Я рядом

      Это правда, что за сотни тысяч лет память Гань Юй тускнеет. Повседневность может перекрыть множество обрывков и моментов, затрудняя попытки вспомнить хоть что-то. Но некоторые вещи все же смогли укорениться в её сознании, остаться там, несмотря на бурю. Точно так же, как и контракт с Мораксом, преданность и поступки, совершенные ради спасения Ли Юэ. Даже то, как город строился и развивался, - она помнила как он процветал во все мирные времена. Но как она смогла забыть имя, что сейчас тяготит её сердце? Драгоценные моменты, приятные солнечные чувства... Неужели это побочный эффект очередной тысячелетней борьбы? Ей снова снится один и тот же сон, куда бестактно врывается кто-то с противоречивой, самой себе, позицией, вставая на пути всех архонтов и адептов. Да, девушка, что слегка подобрела и подтерла острые углы своего мира, когда архонт оставил их. Хрупкая связь - не коллеги, но и не друзья. Трудно сказать, когда именно перед ними исчезли границы. Еле заметные проблески в голове, множество маленьких мгновений и оливковых ветвей, которые в конце концов проросли в единое дерево. Они создали его совершенно случайно, но выращивали с особой любовью. Несмотря на неловкость и смелые решения, большинство которых люди не принимали, эта девушка была превосходной Юй Хэн. И она точно сможет построить сооружения, противостоящие всем силам природы. Включая бесконечные временные петли. В конце концов её многие полюбили, с её жгучей страстью и добротой под пугающей внешностью. Именно это заполняло сердце Гань Юй, ценить человека и тихо восхищаться. Теперь, Цилинь не могла представить кого-то другого на её месте. Но появилась и вторая сторона. Полуадепту было больно смотреть на то, что Юй Хэн изо дня в день надрывается и не отдыхает, тускнеет и все равно рвётся вперёд, показывая всем своим видом, что так и должно быть. Всё по плану, правда... Куда бы Гань Юй ни пошла, она все ещё чувствовала присутствие своей безымянной любви, даже после расставания. Она держала в своих пальцах гладкий, точно в тумане, глаз бога. Выискивала ответ в его еле видимой молнии, но так и не могла прийти к единому выводу. Она все еще была там, в их общем доме, заполненном старыми журналами, красивым чайным сервизом, который Гань Юй получила от нее в день рождение, и всей заботой, которую она изливала в это пространство. Жизнь там была обоюдоострым мечом: наполняя и любовью, и горем. Поначалу было трудно сохранять равновесие, но в конце концов теплое чувство фамильярности победило. Тем временем Гань Юй осталась, все еще ухаживая за маленьким садом, который девушка так сильно лелеяла. Юй Хэн всегда поддерживала ее увлечения, изо всех сил стараясь учиться у Гань Юй и протягивать руку помощи. Все цветы, кусты, и дерево, которое они посадили давным-давно, даже несмотря на то, что оно переживет одного из смотрителей. Девушка осознавала свою смертность, ограничения человеческой жизни — но это никогда не мешало ей достигать высот, сажать свои собственные семена тяжелым трудом, надеясь, что они расцветут даже после того, как она уйдет. Оставить все это позади означало бы разбить сердце Гань Юй. Поэтому она находилась рядом. Она была в легком соленом бризе, дующем с моря, мягко треплющем голубые волосы Гань Юй — ветер для ее неба, направляющий облака ее мыслей по невидимым тропинкам. Освежающий и ностальгический, расчесывающий волосы, как раньше расчесывала Юй Хэн, стараясь не потревожить ее чувствительные рога. Она лежала на свежей траве всякий раз, когда Гань Юй погружалась в один из ежедневных снов. Прислушиваясь к сердцебиению мира, она слышала свое собственное — тоску и страстное желание, чтобы девушка обняла ее во сне. Вместо этого была мягкая трава, слегка ласкающая ее обнаженные плечи. Она была там, когда Гань Юй заказывала блюда. Будучи цилинь, секретарь всегда была против мяса, и поэтому никогда не пробовала те золотистые шарики с креветками, которые так любила Юй Хэн, считая их самой вкусной вещью в любом меню. Но почти по-детски довольное выражение лица ее возлюбленной всегда приносило Гань Юй неописуемые чувства. Она думала об этом, когда ела свое собственное блюдо с несколькими ароматными и хрустящими шариками редиски, обжаренными на соевом соусе. Девушке очень нравилось смотреть на звезды, в свободное от работы время, и Гань Юй было только в радость выискивать моменты чтобы коснуться её руки, переводя взгляд на её еле заметную улыбку. Под