Через тернии к звёздам

Хлоп. Звук отдаётся в ушах и будто там же и застывает. От силы пощёчины голова Сону поворачивается по заданной траектории. В шее неприятно хрустит, но парень не предпринимает попыток повернуться лицом к матери. Сейчас он должен быть покорным и безропотным, иначе всё будет только хуже. - Коллега прислала сегодня днём, - тон у матери безразличный, но Сону буквально ощущает на себе исходящую от неё ярость, - сказала, что ты очень красивый. Можно подумать, это в наше время комплимент. Под ноги Сону плавно опускаются какие-то листки. Присмотревшись, парень видит скриншоты переписки с маминой коллегой, на которых крупным планом его лицо. Фотографии получились и впрямь отличные. Сону смотрит на них, на автомате выявляя некоторые недочёты принятой позы. Надо бы подкорректировать. Правда, сейчас совсем не время думать о таком. Перед ним - разгневанная мать, которая наконец узнала, где её сын в последнее время пропадает. Сону ожидал такой реакции. Но надеялся, что она всё же не произойдёт. Глупо, конечно же. Будто он свою мать не знает. - Вот чем ты занимался вместо учёбы, вот на что ты тратил то время, которое предназначается для занятий, - нога женщины опускается на ближайший к ней листок и ёрзает по нему, будто пытаясь полностью втоптать в пол. Сону с покорной беспомощностью наблюдает, как его напечатанное лицо сереет от грязи с каждой секундой. Ощущается так, будто его самого с грязью смешивают. Но нужно терпеть. Маме нужно выпустить пар, а после того, как она успокоится, они поговорят. Не факт, что разговор закончится хорошо, но он хотя бы состоится. - Я думала, что ты наконец-то одумался, начал усердно заниматься, ходить в библиотеку, думать об оценках. А ты, скотина, шлялся по всяким подворотням и фоткался для жёлтой прессы! Я ожидала чего угодно, клянусь, чего угодно, но не этого. Разве мы так растили тебя, Сону? Разве мы с отцом тебя так воспитывали? Сону молчит. Запястье обжигает крепкая хватка, которая тянет вперёд так резко, что будь бы Сону чуть более тощим, то он бы точно полетел на пол. Он слегка поддаётся вперёд, но упорно продолжает стоять на месте. Хватка с руки пропадает также неожиданно, как и появилась, и Сону уже хочет расслабится, как чувствует впившиеся в волосы пальцы. Они порывисто тянут, приносят боль, да так, что слёзы из глаз выбивает. Сону поддаётся, поднимает голову вверх и наконец смотрит перед собой. Перекошенное лицо матери очень близко, и на мгновение оно кажется совершенно незнакомым. Парень видел разные эмоции на лице мамы: недовольство, злость, разочарованность, презрение - но эту эмоцию он видит впервые. Будто он совершил самый страшный грех, который только можно было представить. Будто его извазюкали с навозе и заставили пройти по всему Сеулу пешком. Губы у женщины поджаты до побеления, нос сморщен от отвращения, а глаза излучают наичистейшую ярость. Никогда ещё мать не была такой уродливой в его глазах. Пальцы сжимают прядки его волос всё сильнее и сильнее, из-за чего Сону становится на носочки от боли. Кажется, будто его тянут наверх, собираясь подвесить в петле из его же волос. Мать смотрит ему в глаза, после чего смеётся, и смех этот звучит почти безумно: - Ты даже не раскаиваешься! Ты, чёрт возьми, рад, что такое произошло! Что, счастлив, что довёл мать до белого каления? Выставил меня на посмешище, как я теперь взгляну людям в глаза? Ведь мой сын - продажная шкура. Вот так. Продажная шкура. Сону становится так смешно, что он еле-еле сдерживает в груди истеричный хохот. Его родная мать выставляет его чуть ли не проституткой. Из-за пары фотографий, где он максимально одет и лишь слегка накрашен. И