Роскошь

Чимин так не волновался с… Чёрт, он даже не может сказать, когда его так сильно трясло, как сегодня. Пак постоянно оправляет рукава на рубашке, теребит воротник, сдавливающий горло. Он пытается отвлечь себя от томительного ожидания, чтобы не грызть ногти и кутикулу, но у него ничего не выходит. Вместо рук Чимин кусает губы. От волнения Пак пришёл больше чем на полчаса раньше в шикарный ресторан. Богатое помещение давит на него сильнее, нежели тревожность, и Пак уже жалеет о том, что решил пригласить Юнги именно сюда. Не место уютному, домашнему Мину в мире роскоши и фальши, но когда Чимин его звал на свидание, то совсем не думал об этом. Он, по правде говоря, и не надеялся на согласие, столько было отказов, что желание оставить омегу в покое и задушить мысли о нём в алкоголе посещать стали всё чаще и чаще. Пак старался ухаживать за Юнги красиво. Дарил большие пышные букеты из алых роз, но Мин их не принимал, смущался сильно, прятал взгляд, с тихим: «Не стоит», — отвергал каждый цветок. Только один взял. Чимин купил фикус у какой-то старушки, которая слишком жалостливо смотрела на студентов, мимо неё проходящих. Пак бы всё скупил, чтобы помочь, но у него было не так много наличных и пришлось купить только одно растение. Фикус поникший, вялый, некрасивый, но Чимин всё равно сказал, что это самый чудесный цветок, который он видел. Пак думал, куда деть несчастное растение, а когда обернулся увидел Юнги, наблюдающего за ним, забавно наклонив голову на бок. Мин понял, что его заметили, и смутился, отвёл взгляд. В тот момент нашлось решение. Пак подошёл к нему, умиляясь милым поведением омеги. Чимин, правда, не горел желанием дарить прекрасному созданию жалкий фикус, но Юнги с такой любовью огладил вялый лист цветка, что не отдать его было бы преступлением. Пак пытался дарить дорогие подарки. Он стал постоянным посетителем ювелирного магазина, в котором отец покупает папе подарки на праздники, но Юнги отвергал изящные колье, тонкие цепочки и сияющие бриллианты. Лишь одно кольцо принял Мин. Тонкое серебряное с квадратным крупным сапфиром в центре. Оно сразу скрасило длинный пальчик Мина. Чимин не мог оторвать взгляд от рук Юнги, любовался изящными пальцами и тонкими запястьями. Он бы зацеловал каждый сантиметр его ладоней, смущая нежностью, но Юнги, словно дикий зверёк, не доверял и смотрел напугано, стоило Паку к нему подойти, чтобы завести разговор. Лёд тронулся, когда Юнги стал случайным свидетелем того, как Пак отбивал кота от собак. Чимин, видимо, хобби себе такое приобрёл помогать всем возле университета. То старушка, то котёнок, который, кстати, неблагодарным оказался и поцарапал своего спасителя, потом комок шерсти сбежал. Пак жизнью рисковал ради пушистого, а его так жестоко отблагодарили. Хотя к нему (впервые!) подошёл Юнги и молча взял его руку в свои ладони, чтобы осмотреть глубокую царапину. Мин улыбался смущённо, слушая тирады альфы на душу кота, пока обрабатывал повреждённую кожу. Юнги поднял ясные глаза на Чимина. И Пак пропал, потерялся в сиянии каре-серых глаз. Тогда и позвал на свидание и назвал заведение первое, что на ум пришло. А теперь жалеет, Мина хочется затащить на последний ряд в кинотеатре, чтобы не целовать, пропуская фильм, а прижимать к себе, обсуждать каждого героя, критиковать то, в чём они оба не разбираются, смеяться тихо со своих шуток, стараясь не потревожить других зрителей. Мину не место в роскошном ресторане, где официант приторно-вежливый, а посетители статные, холодно гордые, ведут светские беседы. Юнги робко входит в ресторан, теряясь от ослепительного богатства. Он выглядит, как воробушек в своём пуховике объёмном, шапке с помпоном и в мягком шарфе, обёрнутым вокруг изящной шеи. На него удивлённо смотрят работники и посетители. Чимин приходит на выручку. Он подходит к робкому омеге, помогает снять вещи и нежно ему улыбается. Юнги одет в чёрные свободные джинсы и фиолетовый объёмный вязаный свитер. Как всегда прекрасен. Пак ведёт его к их столику, и официант с более тёплой улыбкой, чем была у него до прихода Мина, даёт им меню. Юнги благодарит и натягивает рукава на кончики пальцев, чувствуя себя максимально неловко. — Если тебе не комфортно, то мы можем уйти, — говорит ласково Чимин и смотрит в его светлые глаза. — Всё в порядке, — Юнги улыбается благодарно и утыкается в меню. Он