Пионы в декабре.

"Дом полон людей, а ты, утирая слезы, сидишь в самом неприметном углу в ожидании вечного покоя. Дом полон людей, но ты один."

Перемены не всегда являются чем-то плохим, а стабильность не всегда хороша. Вероятность самовыпила эмоционально-нестабильного подростка в самом разгаре семнадцатилетия стремительно растёт по всем прогнозам мировых психологов, вот только родители семнадцатилетних подростков даже не интересуются этими прогнозами. Ведь проблем в таком возрасте, по мнению большинства, просто нет. А если эмоционально-нестабильные подростки решают лечить друг друга, то не всегда всё идёт гладко.

***

— Бля, а ты ведь тогда правда спас меня, — парень чешет затылок свободной рукой, ведь вторая занята колупанием дырки на собственных джинсах. Этим джинсам к слову лет пять, прошли огонь и воду, даже проклятые рудники под названием "хочешь жить — умей вертеться". Кажись, так до конца вечера останутся лишь нитки и лёгкие царапинки на бледной коже, но кашель отвлекает и вынуждает поднять глаза. — Я серьёзно, — откидывается на спинку стула, — если бы ты тогда не вломился ко мне... — ком в горле предательски не даёт закончить предложение, но это и не нужно. Тэхён понимает, он помнит ночь, когда сбежал из дома и единственным пристанищем был дом Мина.

flashback

— Убить птицу, всё равно что курицу разделать, а ты ведь любишь курочку, Тэтэ? — с милой улыбкой произносит женщина, да так, будто бы она учит сына кататься на велосипеде, а не убивать ни в чём неповинных синиц, что решили полакомиться семечками в специально сделанной для них кормушке. Кто ж знал, что эта собственноручно сделанная Кимом кормушка для синиц станет их же могилой. Культ дело странное и даже страшное, особенно оно непонятно восьмилетнему мальчику. Намджун учится отрабатывать удары под чётким руководством отца, чтоб снова занять первое место на боях без правил, а Тэхён снова прячется от осознания собственных действий и разъедающего вопроса: "Почему я?"

***

— Твоя мамаша чокнутая! — возмущается Юнги и смотрит на Тэхёна, который пусть и с недовольным лицом, но всё же согласен с парнем. — Зачем убивать птиц? — а в ответ молчание длиной в полминуты. — Секта, культ — называй как хочешь. В таких вещах есть понятие жертвоприношения, — тяжёлый вздох и лёгкое облегчение за то, что Мин не осуждает, возможно, ему просто всё равно, но лучше уж так, чем осуждение. Убивать птиц для ритуалов, Ким уверен, что кровь с собственных рук никогда не отмоет, от того и зарекается не снимать шёлковые перчатки на людях. — Но знаешь, Юнги, — краткий взгляд прямо в душу, — мой бесполезный отец был куда хуже. Дать кому-то высказаться тоже своего рода психотерапия, вот Мин и не против выслушать уже до боли знакомые истории ещё пару десятков раз, а после заткнуть Тэхёну рот. — Каждое утро отец заходил в мою комнату и грустно вздыхал от осознания того, что я не умер за ночь. Обычно в таких семьях дети держатся вместе и встают против родителей, и Тэхён бы мог, вот только старший брат предпочёл глумиться над слабым мальчишкой.