смешно, и страшно от того, какая у него необразованная мать. Смешно и страшно за себя тоже. Он хотел потерпеть час унижений. Он собирался молчать, позволяя обзывать себя и ругать на чём свет стоит. Но одно лишь словосочетание перечеркнуло все его намерения быть спокойным. Сону не собирается больше это терпеть. - Называешь меня продажным? - Громким голосом спрашивает парень, облизнув сухие губы. - Но что я сделал не так? Что? - Ты пошёл против меня! - Как? Что такого я сделал? Я занимался тем, что мне нравится, вот и всё! Ты вечно высмеивала меня за мои увлечения, всегда говорила мне, что они никчёмны и не достойны моего внимания. Рисование? "Ненужная трата времени". Танцы? "Где тебе это понадобится, к тому же ты ужасно нескладный". Бокс? "Нужно бить знаниями, а не силой, Сону". За что бы я не принимался, ты всегда говорила мне, что это не то, что я должен делать. Но тебя никогда не волновало то, что мне это нравилось. Мне нравилось ходить на танцы, меня хвалили в художке, я хотел научится крутым приёмам в боксе. Но тебе было плевать. Тебе всегда было плевать, ведь я должен только учиться каждый час своей жизни, я должен сидеть и зазубривать учебники наизусть, я должен поглощать в себя знания на завтрак, обед и ужин. - Я хочу для тебя лучшего! - Голос матери срывается на визг. - Я хочу, чтобы ты стал достойным человеком! - А что, я недостойный? Я что, не человек? - Слова выталкиваются из Сону вперемешку с рыданием. - Я не заслужил заниматься тем, что мне нравится? Впервые я добился успехов в том, чем я искренне дорожу. Но ты и тут вмешалась. Чего тебе стоило поддержать меня? Почему я никогда не слышал от тебя слов, которые говорят другие родители своим детям? Ты хоть раз в моей ничтожной маленькой жизни говорила мне, что гордишься мной? Хоть один чёртов раз? Перед глазами всё плывёт. Сону колотит как в лихорадке. Приходится прижаться плечом к чему-то, чтобы не упасть на ватных ногах. В голове лишь одна мысль - нужно бежать. Нужно свалить как можно быстрее, пока он окончательно не опустился в пучину боли, которая всю жизнь висела у него камнем на груди. Он игнорировал это, предпочитал делать вид, что всё нормально. Но эмоции копились, пока наконец не переполнились. Камень на груди взорвался. И теперь Сону не знает, куда сбежать от последствий взрыва. Но он не останется с матерью. Не в таком состоянии. Он чувствует, что ещё одно её слово - и придётся собирать себя по кусочкам. Сону пятится предположительно в сторону двери. Фигура матери становится всё дальше и дальше. Она что-то кричит, но парень не слышит. Он будто оглох в одно мгновение. Ручка двери больно бьёт в поясницу, немного отрезвляя. Сону хватается за неё, поворачивает и выпадает из дома. Что было дальше, он не помнит. Кажется, он хлопнул дверью и пустился что есть сил подальше. Возможно, пару раз он пробежал на красный, потому что слышал приглушённые гудки автомобилей. Всё остальное не отпечаталось в памяти ни на миг. Он внезапно обнаружил себя сидящим на скамейке возле остановки, на которой сходил каждый божий день после школы. На плечах у него висит домашняя вязаная кофта, которая ни капли не греет в такую холодную погоду. Остатки слёз морозят щёки, и Сону утирает их кофтой. На него косятся все без исключения, и парень опускает лицо, надеясь, что никто не подойдёт к нему, чтобы докопаться. Иначе новая истерика, которая теплится в груди, тут же выскочит наружу. В правом кармане кофты лежит что-то тяжёлое, и Сону запускает туда руку, нащупывая прохладный корпус телефона. Что же, пусть он и выскочил практически без всего, но хоть телефон остался с ним. Нужно куда-то поддаться. Ночевать домой Сону точно не