замечает цены и испуганно глядит на Пака, растерянно хлопая длинными ресницами. — У меня в глазах двоится? Почему так много нулей? Чимин смеётся, но радуется, что нет фраз по типу: «Я на эту сумму могу прожить несколько месяцев». Слова Юнги, конечно, далеко не ушли от этого, но они скорее связаны с удивлением, а не с возмущением, поэтому Пак лишь ещё раз понял, насколько Мин удивителен. — Кхм, ладно, — Юнги краснеет и возвращается к изучению меню. Вечер плавно протекает. Чимин рассказывает какие-то истории о себе, развлекая Мина, чтобы наслаждаться его тихим бархатным смехом снова и снова. Юнги расслабляется и поддерживает диалог, открываясь Паку чуть больше, показывая свое умение острить и шуточно заигрывать. А потом к их столику подходит какой-то альфа, ровесник Чимина на вид. Парень только смотрит на Юнги, а Пак уже собирается его выгонять, потому что Мин сжимается под прицелом тёмных глаз. — Ну, теперь понятно, почему мы расстались. Я же не мог тебе дать всего этого, да? Роскошный ресторан, дорогое кольцо, но я готов был отдать тебе всего себя. Я люблю тебя, Юнги. Но ты деньги предпочёл… Ну да, ну да, из наших-то бедных кругов нужно вырваться, верно? — Речь альфы полна яда и боли, Чимин теряется от его слов. — Прекрати, Джун, — шепчет Юнги. — Не думал, что ты выберешь не любовь, а деньги, — продолжает альфа. — А ты, — он обращается к Паку, — будь осторожней, он променяет тебя потом на чей-нибудь кошелёк потолще, вот посмотришь. В нём ведь кроме красоты нет ничего. Чимин отходит от шока, когда видит, как по лицу Юнги скатывается слеза. В Паке просыпается ярость. Это насколько нужно быть обиженным на омегу, чтобы так разговаривать с ним? Это насколько нужно быть подлым человеком, чтобы унижать прилюдно и такими ужасными словами? — Это всё? Уходите, — Чимин смотрит в глаза альфе, и его взгляд ничего хорошего не обещает. — Я просто советую. — В ваших советах не нуждаюсь. Джун хмыкает и уходит, круто развернувшись на пятках. Чимин переводит взгляд на тихо плачущего Юнги. Пак аккуратно пересаживается к нему, чтобы обнять омегу. Ему хочется закрыть собой омегу от всех и от всего. Мин прячет лицо у него на груди и прижимается ближе, обхватывая тонкими руками талию Чимина. Пак зарывается пальцами в его волосы, ерошит их, насладившись мягкостью прядей. Юнги отстраняется и всхлипывает ещё раз. — Я не из-за денег пришёл, честно. Ты же веришь мне, правда? — Юнги смотрит ему в глаза с такой надеждой, что Чимину выдерживать зрительный контакт больно. — Конечно, верю. Ну, ты чего? Испугался? — Чимин вытирает слёзы Юнги пальцами и улыбается ему ласково. Он бы держал лицо Мина в своих руках всегда, настолько приятно это ощущается. Юнги в ответ кивает, поджимая дрожащую нижнюю губу. — Глупый, — Чимин снова обнимает его и целует в макушку. Он улыбается уголками губ. — Ты такое чудо. — Почему? — Юнги смотрит ему в глаза, хлопая длинными ресницами. — А кто ещё будет игнорировать меня месяц, а потом испугается на первом же свидании, что от него откажутся? Только такое чудо, как ты. А вообще это я должен бояться. Юнги смущается и отводит взгляд. Бывает и такое, что ещё сказать? Просто не всегда понятны мотивы богатого альфы, который стремится заполучить внимание обычного омеги. Но после ситуации, когда Чимин заступился за продавца, на которого кричал недовольный покупатель; после случая, когда Пак купил шарик маленькому омежке, потому что тот свой упустил; после момента, когда этот альфа замер глядя в его, Юнги, глаза так, будто увидел что-то невыразимо прекрасное; Мин больше не мог противиться симпатии и решил попробовать. После неудачных отношений с Джуном, в которых его постоянно упрекали в неспортивном виде и ревновали к каждому альфе и бете, вступать в отношения с Чимином страшно, но Пак так ласково улыбается, а Юнги такой дурак, так легко ведётся на ласку и нежность. И сейчас Мин, смущаясь безумно, тянется за поцелуем, тычется быстрым касанием в губы Пака и отстраняется, посмеиваясь над застывшим альфой, на лице которого неуверенно расцветает улыбка, становясь всё шире и шире. Чимин целует его нежно, неторопливо, чтобы распробовать вкус мягких губ, о которых он грезит так долго. И, кажется, Юнги может самим собой создавать домашнюю обстановку, где угодно, потому что даже пафосный, дорогой ресторан потерял роскошность и блеск, становясь уютным.