«в тени Хогвартса»

Его авторитет среди учеников и даже учителей неоспорим, а библиотекарка, кажется, глядя на него, забывает о своем почтенном возрасте и влюбляется в юношу, столь часто посещающего ее обитель. Тихий и явно не с ближних земель, он изучил храм знаний вдоль и поперек, заставляя, обычно лениво перекладывающую с места на место карточки посетителей, библиотекарку снова загораться страстью к своей работе, насколько это возможно в тишине и пыли. В тех редких случаях, конечно, когда дорогой сердцу посетитель сам не может найти необходимое. Сейчас он не нуждается в помощи. Намджун смело бредет меж полок запретной секции, потому что ему можно. Книга, которая нужна Киму, уже много лет прячется где-то среди пугающих остальных учеников своей темной энергией и загадками фолиантов. "Сюда не пускают кого попало". Заявление о разрешении на доступ в запретную секцию, которое декан лично вручила ему "за заслуги перед факультетом", обжигало руку, которой он сжимал его в кармане. Ким уже четыре года не очень понимает, почему шляпа не отправила его в такой приглянувшийся своим спокойствием (ленцой) и величием (неприкосновенностью) Слизерин, но... Равенкло, шуршащий пергаментами и допоздна скребущий их перьями, кровати учеников которого порой и вовсе покрываются пылью, ведь засыпать за столом там – норма, стал для Ким Намджуна домом. Ученики "вороньего когтя" вовсе не зануды, но у всех факультетов время измеряется в своих единицах. У Равенкло – в знаниях, в драгоценной информации, пожираемой ими в непомерных количествах. Сон, еда, отношения... Это все, конечно, замечательно, однако, разве проектная работа по истории магии, которую ему придется почти полностью выполнить самостоятельно, ведь его напарник «немного занят другим проектом» со своим дружком, не важнее и увлекательнее всех этих глупостей? Главное – учеба. Хотя, никто не идеален. Не все так легко дается надежде факультета, как кажется, но об этом Намджун позаботится позже... А пока, искомая ради более развернутого анализа событий для проекта, книга буквально сама ложится ему в ладонь.