пойдёт. Ещё один раунд с матерью он позорно проиграет. Можно позвонить отцу, но не хочется отвлекать его от работы. К тому же он обязательно станет его расспрашивать. Сону листает список контактов и тут же останавливается на номере Тэхёна. Звонок он нажимает не задумываясь. Тэхён тоже будет расспрашивать его, но точно после того, как убедится, что Сону спокоен. К тому же мама друга точно разрешит ему остаться. Гудки сменяются автоответчиком. Сону сбрасывает и тут же набирает снова. Потом звонит через пять минут. Тэхён не отвечает. В кои-то веке, когда нужна его поддержка и помощь, Тэхён не отзывается. Становится всё холоднее. Сону кутается в кофту чуть ли не до ушей, колким взглядом наблюдая за то уходящими, то приходящими автобусами. На него всё ещё смотрят, но уже не так пристально, как ранее. Парень усмехается, думая, что он похож на того, кто одной ногой на мосту Мапо. Наверное, именно поэтому на него обращают внимание. Однако деться от взглядов ему всё равно некуда. Тэхён не отвечает, пойти домой он не может, а на проезд нет ни копейки. Наверное, стоит ещё раз позвонить Тэхёну? Сону смотрит на свои попытки дозвониться и думает, что если бы Тэхён мог, он бы ему уже давно перезвонил. От безысходности Сону листает контакты дальше. Палец, методично скользящий по экрану, в один момент останавливается рядом со знакомым именем. Сону смотрит на него, но нажимать не торопится. Он слишком много раз беспокоил Сонхуна, да и менеджер просил ограничивать проведённое время вместе, чтобы не возникло проблем. Последнее, чего хочется Сону, так это приносить старшему неприятности. Но сейчас ситуация... Скажем так, чрезвычайная. Можно даже сказать, что с возможным летальным исходом (по крайней мере ещё час на холоде Сону явно грозит последствиями для здоровья). Сомнения всё ещё гложут, но не так усердно. Сону решает, что если Сонхун не возьмёт трубку с первого раза, то он ему не позвонит больше. Просто пойдёт пешком до дома Тэхёна. Решает - и тут же нажимает на звонок, не давая себе в очередной раз засомневаться. Один гудок, второй... Третий так и не раздаётся. - Алло? - Привет, Сонхун, - еле двигает губами Сону, пытаясь придать своему голосу живучести. Получается, видимо, из рук вон плохо, потому что следующую фразу Сонхун произносит уже обеспокоено. - Что случилось? Почему ты хрипишь? - Так получилось, что я оказался на улице, - смешок у Сону выходит истеричным донельзя. - И мне некуда поддаться. - Где ты? - В трубке раздаётся шебуршание. - Откуда тебя забрать? Тебе не холодно? У тебя такой голос, словно ты на улице ходишь в чём мать родила. - Ну, это недалеко от правды, - бурчит Сону едва слышно, но Сонхун улавливает. Его голос становится в разы взволнованнее, и Сону даже приятно. - Чёрт, ты с ума сошёл? Зайди в тёплое помещение и жди меня там. И скажи уже наконец, где ты? Сону оглядывается по сторонам, подмечая небольшую кофейню на другой стороне улицы. Он говорит примерное местоположение, после чего они с Сонхуном на время прощаются. Ким наконец встаёт со скамьи и покидает остановку, радуясь, что никто на него больше так глазеть не будет. Всё тело будто гудит от напряжения, намекая на скорые последствия своей "лёгкой" прогулки.

