Холодные перчатки и крокодиловые туфли

Пять метров расстояния. Пару кротких шагов и уже четыре метра расстояния. Три. Черные туфли раздражающе цокают при каждом шаге. Два. Крокодиловая кожа отблескивает, улавливая движение ноги. Один. Дыхание неприятно кольнуло шею. Грэм отходит на комфортное расстояние, обесценивая пятиметровый путь черных туфель. Льстивые слова льются как сахарная вода, заливая ушные перепонки Мэйсона Вергера. Борясь с явным отвращением к лицу, которому эти слова предназначаются, мужчина выдавливает улыбку, которая, на удивление, выглядит до боли правдоподобной. Собеседник активно размахивает руками, соглашаясь со всеми словами профайлера. Рука в перчатке касается щеки и пару раз хлопает по ней. Не убить. Не драться. Приманить. Повторяет про себя Уилл, борясь с огромным желанием свернуть руку Вергеру в сию же секунду. Нельзя уходить от собственного плана-капкана поимки сразу же двух зайцев. Этот самодовольный, избалованый человек не более, чем шестеренка в их с Лектером игре. Его выбрасывает из собственных мыслей громкое «Вилли, Вилли, ты там заснул» и  активное помахивание рукой в перчатке прямо перед носом.  Ответом на это послужило кроткое «М» и еще один шаг назад. —Ты обязан остаться у меня хотя бы еще на часочек! Недавно мы зарезали такую аппетитнейшую свинку и ты должен ее попробовать. Изначально я хотел угостить ею доктора, но раз он оказался такой сукой, то эта честь достается тебе. Активная жестикуляция, коверканье слов и абсолютно пренеприятнейшая манера речи. Мерзкий, гадкий, грубый человек. —Думаю, свободный час у меня найдется, — с неохотой говорит Уилл. Не убить. Не драться. Приманить. Мэйсон отвечает одним лишь «Чудненько» и  туфли быстро стучат по холодному полу. Вот Грэм уже за обеденным столом семьи Вергеров, а на его тарелке жареная свинина. —Наверно, ты и сам знаешь, почему моя Марго не пришла с нами пообедать. Она слишком занята, оплакиванием вашего ребенка, — руки в перчатках делают странные движения в воздухе, а глаза на секунду закатываются в презрительном жесте, — ей уже надо научиться отвечать за свои действия. Не убить. Не драться. Приманить. Уилл со смирением слушает монолог Вергера, неторопливо пережевывая мясо. Звонкое «Вилли» и краткое «М» в ответ. —Слушай, — Мэйсон встает из-за стола и крокодиловые туфли совершают несколько шагов в сторону Грэма, — Ты же у нас мальчик нарасхват, да? Думаю, с моей Марго вы здорово развлекались, и я уверен, что с докторишкой у вас были такие же веселые игры. —Что вы имеете ввиду? — Уилл говорил медленно, насторожено, в любую секунду готовый встать и уйти, если бы не руки, упершиеся на его плечи. —Ну как же «что», мой дорогой Вилли. Ты и сам все прекрасно понимаешь, — ладони чуть сильнее надавливают на плечи, и шанс выйти из-за стола как можно быстрее оказывается нулевым, — и вот я раздумывал, и мне на ум пришла гениальная мысль! Наш дорогой Вилли мог бы очень сильно обрадовать Мейсона, если бы он с ним так же повеселился. Дрожь проходит током по всему телу Уилла. Мерзкий, гадкий, грубый человек. Мерзкий, мерзкий, мерзкий. Мужчина резко встает, опрокидывая тем самым стул. —Я глубоко извиняюсь, но час уже прошел, — отвращенно улыбнувшись, он уже собирался уходить, но его резко схватили и потянули, что повлекло за собой падение. И теперь Мейсон. Ужасный и противный Мейсон нависал над ним, словно наступающая угроза. —Ты так ничего и не понял, Вилли? — громкий смех заполнил всю комнату, а крокодиловая туфля встала на плечо, — твое слово ничего не значит, пока ты в моем поместье. Тут все решаю я и только я, — каблук слегка надавил на плечо, чем спровоцировал вздох мужчины, лежавшего на полу. Вергер опустился на корточки и стал постепенно растегивать рубашку лежащего, что-то насвистывая под нос. Каждая попытка вырваться была безуспешной, болезненной. Раз за разом его прижимали к холодному полу. Кричать было бесполезно, просто бесполезно, хотя он попытался. Профайлер еле осознал, что в данный момент он уже находится в одном нижнем белье, а Вергер устроился на его ногах. —Знаешь, Вилли, — говорит Мейсон попутно раздеваясь, — А у тебя красивое тело, не думал стать моделью? Тело содрагается от страха, от осознания. Первые слезы выступают на лице Уилла и все что он может, так это выкрикнуть «заткнись», надрывая голос. —Какой же ты грубый мальчишка, — рука продвигается к шее, и холодная кожа перчатки будто обжигает, — не будешь брыкаться, и я попытаюсь быть нежным. —Заткнись. Закрой свой поганый рот. Замолкни, — Грэм кричит, всхлипывает,  скулит и надрывает голос. В ответ пальцы чуть сжали его горло, что вызвало вскрик. —Тише, тише, больно не будет, — вторая рука достает из кармана лежащих на полу штанов презерватив, — видишь, я даже буду использовать защиту. Тебе бы стоило сказать мне спасибо. Хотя, это скорее я должен сказать себе спасибо, ведь я не знаю, чем болеет такой распутный мальчишка, как ты, — Вергер раскатывает презерватив и надевает его на свой член. Никакой смазки. Никакой подготовки. Ни-че-го. Грэм уже даже не пытается выбраться, лишь тихо всхлипывает, пока рука не оттягивает резинку его боксеров, холодная перчатка делает несколько движений, из-за чего всхлип превращается в стон —Вот видишь, тебе это нравится, а теперь давай сделаем так, — Мэйсон перестает восседать на ногах мужчины, и теперь он подхватывает его, заставляя встать, и быстро прижимает того к стене лицом, из-за чего Уилл вскрикивает и вновь пытается сопротивляться, но сил осталось только на пару попыток, каждую из который прервал Вергер, навалившись на него. —Тише, Вилли, успокойся, ты же не хочешь чтобы я сделал тебе больно, — рука вновь проходит по члену Уилла, а потом еще раз, вызывая отрывистый вздох, — Вот так мальчик, молодец. Рука плавно переходит от члена к ягодицам, аккуратно поглаживая кожу. Первый палец. Уилл вскрикивает. Второй палец. Мейсон что-то бормочет, но в ушах сплошной белый шум. Третий. Пусто. —Расслабся, Вилли. Расслабиться не получается. Несмотря на расстяжку, член входит больно, заставляя тело вновь содрогнуться от рыданий. Потом вновь, вновь и вновь пока член не попадает по простате, заставляя издать стон. Еще, еще и еще. Мейсон кончил первым, а после, сделав пару движений рукой по чужому члену,  заставил кончить и Уилла. Он отключился там же. Очнулся тоже, только уже укрытый каким-то одеялом рядом со своими вещами. «Как мило» подумал бы Грэм, но его тело вновь сокрушилось волной рыданий. Активная жестикуляция, коверканье слов и абсолютно пренеприятнейшая манера речи. Мерзкий, гадкий, грубый человек. Мейсон Вергер. Хотя этих слов недостаточно, чтобы описать всю мерзость этого человека. Свиньи. Уилл Грэм уверен, что Вергер не останется безнаказанным. И он уверен, что все будет в лучшем виде.