ночным небом разница в происхождении не имела значения, потому что они крупинки, по сравнению с его величием. Там были только тишина и покой. Такие моменты Юй Хэн называла благословением, и Гань Юй старалась сохранить их в своем сердце. Она мысленно благодарила Рекса Ляписа за то, что он поверил в них, хотя секретарь все еще не могла понять, почему он так высоко ценит кого-то вроде нее. Но настойчивость архонта оказалась маленьким благословением для Цилинь, чтобы она смогла найти любовь всей своей жизни. Они находилась в постоянно меняющейся погоде. Гань Юй сидела под дождем, а девушка под ясным небом. Эти две сущности неразделимы—потому что нет бесконечного дождя, и нет постоянного ясного неба. Они меняются местами в переплетениях времени, танцуя друг с другом на протяжении веков. Теплый солнечный свет заставлял Гань Юй закрывать глаза и наслаждаться тем, как он касается ее лица, как солнечные поцелуи того, кто его принес. Она была рядом, когда Гань Юй время от времени срывала горькие лепестки Цинсинь. Не хватало запаха грозы, который задерживался там всякий раз, когда Юй Хэн дарила ей свежесорванный буке любимых цветов Гань Юй. В то же время это была вкусная закуска. Несмотря на это, она все еще была там, слушая глубокое дыхание Гань Юй. Вдыхая свежий воздух и различные запахи жизни—заросли ярких полевых цветов, свежесть ручьев и рек, вкусные и манящие запахи уличной еды в гавани и змеленисстый аромат дерева, используемого для строительства. И вот он, приятный запах чистого воздуха и влажной земли. Вот почему иногда она ела их сразу после шторма—чтобы снова испытать это ностальгическое сочетание вкуса. Она была там, в руках Гань Юй. Ее лук пульсировал с едва сдерживаемой силой под кончиками пальцев, покалывая и жаля даже сквозь перчатки, как будто она держала молнию во льдах. Несмотря на сфокусированный мороз, образующиеся на наконечнике стрелы, оружие казалось наэлектризованным. В эпоху мира Гань Юй не сильно увлеклась стрельбой. Но когда она натягивала тетеву, электро глаз, привязанный к ее бедру, сиял фиолетовыми лучами, прямо рядом с ее собственным. Она услышала сладкий шепот на ухо, такой мягкий и заботливый: "Я рядом". Несмотря на то, что Юй Хэн была далеко, она сдержала свое обещание позаботиться о цилине. Она была там, зарытая в землю, а на ее вершине покоилось старое дерево. Каждый год Гань Юй приходила сюда, чтобы стереть грязь и пыль с надгробия, проводя рукой по искаженным иероглифам. Она не рассказывала о своей жизни и о том, чем занималась в течение года—она уже делала это каждый день, а Юй Хэн все еще была там в качестве невидимого свидетеля. - Ку Кци....Ка Цик... В отчаянные попытках что-то понять, утешить свою внутреннюю боль из за белого пятна в важном месте, слезы снова наворачивались на глаза Гань Юй. Она вспомнила день славы Юй Хэн. День, когда закончилась земная жизнь её любви. В тот момент ей казалось, что она никогда больше не сможет заплакать. Она поднималась с земли и бросала на могилу печальный взгляд. Каждый год давалось тихое обещание—продолжать жить с нежной улыбкой на лице, потому что девушка хотела этого для неё. Но где-то внутри она хотела побыстрее забыться в вечном сне. Ни одно существо не является по-настоящему бессмертным. Спустя еще несколько тысяч лет Гань Юй уже не ходила по той же земле, что и новые поколения, она оказалась ослепленной светом и окруженной мягкими облаками. Царство, неизвестное ей, постоянно меняющее формы вокруг. Ее тело казалось легким, даже невесомым, и каждый маленький шаг был полон надежды. Секретарь шла по туманному лесу, который казался чистым и гостеприимным. Она слышала счастливое щебетание птиц, хотя не могла разглядеть ни одной. Её сердце продолжало вести куда-то вперед с луком за спиной. И вдруг его сила растаяла, низкое потрескивание молний стихло. - К.. Кэ Цин? У нее перехватило дыхание при виде шелковистых пурпурных волос и розовых глаз, сияющих, как самые драгоценные камни. Девушка сидела под деревом, расслабленная и ожидающая, такая же красивая, какой ее запомнила Гань Юй. Больше не нуждаясь в этом, полуадепт отбросила свой лук в сторону и обняла Кэ Цин. Цилинь не смогла сдержать слезы, когда родные руки в ответ легли на её спину. Здесь было тепло и безопасно, даже лучше, чем Гань Юй себе представляла. Не в силах найти слов, она рыдала в объятиях девушки, которая тихо шептала слова любви и преданности ей в волосы, словно легкий ветерок.