***

- Я сделаю тебе какао, и только посмей мне перечить. Сону перечить не смеет. Под комом из тёплых одеял ужасно жарко, но выпутываться из них не стоит - Сонхун пристально следит и издаёт недовольные звуки, стоит Сону даже просто почесаться. Приходится терпеть и ждать, когда ему наконец разрешат освободиться из этой мягкой тюрьмы. Сону выглядит забавно - наружу торчит только лицо - и Сонхун мысленно сравнивает его с Безликим из "Унесённых призраками". Он даёт себе пару лишних секунд, чтобы посмотреть на парня, после чего с удвоенной силой берётся за поиск куда-то запропастившейся банки с какао. Одного взгляда на квартиру хватает, чтобы понять, что семья Сонхуна достаточно обеспеченная. Роскошь не как в домах настоящих чеболей, но близкая к ней. Вместо кучи дорогущих ваз (Сону, пожалуй, пора перестать смотреть дорамы) по дому расставлены цветы в горшках. Даже на кухне есть парочка, один из которых Сонхун постоянно толкает локтем, правда, сразу же поправляя. Вообще парень среди этого богатства зелени выглядит слегка неуместным, но что-то подсказывает Сону, что в домашней одежде Сонхун является важной частицей этого мира. - Вот, - Сонхун тычет кружкой чуть ли не в нос парню. Он смотрит на слезшее с головы Сону покрывало, неодобрительно качает головой и поправляет обратно. Ким покорно дожидается наведения порядка, после чего кивает в знак благодарности и отпивает из кружки. Её содержимое радует, пусть и немного обжигает. Под пристальным взглядом Сонхуна Сону цедит какао потихоньку, не торопясь. Расшатанные за вечер нервы успокаиваются с каждой минутой молчания. Сону этому молчанию очень признателен. У него пока нет ни капли желания говорить о том, что произошло. Расправившись с напитком, Сону отдаёт чашку Сонхуну. Тот просто оставляет её на столе и проверяет время на настенных часах. Почти семь. Данный факт заставляет Сонхуна поджать губы. - Если ты не против, давай переместимся в мою комнату, - предлагает парень, повернувшись к Сону. Мочки его ушей внезапно краснеют, и Пак поспешно договаривает, словно оправдываясь: - Скоро вернётся с работы мама, не думаю, что ты сейчас готов с ней знакомиться. - Спасибо, - только произносит Сону. Нет смысла что-либо говорить, особенно когда горло уже даёт о себе знать противной болью в самом низу. Они покидают кухню. Сонхун идёт впереди, не переставая оглядываться на младшего, чтобы в случае чего подхватить падающие одеяла. Сону и правда трудно справиться с этим комом: ощущение, будто он лишние десять килограммов на своём горбу тащит. Приходится вцепиться одной рукой в края, а другой поддерживать сзади, чтобы случайно не уронить ни одного одеяла. Идти, к счастью, приходится недолго. Сонхун сворачивает по коридору направо и, открыв первую же дверь, пропускает Сону вперёд. Щёлкает выключатель. Комната Сонхуна, честно говоря, не оправдывает ожиданий Сону. Она, конечно, больше, чем у него, но ничем больше не выделяется. Совершенно обычная обстановка, что никак не вяжется с образом самого Сонхуна. Разве что на стене висят кое-как развешанные полароиды. Сону ради приличия не присматривается к ним, хотя очень хочется. Он уверен, что снимки уникальны. - Сегодня поспишь здесь. У нас есть гостевые комнаты, но, боюсь, тогда мама быстро до тебя доберётся. Я, конечно, предупрежу, что у меня гости, но так тебе будет наверное поспокойнее. - Да, ты прав. Но где тогда будешь спать ты? - Я буду в соседней комнате, - Сонхун машет куда-то влево. - Так что, если вдруг тебе станет тревожно, то можешь зайти. С одной стороны, это правильно. Наверное, Сонхуну некомфортно спать с кем-то в одной комнате. Всё же он серьёзная модель, к тому же ещё и единственный ребёнок в семье, а значит что ни разу ему не приходилось делить с кем-то свою комнату. Но с другой стороны, Сону не хочет сейчас быть один. Он не имеет права просить у старшего поддержки, но и находиться в одиночестве ему сейчас точно не следует. Тогда он начнёт думать обо всём произошедшем сегодня... А это не радует. Ни капельки. - Что ж, я пойду, - говорит Сонхун, поворачиваясь к двери. Сону колеблется, но его эгоизм побеждает в