end of flashbask

***

Так и не скажешь, что это Ким спас Мина, но пока старший презентует всё именно так, то пусть все верят в эту версию. Переезд — перемена изменившая жизнь парней, которым оставалось либо сгнить во всеми забытом городе, либо сбежать, купив билеты в один конец. Делить однокомнатную квартиру в Сеуле куда лучше того места, откуда они вылезли. Очередное утро в одной из окраин города начинается с громкого шума сигнализации автомобиля, принадлежащего кому-то из соседей. В этот момент Юнги испытывает благорадность перед Богом за то, что не имеет такого средства передвижения, и как самый обычный гражданин пользуется услугой автобусов и метро. Улыбка на лице держится ещё минут десять, и сон практически побеждает в схватке со здравым смыслом, что умоляет Юнги подняться и прожить этот день, но звук бьющейся посуды заставляет проснуться слишком резко. — Ты давай свои традиции прекращай, мы так в минус уйдём, — лениво бубнит старший и плетётся на кухню, уже заранее зная, какое выражение лица у Кима. — Ой! Я просто перенервничал! Ну ты же знаешь, я готовлю тут на двоих, а то тебе опять захочется сделать какие-то бездарные бутерброды, а потом... — начинает тараторить Тэхён. Вот именно такой невыносимый стиль общения со временем стал присущ тихому и закрытому мальчишке. Юнги на это только молча кивает, ведь за эту неделю это третья побитая кружка. — Потом ты будешь говорить, что твой желудок болит, мы поедем в больницу, а ты не любишь больницы. Я тоже, кстати, не люблю, но... — Тэхёна если вовремя не затыкать, то можно послушать далеко не краткий гайд на его жизнь. — Понял я, понял, — соглашение, а после тихая уборка осколков. Киму спокойно, и он снова отвлекается на свои домашние заботы. У них с Юнги однокомнатная квартира с приятным и даже не самым старым ремонтом. Тэхён живёт на кухне, а Мин — в зале. У обоих старые раскладные диваны, но никто особо не жалуется, а значит, повода для беспокойства нет. Молчаливый завтрак тоже своеобразный ритуал, им не о чем говорить, они знают друг о друге практически всё, но не имеют тёплых отношений: друзья по несчастью, только этим они близки, и их это устраивает. Ким прихорашивается добрые минут сорок, столько же раз мажет губы грушевым бальзамом. Рубашку то заправляет, то достаёт, а когда та окончательно помнётся, решает переодеться полностью. Перчатки так же цепляет и уже приписывает их к своему любимому аксессуару, не желая вспоминать причину носки. Духи фруктовые (вероятно Тэхён везде ищет этот оттенок груши). Тёмные корни нагло выдают ненатуральный блонд, но парень даже ищет в этом какую-то красоту. Сборы заканчиваются миллионным просмотром своего образа в зеркале и трилионным вопросом: "Как я выгляжу?" Вот тут чётко видна разница: Юнги совсем не прихорашивается, лишь подносит майку к носу, чтоб убедиться, что запах вчерашнего дня не отпечатался "ароматом" пота.

***

— Чонгук, иди ты в пизду! — с усмешкой бранится парень, смотря на друга. С Чоном Мин знаком с самого переезда в этот город, а это четыре года на минуточку. — Тебе точно надо попробовать, — уверяет Чон, по нему сразу видно, что в детстве он скорее не голодал, а объедал всех остальных. Другого объяснения такому массивному телосложению нет. Чонгук уже не первый день уговаривает друга подать заявку на вакансию бармена в бар, где сам частенько подрабатывает, вот только слегка в другой сфере. — Заебал нянькаться с своим соседушкой, или вы уже поёбываете друг друга? А то я никак не пойму вашей близости. — Ты еблан, Чон Чонгук, — закатывает глаза и бросает на друга недовольный взгляд. Они с Чонгуком, на удивление, быстро сошлись в характерах, друзья из разряда "тупой и ещё тупее", но тут скорее ёбнутый и конченный, а что к кому относится вопрос конечно хороший. В Сеуле жизнь кипит, и любой другой бы гордо заявил: Сеул — город, в котором ты чувствуешь себя живым. Так-то оно так, но относится к шишкам из центра, а если вы житель спального района, то добро пожаловать в другой Сеул, сосунки. Воровство в таких районах — способ заработка. Юнги с Чонгуком так же не святые, тут либо они, либо их. До магазинчика осталось пару кварталов, а значит нужно убавлять подозрительность. — Я второй раз не сяду, — подмигивает, намекая на то, что сегодня без казусов, и достаёт из чехла от гитары две биты, одна ярко синяя, а вторая цвета фуксии. — Но точно убью твоего соседа, — без слов ясно, что игра в камень ножницы бумага решит, кто сегодня будет размахивать блестящей битой. — Если ты сядешь с розовой битой, то твои тюремные кенты выебут тебя до того, как ты успеешь зайти в камеру, — очевидное поражение, ножницы проиграли камню, Чонгук проиграл Юнги. Краткая переглядка, и парни расходятся по разным сторонам, сегодняшнее утро будет трагедией для продуктового магазина Мисс Син. Шаг сменяется бегом, потому что Юнги считает, что вламываться в магазин по-тихому — самое тупое, что можно сделать перед его ограблением. Возможно, воруй они что-то стоящее, то можно было бы и осторожничать, но они крадут ебаные сметанники, молоко, колбасу и прочие продукты. Стёкла разбиваются довольно-таки синхронно, и женщина сразу же приняв свою участь решает отвернуться к стене, пряча лицо то-ли от страха, то-ли для того, чтобы ввести грабителей в заблуждение. Чон сразу подходит к ней и повязывает на глаза платок, обеспечив собственную анонимность. Юнги ходит по знакомым рядам и вспоминает, как вчера рассматривал недоступные ценники, тянется к бутылке дорогого вина сразу же укладывая ту на дно сумки. Остальные продукты так же кладёт, а музыка в магазине лишь поднимает настроение. И не подумаешь, что магазины грабить так весело, вот только Киму знать не обязательно о таких мероприятиях.

