Хранить молчание...

Ночь. На небе ни звёздочки. Дворец освещает лишь тусклый дрожащий свет факелов. Тихо. И султанши, и рабыни, все уже давно взирают чудные картины подсознания... Но только не она. Обхватив руками колени, она уткнулась носом в подол юбки, и слезы одна за другой утопали в тканях изумрудного платья. Делая коротенькие вдохи, она пыталась поймать окончательно покидавшее ее спокойствие, но только больше намокала ее одежда, не в силах поглотить такой поток солёной воды. Так, впрочем, проходил чуть ли не каждый второй ее вечер, но сегодня это явно затянулось. Грудь будто сжимали железные цепи, дышать становилось все трудней. Руки были влажными и мелко дрожали. Она чувствовала, что силы покидают ее... Хотя, они покинули ее уже давно. Жить заставлял ее лишь образ огненно- рыжей красавицы в сознании. Но существовать, зная, что это абсолютно безумно и более того - совершенно безнадежно, было невыносимо. Да ещё и осознание того, что любовь и боль всей ее жизни находится прямо сейчас за этой стеной... Она, наверняка, сейчас спит и видит во сне Сулеймана... Счастливая. Злость накапливалась. Она любила эту девушку всей душой, всем сердцем... Но тем не менее завидовала ей. Завидовала ее счастью. Сжав челюсти, Махидевран с силой ударила по полу, не замечая пронзающей ее руку боли. И мысли вместе с разумом покинули ее, оставляя в голове место лишь туману. Она сидела посреди просторных покоев, смотря в никуда. Грудь ее пронзала боль. Но она не чувствовала. Она думала, что рыжеволосая спит и видит во снах счастье, но султанша и не думала засыпать. Вот уже третьи сутки подряд она не может сомкнуть век ни на миллиметр. Сердце ее так и сжимается, когда она в очередной раз слышит за стеной всхлипы, а иногда даже и крики отчаяния, заставляющие ее вздрагивать каждый раз, чувствуя, как холодеют руки. Сегодня ее терпению пришел конец. Она больше не могла спокойно слушать, как умирает от боли пусть и ее враг. Хюррем осторожно встала с постели и, стараясь не разбудить детей и служанку, направилась в соседние покои в чем была. Остановившись перед дверью, она ещё с минуту простояла в смятении, но затем раздался осторожный стук. Когда ответа не последовало, Хюррем не стала стучать во второй раз и вошла. Увидев Махидевран на полу с мертвенно бледным лицом и буквально стеклянными глазами, девушка, не мешкая, подбежала к темноволосой и опустилась рядом с ней. Хюррем осторожно коснулась ее плеча, но Махидевран не подавала никаких признаков того, что замечает это. Она сидела, сгорбившись, смотря в одну точку. Уголки губ были опущены, под глазами четко вырисовывались темные круги. Нижняя губа дрожала, глаза были абсолютно пустыми. Увидев, что Махидевран ничего не замечает, Хюррем сильнее толкнула ее рукой. - Махидевран...- прошептала она в надежде, что та очнется. Но лишь одна безжизненная холодная слеза прокатилась по ее щеке. Затем ее веки потяжелели, и бирюзовые глаза скрылись за ними; она упала. Прямо на руки рыжей красавицы. - Махидевран! О, Аллах, что с тобой?! Хюррем принялась судорожно стучать ей по щекам, стараясь привести в чувства. Через пару минут рыжеволосой это удалось. Махидевран устало открыла глаза. И без того бледное лицо теперь казалось почти белым. Особенно ярко это было видно на фоне темных волос цвета сажи. Сухость во рту и головная боль тому сопутствующая заставили султаншу промычать что-то невнятное, но Хюррем, будто прочитав ее мысли, уже через минуту вернулась со стаканом воды. Сделав пару скудных глотков, Махидевран поставила сосуд рядом и, посмотрев на рыжую, прошептала: - Спасибо... - на миг ее губы дрогнули, изобразив некое подобие улыбки, но затем она добавила. - А теперь уходи. Хюррем пристально посмотрела ей прямо в глаза, протянула руку к ее лицу и поправила прическу, заправив за ухо выпавшую прядь волос. Затем девушка покорно встала и, поклонившись на прощание, молча ушла, прошептав тихое "не грусти". И вот, она снова одна. Наедине со своими страхами и переживаниями. Наедине с болью. Вытерев со лба капли пота, Махидевран встала, пошатываясь, и прошла к постели. Сев на край, она, прикусив губы, пропустила ещё пару капель слез. Сейчас она особенно четко понимала, что этот секрет она унесет с собой в могилу. Никто не должен знать. Кто бы мог подумать, что любовь принесет ей столько боли и слез. Но, видимо, такова судьба. И ей остаётся лишь послушно хранить молчание.