схватке со здравым смыслом. - Пожалуйста! - Вырывается неожиданно громко, и Сону тут же закашливается. Сонхун поворачивается к нему и смотрит вопросительно. Пути назад уже нет. - Пожалуйста, - уже чуть тише, но настойчивее, - можешь остаться со мной? Мне... нужна поддержка. Сонхун выглядит так, будто не уверен, что правильно расслышал слова младшего. Он пару секунд стоит на месте, обрабатывая информацию, после чего заторможено кивает и даже отходит от двери, словно показывая, что не намерен уходить. По лицу парня трудно разобрать, о чём он думает, поэтому Сону решает не гадать и спросить прямо: - Ты же не заставляешь себя остаться? - Нет, - тут же развеивает его сомнения Сонхун. - Просто... Честно говоря, я раньше никогда ни с кем не ночевал. Но я правда не против. Сону видит, что старшему неловко, пусть он старательно пытается заверить его в обратном, но не указывает на это. Он обещает самому себе, что отпустит Сонхуна, когда немного успокоится, и с лёгкостью отпускает свою обеспокоенность ситуацией. Первоначальная неловкость пропадает, стоит Сонхуну заикнуться о наличии приставки, которая лежит у него нетронутой уже пару месяцев. Сону с присущим ему азартом загорается идеей устроить дружеские соревнования, и старший при всём желании отказать ему не может. Сону в нетерпении сжимает джойстик, ожидая, когда пройдёт загрузка, но тут же разочаровано стонет. У Сонхуна оказывается всего лишь Марио и Фифа. И ни то, ни другое младшему не нравится. - Прости, - Сонхун неловко потирает шею, - но я не то чтобы очень сильно люблю играть в такие игры... Честно говоря, мне больше по душе настолки. - Настолки - это тоже отлично, - излишнее воодушевлённо отвечает Сону, стараясь не показывать толику разочарования. Он правда ожидал, что отвлечётся за какой-нибудь стрелялкой. Настольные игры обычно не занимают его надолго. Но про это парень решает промолчать. Сонхун и так чувствует себя не в своей тарелке, не хочется расстраивать его ещё больше. - Какая настолка твоя любимая? - Интересуется Сону. Сонхун смотрит на парня искоса и с сомнением в голосе спрашивает: - Тебе правда это интересно? Настольные игры не всем нравятся, и если ты не хочешь играть, то я не буду тебя заставлять, честно. Мы найдём, чем заняться. - Прекрати, - прерывает водопад из слов младший. - Мне тоже нравятся настолки. Честно говоря, предпочтение я отдаю PS5, но настолки бывают очень занимательными. Я не просто так спросил тебя про любимую игру. Я правда хочу сыграть с тобой. Сонхун ещё пару секунд внимательно вглядывается в его лицо, будто пытаясь отыскать доказательства неправдивости сказанных Сону слов, после чего поворачивается к ближайшему книжному шкафу и достаёт с самой нижней полки квадратную коробку, чем-то напоминающую коробку из под пиццы. Выглядит при этом Сонхун всё ещё сомневающимся, и Сону, опасаясь, что старший передумает, торопливо перехватывает вещь из рук старшего. - Монополия? Люблю монополию. Сонхун не отвечает, но Сону всем телом ощущает, как груз вины, свалившийся на старшего, исчезает. Это заставляет парня улыбнуться Сонхуну подбадривающей улыбкой. И Пак чуть погодя отвечает на неё. Время за монополией проходит незаметно. Им ничуть не скучно играть вдвоём. Сонхун быстро захватывает первенство, но Сону оказывается хитрее, позже выкупив нужные старшему места. Сонхун громко возмущается, но в итоге с треском проигрывает, потеряв все накопления. После первой игры они спорят, обсуждая тактику друг друга, после чего распалившийся Сонхун требует реванша, на который младший соглашается без сомнения. Ему нравится видеть Сонхуна таким. Шумным, эмоциональным, совершенно непохожим на себя вне дома. Так