***

Тэхён учится на предпоследнем курсе на дизайнера. Выбрал то, что душе его ближе, и так-то не жалеет. С одногруппниками особо сближаться не пробовал, вот только на коридорах постоянно сталкивался взглядами с парнем, который всегда также одиноко стоял. Чимин из довольно обеспеченной семьи, вот только больно несчастным выглядит. — У тебя такое милое лицо. Можно я его потрогаю? Знаешь я бы хотел быть таким же милым, — мистер компетентный Ким как всегда вовремя вылазит из шкафа и заставляет своего друга пятиться назад. — Ты сегодня слишком болтливый, — с совсем безликим выражением лица отвечает Пак и рассматривает собственные руки, а после переводит взгляд на уже давно замеченные шрамы на шее Кима, вот только Чимин так открыто вопросы не задаёт и лишь тихо выдыхает, загадывая, чтоб этот день уже наконец кончился. Пары сменяют друг друга и, когда стрелки часов сообщают о конце учебного дня, Ким пулей несётся в уборную, хотя, по правде, он каждую перемену туда носится и любой нормальный человек просто решил бы, что у него недержание, но бегает парень туда лишь для того, чтоб лишний раз посмотреть на себя в зеркало. — Чим, ты обещал зайти в гости, надеюсь ты помнишь, потому что я прекрасно помню, — Ким подводит глаза, а Пак крутит в голове самую адекватную отмазку, ведь знает, что Тэхён и спокойная реакция — это что-то невозможное. — Сегодня точно не смогу, Хо приехал, — смотрит куда-то в пол, ожидая бурной реакции, и, когда той нет, сильно удивляется. — Это который собака? — всё так же не отрывается от зеркала. — Волк, — стыдливо исправляет.

***

Когда сумка перестаёт застёгиваться, приходится маякнуть Чону о том, что пора закругляться. Вот только маякнуть хочется по-тихому, но звуки мигалок решают исправить ситуацию и заставить парней двигаться чуточку шустрее. К их собственному счастью, они были готовы к подобной херне. Милиция в этом районе — кучка ленивых нахлебников, и сбежать от них совсем не проблемно. Дело расследовать будут ещё пару недель лишь для вида, а после забьют, закопав где-то в бумагах. — В целом, вышло без происшествий, — со слегка сбитым дыханием говорит Чон и стягивает с себя всю маскировку, вновь становясь "порядочным" гражданином. — Вечером приду за долей, бывай, — в этом весь Чон Чонгук, всегда со своими делами.

***

Забежав в нужный переулок, парень расслабляется и проверяет ещё раза два, чтоб убедиться в отсутствии преследования. Чонгук не первый раз покупает наркотики, вот только с этим поставщиком чести повидаться ещё не имел. Райончик явно далёк от цивилизации: в некоторых квартирах выбиты окна, а округ заполнен шприцами с уже затупленными иглами. Вонь вокруг напоминает общественный биотуалет, в который не переставая захаживают люди. Трое неизвестных парней появляются на противоположной стороне улицы, где ситуация кажется в разы хуже. По непонятной причине кошек тут совсем нет, лишь кучи дворовых псин со всеми признаками бешенства и прочих болячек. Одежда незнакомцев слегка оборвана, заплатки тут присутствуют в огромном количестве, точнее из них одежда и состоит. Такой вот стрит стиль у востребованных барыг, не всем же в костюмах нынче щеголять. — Я, — не успевает начать Чонгук, ему сразу дают намёк на тишину, главарь, выйдя вперёд, обходит парня по кругу, и Чон готов поклясться, что прочувствовал всем телом: его обнюхали. — Чон Хосок и его стая, — парень довольно приветливо протягивает руку, а Чонгук не может сдержать смех. — Пизданите его, — последнее, что он слышит, перед тем, как его валят на землю.