if you bled I bleed the same

Кажется, что это никогда не закончится. Опять падения. Опять тот же тройной аксель, который, как кажется, не покорится никогда. Снова эта улыбка, которую она давит, чтобы все думали, что она все контролирует. Снова пожатия плечами. «Я использую все методы раскатки перед тройным акселем». Снова, снова и снова. Он не получается. Она заходит на него, недокручивает, падает, зал вздыхает. И он тоже. Долгое выставление оценок, примерный подсчёт того, какой отрыв. Семь баллов. Интервью в Микст-зоне. Опять слова о том, что тройной аксель не будет отменён, она будет делать его до последнего. Снова разные мнения о том, что ее упёртость лишает ее медалей. Слова о том, что она ни капли не переживает из-за четвёртого места. Только вот никто не увидит, как оборачиваясь, уже дойдя до двери, предательские слёзы, которые она так пыталась скрывать, выступают у неё на лице. И он это понимает. Он знал, что так будет. И он чувствовал это, даже когда она была на десятки метров ниже него, сидя в кике. Но впереди ещё одна девочка, и уходить после Фриды — слишком подозрительно. Никто не знает о них. Когда Сакамото откатала свою программу, Марк удалился с высшего места на арене, даже не дождавшись оценок Японки, ссылаясь на то, что ему нужно заглянуть в номер. Она, скорее всего, уже идёт в раздевалку. Абсолютно одна. Аня на пресс-конференции, Камилу попросили быстрее увезти в деревню. Он бежит по ступенькам, сворачивая на небольшую площадку, где находится лифт, который едет наверх слишком долго. Ему нужно быстрее увидеть ее. Спустившись вниз, он не знает как пройти. Обходить Микст-зону, через которую Саша пошла в раздевалку слишком долго, но иначе никак. Он практически бежит, все-таки попадая на глаза некоторым журналистам, отмахиваясь от их вопросов. Сейчас у него другая цель. Вот, поворот направо, небольшой коридор, лестница вниз, по которой спускаясь, идёт другой коридор, состоявшейся из нескольких комнат, в число которых входит женская раздевалка. Он видит, как дверь открыта на пару сантиметров, через которых проходит желтый свет. Подходя к раздевалке, парень решается ещё пару секунд, после чего стучит. — Не входите, — проносится до него ее голос. — Саш, можно мне, — чуть открывая дверь, он наконец видит ее, такую поникшую, сидящую совершенно одной, убрав лицо в руки, которые стоят на коленях. Она поднимает голову, но не смотрит на него, только в одну точку. Заплаканная. — Марк, что тебе нужно, — голос слегка дрожит, но она как всегда пытается держаться. Иначе никак, это же Русская ракета. Она не привыкла показывать свою слабость. Он подходит к ней, смотрит на место рядом с ней, она пододвигается, все ещё смотря в стену, давая немое согласие. — Саш, пожалуйста, посмотри на меня, — и она смотрит, от чего становится ещё больнее. Он видит, что ей больно, и честно, так хочет забрать эту боль. Сделать тройной аксель за неё. Что-нибудь. Но не видеть эту пустоту в ее глазах. Это хуже всего. Это то, чего он боится. — Что, Марк, — совершенно тихо спрашивает она, — Я опять не справилась, я опять подвела всех, — новая порция слез бежит по ее щекам. Он подносит руку к ее лицу, нежно убирая ее слезы. — Что ты, Саша. Прошу, не надо так говорить, не надо, — ему тоже сложно. Ему сложно каждый раз, когда он видит свою девочку такой. Сломленной, потерянной, беспомощной. Он видел ее слёзы несколько раз, но каждый раз такой же болезненный. Хочется забрать всю ее боль себе, но только чтобы она не была в таком состоянии. Чтобы не натягивала улыбку, а улыбалась. Чтобы не говорила, что все хорошо, а отворачиваясь, шмыгала носом. Чтобы никогда не видеть слез на ней. Только улыбку. Чтобы этот гребанный аксель получился, — Ты никого не подвела. Ты была превосходна, Саш, даже без акселя, ты была лучшей сегодня. Прошу, пожалуйста, никогда не говори так, — он прижимает ее к своей груди, обнимая двумя руками, принимает ее непрекращающиеся слёзы на свою кофту. Пытается хоть как-то дать ей тепло. — Я не могу. Я не знаю почему. Я думала, что сегодня получится. Но что в итоге, Марк. Я опять в нескольких шагах от золота. Почему я не могу справиться, — ее слёзы усиливаются, голова покоится на его плече, тело обессилено покоится в его нежных руках, которые так нужны сейчас. Александра не боится плакать при нем. Она может ощущать себя слабой, когда рядом он. Он — ее спасательный круг, который всегда держит очень крепко, не отпуская в безграничное море, которые бы тянуло ее на дно. И она благодарна ему за это. Он спасает ее. — Ты справишься, Саша Трусова. Потому что я верю в тебя, во все, что ты делаешь. Мы вместе справимся с этим, слышишь? Вместе, — он поглаживает ее спину, целует в лоб, успокаивая ее, все так же держа ее в своих крепких руках. Они сидят так, тихо слушая дыхания друг друга, отдавая своё тепло. И они правда справятся. Вместе.