он кажется таким же мальчишкой, как и сам Сону. Образ неприкасаемой модели рушится, пусть и не полностью, являя младшему ту часть характера, которая (а Сону в этом уверен) мало кому показывается. На мгновение младший задумывается, а кто ещё видел такую широкую улыбку Сонхуна? Кто ещё замечал, что Сонхун слегка вжимает голову в плечи, когда хихикает над какой-нибудь глупой мелочью? Сону смотрит на старшего и чувствует, как внутри просыпается жадность. Жадность требует, чтобы Сонхун был таким только с Сону. И парень идёт на поводу, чувствуя, как внутри словно маленький, едва заметный узелок наконец развязывается. - Мы засиделись, - Сонхун бросает взгляд на экран телефона и со вздохом озвучивает время, - уже почти час ночи. Мама мне голову открутит, если я в ближайшие пять минут не лягу спать. - Вот как... - С досадой тянет Сону, опуская глаза на разбросанные по всему полу карточки (Сонхун так смеялся со своей же шутки, что случайно задел их ногой, из-за чего некоторые карты залетели под кровать). Казалось, что не прошло и часа, как они начали играть. Время слишком быстро пролетело. А теперь Сону придётся остаться одному со своими мыслями, которые так и норовят высунуться и завладеть им. Младший представляет, как остаётся с самим собой наедине в тёмной комнате, и невольно вздрагивает. Что не укрывается от Сонхуна. - Знаешь, - внезапно говорит старший, - я могу остаться здесь... Ну, переночевать. Если тебе страшно или же ты не хочешь оставаться один. Сону переводит взгляд на Сонхуна и понимает, что не хочет его отпускать. По крайней мере не в этот самый момент. Не тогда, когда старший смотрит на него серьёзным и в то же время обеспокоенным взглядом. Сону чувствует, как по его телу разливается обжигающее тепло, уходя корнями в грудную клетку, и тянется рукой, будто пытаясь взять тепло в руки. Но пальцы натыкаются лишь на шершавую ткань одолженной у Сонхуна футболки. - Я был бы очень признателен. Они не произносят ни слова, пока расстилают кровать. Слышится лишь шелест одеяла и отдалённый лай откуда-то с улицы. За дверью тихо уже как полчаса точно - Сонхун говорил, что его мама в последнее время рано ложится спать. Обстановка становится непривычно интимной. Сону уверен, что старший тоже ощущает это, просто не говорит, чтобы не смущать своего гостя. Но Сону это на удивление не смущает. Волнует - да. Но стеснительности он не испытывает. Сонхун на удивление не говорит о доблестном желании поспать на полу, а Сону ему и не предлагает. Они оказываются в одной кровати под одним одеялом, но при этом предпочитая держаться подальше друг от друга. Ноги Сону по своему обыкновению быстро замерзают, но парень держится, не решаясь прерывать молчание. Он чувствует себя в хрупком снежном шаре, который вот-вот разобьётся. Младшему остаётся лишь надеяться, что он уснёт в таком состоянии, поэтому, подобрав под ноги одеяло сбоку, он отворачивается от Сонхуна и прикрывает глаза, намереваясь уснуть. Но сон как назло не идёт. И, видимо, не только у него. - Знаешь, - тихо говорит Сонхун, будто бы ни к кому не обращаясь, - ты удивительный человек. Я это понял с самого дня нашего знакомства. Молчание. - Расскажи мне, - шепчет едва слышно Сону, пряча ладони под щекой. Он всё ещё лежит спиной к Сонхуну и даже не оборачивается, опасаясь, что старший смутится и откажется продолжать. Сону чувствует, что он не должен упустить этот разговор. Либо на него так влияет чужое тепло, либо тот факт, что его жизнь покатилась к чертям, но невысказанные пока слова старшего парень очень боится упустить. Словно рассказ Сонхуна поможет ему удержаться на плаву. - Помнишь первый день во втором классе старшей