глициния

вздох. кобальтовые глаза резко распахнулись. зрачки бегали от одного угла комнаты к другому. грудь вздымалась и опадала, лоб и спина покрылись холодным потом. гию привстал, опираясь руками на кровать, и сразу поморщился. такие движения потревожили не до конца зажившие раны. он поднёс руку ко лбу, утирая испарину. сердце бешено колотилось. томиока медленно вздохнул. сон, снова этот сон. кровь, прощальные слова. гию зажмурился пытаясь прогнать видение, снова представшее перед глазами. нет, так больше нельзя. уже какую ночь он не может спать нормально. либо бессонница, либо эти сны. из двух зол выбирают меньшее, но у него выбора как такового и не было. столп опустил ноги на холодный пол, надевая обувь и накидывая своё хаори. он решил прогуляться, это всегда помогало успокоиться. ночной влажный воздух, пение цикад, холодная луна. направляясь по коридору к выходу, гию старался ступать как можно тише, что бы не помешать раненым в поместье. столп открыл сёдзи и пошёл по выложенной камнем дорожке. повернув в более густую часть сада томиока присел на землю, облакотившись спиной на старое дерево глицинии. вдыхая приятный аромат, гию прикрыл глаза. сердце успокоилась. взглянув в тёмно-синее небо, усыпанное яркими звёздами, столп снова вспомнил сон. где же теперь все эти люди, что проливали кровь? может на небе среди звёзд? в раю? хотя томиока не особо верил в небесное или подземное царства. дыхание выровнялось. он не считал, сколько так просидел. может десять минут, может пятнадцать. а может и целый час. очнулся томиока только когда услышал чьи то шаги. насторожившись, он приподнялся, опасаясь что это не дай бог шинобу, которая недавно вернулась с миссии, или ещё кто. но поводов для переживаний не оказалось. тёмные волосы, винного цвета глаза. шрам, похожий на огонь на левой части лба, извечные карточные серьги. клетчатое хаори было заменено на простую белую юкату. столп расслабился, снова опускаясь. — о, доброй ночи, гию. это довольно предсказуемо, видеть тебя здесь, — совершенно спокойно проговорил танджиро. — доброй, — ответил томиока. ***предыстория*** всё началось с неловкого «всё хорошо, томиока-сан?» и такого же неловкого ответа «тебе не о чем беспокоиться» гию не любил пустую болтовню. он всегда был немногословен, но посчитал правильным и нужным каждый раз отвечать на вопрос камадо о его самочувствии. потихоньку это превратилось в разговоры на отвлечённые темы за поеданием порций тушёного лосося с редисом. как то незаметно общение перешло на «ты», но это не обижало гию, так было даже приятнее. ему не нравилось, когда обращались с суффиксами «-сан» или «-сама». когда камадо в очередной раз попытался залезть ему в душу, столп хотел снова закрыться в себе, но почему то не сделал этого. было ощущение, что парень всегда выслушает и поддержит его. так и оказалось. просто однажды они ночью встретились у этой самой глицинии. и тогда будто что то сломалось. будто маски вечно холодной глыбы и солнечного мальчика треснули. тогда гию вывалил всё, что накопилось за годы жизни. это был словно бурный поток реки. никак не остановить. сначала было страшно, что парень лишь презрительно фыркнет, сказав что он слабый, но этого не произошло. камадо ведь правда выслушал, разделив горечь потерь и сожалений. а томиока в свою очередь узнал как же трудно вечно улыбаться, решать чужие проблемы, быть весёлым, даже когда на душе кошки скребут. гию мог позволить себе в разговорах с танджиро того, что никогда не позволял с другими. редкие шутки, слетающие с его губ, были тому доказательством. камадо так удивился, когда в первый раз услышал лёгкий подкол со стороны столпа. на вопрос «что то не так?» он просто отмахнулся, в тайне радуясь, что смог увидеть настоящего томиоку. после смерти сабито и сестры жизнь столпа пошла наперекосяк. образ холодной глыбы въелся в томиоку. слился с органами, забрался в подкорку мозга. каждую ночь просыпаясь с криком и бешено колочущимся сердцем, гию как будто умирал. трескался, расходился по швам. а днём снова надевая маску уже всем привычного камня, выстраивал высокие ледяные стены вокруг своей души. он падал в бездну раз за разом, надеясь, что когда нибудь этот кошмар закончится. и тогда в жизни столпа появился один важный человек. использовав стиль дыхания солнца, он огненным вальсом растопил эти стены, обнажая бедное сердце, что с каждым днём билось всё медленнее. в жизни танджиро всё тоже было не сладко. смерть семьи определённо точно что то сломала в нём. и эта трещина опасно пошла по его сердцу. держала его только сестра. не будь её, он на тот самом месте сошёл бы с ума. днём улыбаясь и помогая, а ночью изнывая от собственной ничтожности и бесполезности. проходя адские тренировки, нагружая мышцы так, что они будто трещали, танджиро надеялся хоть на миг отвлечься от разъедающих кислотой мыслей. «почему остался ночевать у деда? почему не помог им? ТЫ ЧЁРТОВ СЛАБАК! ПОЧЕМУ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ?» танджиро снова вскакивает в холодном поту. от резкого движения незуко, что спала рядом, начинает ворочаться. тяжело дыша камадо перевёл взгляд на сестру. — простите, я…я бы не смог, — шёпотом начинает он, — я бы не смог... противостоять ему. чувство собственной бесполезности снова накрывает волной. танджиро с глухим стуком падает обратно на футон. широко раскрытыми глазами он смотрит в потолок, продолжая всё так же тяжело дышать. слёзы появляются сами, в горле встаёт ком. камадо прижимает ко рту руку, давится всхлипами, только бы никого не разбудить. с появлением таких разговоров, все переживания будто уносились этой рекой чувств и понимания, со стороны обоих. любая, даже самая сложная и неприятная тема, была обговорена и прочувствованна. когда их никто не видел были и слёзы, и крики, и поддержка. то, чего им не хватало, они могли дать друг другу. находили утишенье в этих бесконечных разговорах. *** — опять сны, — практически утверждая, проговорил танджиро, опускаясь рядом с гию. — да, — односложно ответил столп. — хочешь, снова поговорим о них? я могу остаться с тобой на ночь. томиока вздохнул, опуская голову на плечо камадо. тот не задумываясь так же наглонил свою, опираясь на гию. — я… я... — ты не виноват. это уже случилось и ты никак не можешь на это повлиять. все что то теряют, однако мы должны двигаться дальше, пока для нас настаёт завтра. уголки губ столпа немного приподнялась. назвать это полноценной улыбкой нельзя, но речь всё же идёт о томиоке гию. наслаждаясь атмосферной летней звёздной ночи, оба расслабились, понимая насколько редки такие спокойные моменты. и что завтра их снова унесёт бурный поток жизни.