Спасибо, пап!

Что вы ощущаете, войдя в душную палату, которая уже никак не выходит из памяти? Едкий запах медикаментов порой клонил в сон, а то и заставлял организм резко реагировать тошнотой, а отвращение до сих пор остался на искажённом лице. Лучи солнца еле проникали в комнату через плотные жалюзи. Доступу свободного воздуха не бывать, но взволнованный Александр смог это предвидеть и решил подойти к жалюзи, медленно приоткрыв и впустив на свободу следующие лучи, от которых ещё не выспавшийся Мурино недовольно замычал и протёр веки. Заметив отца, он первым делом пока молчал, но не скрывал негативного взгляда в потемневших глазах. В мыслях у старшего Романова было вообще то, как его сын(даже не родной, а взятый под опекунство хотя бы) довёл себя до такого состояния. И это было видно не только по дрожащим рукам, сжимающих медицинский халат, даже мешки под глазами стали не только признаком недосыпания. После этой страшной трагедии прошло почти два месяца, а Саша никак не мог выпустить из головы те самые картины трагедии. «Запах приготовленных пышек умиротворённо успокаивал меня, постепенно вовлекая в равновесие. Но вдруг крик Дани застал меня вздрогнуть и вскочить со стула, чтобы увидеть то, чего мне не хотелось вообще видеть...» Те самые глаза, в которых он наконец-то смог увидеть жизнь, продолжали смотреть на него с недовольством. Это, вроде, пугало, но не заставляло Александра сдвинуться с места и присесть рядом с пострадавшим сыном, который даже от лёгкого прикосновения начал резко отстраняться, как бешеная кошка. Александр перед собой увидел не того сына, которого хотел видеть, да и видеть сына ему приходилось редко. Михаил на эту трагедию ответил лишь фырканьем за столом, посчитав это «несчастным случаем» и «неправильным воспитанием». Но от этого аргумента Саша просто раскричался, скинул со стола оставшиеся пышки, специально приготовленные для Дениса, и убивался в произошедшем. А Михаилу только оставалось сидеть с ним на полу и прижимать плачущего Сашеньку. А если бы Мурино сделал с собой это уже где-то в конце города? А если он правда бы умер от этого? Что было бы, если бы Саша не успел вовремя это заметить? Если бы он его потерял окончательно? Об этом Михаил уже успел представить в нескольких устрашающих эпизодах, которые просто вычеркнули из жизни ещё и самого Сашеньку. После такого переломного момента, Александр пытался найти в вещах что-то хорошее, но где теперь это найдёшь? Даня приезжал к нему раз в неделю, но если во время разговора он случайно звякнул имя Мурино, то Романов пытался отвыкнуть от этого имени, накручивая в голове другое. Но ничего из этого не вышло. Опять постоянные истерики за дверью ванны, которые приходилось Дане переждать. Ничего, это у него в крови, наверное. И только через долгие недели Александр наконец-то увидел Дениса. Тонкие руки, обмотанные бинтами, оглаживали одеяло и сжимали. Ноги под ним засуетились, якобы отгоняя отца с кровати, но Александр настаивал на своём, не скрывая зрительного контакта с сыном. — Ты как? — это прозвучало довольно глупо, особенно для старшего Романова, который даже толком не поздоровался с Денисом, и он устало посмотрел на аппаратуру, мимо ушей пропуская пиликанья. — Норм, пап. — пробормотал Денис, наконец-то избавившись от взгляда отца. Снова между ними настало молчание, от которого Александр уже начал неуверенно оглядывать палату и подозрительного сына. Руки быстро начали потеть, как и само тело. Пальцы потянулись к воротнику бадлона и оттянули его. Потрескавшиеся губы вдохнули и выпустили на волю невидимый пар. Денис за какие-то сантиметры смог почувствовать запах изо рта отца, подняв брови над удивлёнными глазами. — А пышки ещё остались? Саша знал ещё с самого прихода в больницу, что Денис скажет именно эту фразу. Конечно, он вскоре встал с постели сына и подошёл к стулу, где уже стоял пакет, внутри которого находились пышки и упаковка сока. Апельсиновый. Александр вытащил из пакета продукты и расположил их на одной из тумб, дав Денису упакованную в салфетку обсыпанную пышку. Тут сразу на лице сына растянулась улыбка, взгляд - смягчился, а рукам уже не терпелось поднести пышку к рту, который уже во все широты раскрылся, и Денис с аппетитом стал жевать. Александр никак не мог не налюбоваться на то, как с жадностью младший Романов успел съесть почти три штуки пышек, но это того и стоило. Дав в руки стакан с соком, он уже успел расслышать от Дениса слова, от которых сердцу и душе стало легче. — Спасибо, пап! — Пожалуйста! — кивнул в ответ Александр.