школы? Ты тогда опоздал на первый урок. Ты ещё забавно кланялся учителю, пока он ругал тебя. Честно говоря, меня не интересовало, что происходит вокруг. Но твой вид меня позабавил. Ты выглядел таким взъерошенным, а ещё у тебя на щеке остался след от подушки. Девчонки это обсуждали на перемене. Было заметно, что ты волновался, и я, честно говоря, подумал, что ты заучка, раз так переживаешь из-за какого-то опоздания. Но после урока тебя сразу же окружила куча людей, чтобы познакомиться, и это было так странно.. А ещё ты так звонко смеялся, что я слышал твой смех даже через музыку в наушниках. Первое время я раздражался, но потом... Стал вслушиваться в твой смех, будто бы выделять его среди незнакомых голосов. Это было нетрудно. Сонхун вздыхает, переводя дыхание, после чего продолжает: - Я не хотел ни с кем общаться. Потому что в конце концов всё проходит по одному и тому же сценарию - вся школа узнаёт, что я модель, после чего шепчутся в коридорах и пялятся на меня. Но с тобой постоянно хотелось переброситься парой слов. Не знаю почему. Наверное, ты казался надёжным? Тем, кто смог бы выслушать и даже понять. Или просто я привязался к тебе с самого начала. Я правда не могу понять. Сонхун поднимается на локтях и смотрит на неподвижную спину младшего. Тот дышит размерено, словно уже спит. Парень слегка медлит, не решаясь проверить свои догадки, но рука будто бы сама тянется к чужому телу. Сонхун едва касается плеча Сону и тихо спрашивает: - Сону, ты спишь? - Нет, - незамедлительно отвечает парень, и старший подмечает, что его голос дрожит, словно парень вот-вот заплачет. Становится страшно. Старшему очень хочется поскорее развернуть Сону к себе и взглянуть в глаза, чтобы убедиться, что он в порядке, но Сонхун не смеет. Боится, что поступать так Сону с собой не позволит. Оттолкнёт или, что ещё хуже, уйдёт. И плевать, что ему некуда идти в такое время, Сонхун всё равно боится. Но всё становится проще, когда Сону поворачивается сам. Он лежит на самом краю кровати, и кажется, что младший сейчас упадёт. Но парень двигается чуть ближе, смотря на старшего вопросительным взглядом. Сонхуну кажется, что он понимает младшего по глазам, потому молча кивает. Сону, получая разрешение, перекатывается ближе. Теперь между ними скомканное стараниями младшего одеяло. Сонхун представляет его своеобразной границей, за которую нельзя заходить. - Спасибо за откровенность, - шёпот Сону мурашками проходится по всему телу Сонхуна. - Думаю, за историю нужно заплатить такой же историей. - Ты не обязан, - прерывает парня старший, на что тот качает головой. - Я сам хочу, правда. Тебе может показаться, что я вываливаю на тебя говно, - Сону морщит нос, и Сонхуну это кажется по-детскому забавным, - поэтому скажи мне, когда устанешь слушать. Старший хочет сказать, что не устанет, то требовательный взгляд Сону просит его дать однозначный и короткий ответ. Поэтому Сонхун кивает и снова укладывается на кровать лицом к парню, показывая свою заинтересованность. - Мы поругались с мамой, - Сону замолкает, какое-то время тупо сверля глазами футболку на груди Сонхуна. Заметно, что рассказывать ему тяжело. Но Сонхун решает терпеливо подождать, дать младшему выговориться. - Она всегда пренебрежительно относилась к моим увлечениям, - невесело хмыкает Сону. - Называла их бесполезной тратой времени. Её интересовали только оценки. Поэтому со временем я стал скрывать свои увлечения, занимаясь ими в то короткое время, пока мамы нет дома. Я ей не рассказывал про модельное и даже, честно говоря, не собирался. Но ты сам знаешь, держать долго в секрете это не получится. К тому же нужна её подпись для контракта. Я хотел