастлив услышать от Павата такие слова. Это значило бы, что тот принял его как часть своей жизни. Сейчас же у него не было сил радоваться и делать вид, что его это устраивает. Честно говоря, в данную минуту, он не был уверен, что хочет быть ближе к Ому. - Это ещё что за ночные откровения? Ешь давай, и пошли спать, - Нанон ставит перед Паватом тарелку с омлетом, но не успевает убрать руку. Его запястье перехватывают чужие холодные пальцы, мягко, но достаточно сильно, чтобы не дать вырваться. - Я серьёзно. Ты самый близкий для меня человек. И единственный друг, который знает меня. Пообещай мне, что будешь рядом, что бы не произошло. Пожалуйста? Нанон не может. Господи, как же ему хочется дать это обещание, но он не может. Из-за Инк, из-за собственных чувств, из-за бомбы в голове, которая в любой момент может его убить. - Ом, послушай меня. Я ценю это, правда. Ты тоже очень дорогой для меня человек. Но я... не могу обещать быть рядом всегда. Мы не знаем, как сложится жизнь в дальнейшем. К тому же, если ты уве.. уверен в своих чувствах, то самым близким человеком для тебя должна быть Инк. Она должна узнать тебя настоящего, а не того мачо, что ты показываешь людям. Любовь как раз и заключается в том, чтобы открыть другому человеку себя, показать свой мирок, свои недостатки и мечты. С любимым человеком тебе хочется поделиться всем без остатка... А теперь ешь. Нанон выдернул руку из ослабевших пальцев и отвернулся к раковине. Сейчас он не мог смотреть в глаза любимого человека. Только что он сам, добровольно, оттолкнул его, направив в чужие объятия. - Я знал, что ты романтик, но не ожидал услышать от тебя подобное. - Пфф, между прочим, я очень умный, - тёплая улыбка невольно тронула губы Нанона, и он повернулся к Ому. Тот смотрел на него с восхищением и теплотой, отчего улыбка на лице парня стала шире. - У тебя действительно самые милые ямочки, - с уст Ома эта фраза срывается бесконтрольно, сама по себе, на грани шепота, и парня вдруг накрывает волна смущения. Он утыкается в тарелку, стараясь скрыть покрасневшие щеки. Нанон молчит и смотрит на макушку Павата. Его бедное сердечко сейчас готово сломать грудную клетку и вылететь прямо в руки этому парню. "Как жаль, что ты сказал всё это только сейчас. Когда уже ничего не получится изменить". Когда Нанон вернулся в свою комнату, Ом сидел на его кровати и держал в руках его блокнот. - Какого черта ты трогаешь мои вещи! Говорил ведь, не касаться блокнота! - Корапат в панике выдернул тетрадь из рук парня и спрятал за спиной. - Ты пишешь песни? Почему никогда не говорил? - Ом изумленно смотрел на человека перед собой. Они знали друг друга больше семи лет, но каждый раз этот парень удивлял Павата. Сколько ещё секретов скрывает этот нелюдимый нерд? - Потому что это просто... для себя. То, что цепляет, получается редко. И ты сам знаешь, моя семья не одобряет музыку. Нанон сел на кровать рядом с Омом и с грустью взглянул на стоящую в углу гитару. Родители позволяли всё, но музыка, по каким-то их собственным критериям, была в том же списке, что наркотики и алкоголь. - Давай спать, завтра на учёбу. Кровать Нанона легко вместила бы трех человек. Но, несмотря на это, Пават опять подкатился к нему под бок, обнимая его руку, как подушку. Каждый раз одно и то же. - Знаешь, последняя песня... она слишком печальная. Нельзя её переписать? - тихий шёпот Ома заставил Нона вздрогнуть. - Зачем? Это же просто песня, - Корапат замолк. Он не хотел говорить на эту тему. Он все ещё не до конца отпустил Ома и принял свою болезнь. Не смирился. Но слова сами сорвались с губ. - Чтобы исправить что-то, нужно время. Иногда его просто может не быть в запасе. Тогда приходится просто... смириться с тем, что есть. В это мгновение темные глаза Павата изучающе рассматривали худое, бедное лицо рядом. Он до зубной боли хотел задать только один вопрос: кому посвящена эта песня? При мысли об этом человеке рука Ома невольно сжалась в кулак. Он не совсем понимал, откуда взялось это неприятное жжение внутри. Наверно, из-за стихов, от которых невольно наворачивались слезы. Или из-за Нанона, который, кажется, безумно любил этого неблагодарного человека. В эту самую секунду Ом Пават искренне, всей душой, ненавидел того, кто разбил сердце его другу. И безумно ему завидовал. "Я потерял свой шанс во временной петле, Она опять меня переиграла. Любовь, я душу подарить могу тебе. Чтобы она, как плащ, от боли защищала. Прошу, ты не ищи меня среди людей. Меня там нет. Ты просто заскучала. Я для тебя все та же неродная тень, Что твоё сердце в стужу укрывала..".