выбрать момент, рассказать, когда она будет в хорошем настроении, чтобы наверняка. Но ей скинула коллега мои фото с крайней фотосессии. И она жутко разозлилась. Накричала на меня, обвинила в том, что недостаточно много времени занимаюсь. Раньше я бы проглотил это всё, но теперь я попросту не выдержал. И накричал в ответ. Сонхун аккуратно тянется к чужому лицу, чтобы стереть стекающие по щекам слёзы. Сону на это движение не отвлекается, он продолжает говорить, смотря куда-то в пространство. Он словно не здесь, словно снова у себя дома перед разозлённой матерью. И снова рыдает, не в силах вынести боль, которую принесли пусть и ожидаемые, но всё же такие жестокие слова матери. - Я всё время задавался вопросом, что же со мной не так? Почему остальные мамы хвалят своих детей, поддерживают их увлечения, почему помогают в трудных ситуациях и прощают за ошибки. Я чувствовал, что проблема не во мне, но за долгие годы подобного отношения во мне поселилась твёрдая уверенность в собственной неправоте. И пусть я задвигал эту мысль куда подальше, она всё равно маячила на периферии. Я знаю, как правильно, но не могу свыкнуться с этим. Сону опускает лицо, утыкаясь им в подушку, и прячет от всего мира свои слёзы. Сонхун может лишь бессильно наблюдать за тем, как подрагивают чужие плечи, да ждать, когда младший более менее успокоится. Ему очень хочется обнять Сону, прижать к себе, спасти от собственных мыслей и слов, но он не может. Сону его не так поймёт. Хотя, наверное, он уже давно понимает его не так. Всё же Сонхун при всём своём желании не смог спрятать свои чувства. И если уж даже менеджер заметил, то Сону тем более. - Прошу, обними меня. Сонхуну кажется, что ему послышалось. Будто внутренний голос вырвался наружу и произнёс эти простые слова, давая надежду. Но после того, как Сону слегка поворачивает лицо в его сторону и смотрит чуть ли не умоляюще, Сонхун понимает, что даже если он придумал эту фразу сам, сдержаться он больше не сможет. Мягко, чтобы не дай боже не напугать младшего, Сонхун пододвигается к нему и, явно не зная, куда себя деть, трогает за запястье. Лёгким касанием тревожит кожу, всё ещё опасаясь, но после молчаливого одобрения Сону парень позволяет себе опутать тонкое запястье пальцами. У Кима очень хрупкая, нежная кожа, и на мгновение Сонхун боится, что грубыми пальцами сотрёт её. Но вырвавшаяся из клетки зависимость не даёт ему отступить. Хочется прижать к себе крепче, вплестись пальцами в волосы, стать единым целым. Но Сонхун знает, что это не та ситуация, когда стоит делать что-то подобное. И он не позволит себе пойти против желания Сону. Его безумно тянет. Его буквально засасывает в вихрь чувств, которые сгрудились внутри. Ощущение, что если не даст им вырваться наружу, то просто взорвётся. Это настолько сильное, что Сонхун даже пугается. Здравый смысл требует отодвинуться от Сону, чтобы защитить от самого себя, но Сонхун всеми правдами и неправдами клянётся, что сдержится. Он ни в коем случае не тронет Сону больше допустимого. Не пойдёт против желаний младшего. Он так долго борется с самим собой, что только через то ли десять минут, то ли через час замечает, как дыхание младшего выровнялось. Сонхун поднимает глаза и всматривается в чужое безмятежное лицо. Просто поразительно, как Сону умудрился уснуть в такой ситуации. "Значит, ему уютно с тобой", - подсказывает внутренний голос, и Сонхун улыбается одной лишь этой мысли. Взгляд стремится чуть выше, замирая на чужом лбу, лишь слегка прикрытом съехавший на бок чёлкой. Старший думает лишь пару секунд, прежде чем дотянутся губами и оставить поцелуй-печать на слегка разгорячённой коже. Ему не стыдно.