Дело семейное

      - Что будет со мной? Гангстеры вроде вас охотились за мной с целью убить или взять в заложники. И теперь я встречусь с отцом, которого никогда прежде не видел и не любил. А что потом?       Доппио было стыдно за дрожь в голосе, но человек, которого другие называли "Боссом", вызывал в нем неподдельный ужас, а сдерживать это чувство было сложно. Парнишка забился в угол, и категорически не хотел идти в странный лифт, имеющий всего две остановки. Он не хотел оказаться рядом с этим скрытным человеком уголовной наклонности, которого вынужден будет называть отцом.       Бруно говорил что-то успокаивающее - он больше напоминал заботливого старшего брата, чем главаря мафиозной группировки. Что-то про новую внешность и имя; про то, что Доппио начнет новую жизнь... Что возможности его загадочного отца практически безграничны и беспокоится не о чем. В конце короткой хвалебной тирады Бучелатти протянул Доппио руку. - Ну же, нам надо сесть на лифт. - Я забился в угол не от страха! - Доппио грубовато оттолкнул приятного Бруно. - Я просто был сонный после долгой поездки в черепахе!       Доппио резко зашёл в лифт. Две кнопки - первый этаж и последний. Бежать некуда. И парень не знал, что пугало его больше - тот факт, что до недавних пор неизвестный родитель оказался самым главным мафиозником страны, или его параноидальные замашки.       Доппио не хотел бы, что бы его внешность как-то меняли. Ему нравилось свое наивное и детское лицо, хоть ему уже стукнуло семнадцать лет. Огромные ореховые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, милые веснушки, курносый носик - и в это кто-то внесёт свои коррективы в угоду "прочерку" в свидетельстве о рождении? - Эй, - обратился Доппио к Бучелатти, - как думаешь, я полажу с отцом? - Не стоит волноваться, - его одарили лёгкой полуулыбкой. - Вы же семья. - Ты прав. Это глупо. Волноваться не стоит.       Но Доппио сжал ладонь Бруно, словно искал в ней спасение, словно просил увезти его отсюда, пока не поздно. Хотя остановка "поздно" миновала давно, с самого начала этой истории; тогда, когда его умирающая мама начала разыскивать отца - об этом узнали все, кто был заинтересован в раскрытии личности Босса, а их было немало. Человек по имени Периколо забрал мальчишку к себе через два часа после смерти матери. Доппио даже не дали собрать вещи - Периколо сообщил, что в их с Донателлой доме уже во всю орудуют враги. После обыска команда озлобленных убийц просто сожгла квартиру дотла, словно обидевшись, что ничего путного там не нашли. Доппио хоронил мать не в том платье, которое выбрала она сама, а в том, которое купили люди Периколо. Все, что было, одежда, фото, мебель, письма и воспоминания - у Доппио отобрали из прошлой и счастливой жизни. А взамен дают странного и опасного человека. - Мы почти приехали.       Для Доппио это было сигналом, что руку пора отпустить, собраться с мыслями и вести себя достойно.       Створки лифта распахнулись, и они оказались в круглом коридоре, из которого вели четыре закрытые двери, а по центру стоял стул. Бруно вышел первым, внимательно огляделся и поманил Доппио пальцем. Из щели между стеной и панелью кнопки торчала записка. Бучелатти прочитал ее, после чего засунул обратно. - На этом мы с тобой расстаёмся, Доппио, - кивнул он. - Твой отец просит сесть тебя на этот стул, лицом к лифту, и не вставать с него ни при каких обстоятельствах. Он обещает прийти в течение часа.       Бруно ласково улыбнулся, его брови слегка приподнялись, а синие и сияющие глаза стали чуточку ярче. - Я был рад с тобой познакомиться. И я искренне надеюсь, что у тебя все будет хорошо. Если у тебя будет такая возможность, - он неожиданно понизил голос до шёпота, - дай мне знать, что у тебя все нормально. Отправь письмо в тот ресторан, где мы обычно сидим, только не пиши ничего конкретного. Если тебя не обижают, отправь отрывок из стихотворения про природу, любое, какое тебе понравится. Если же тебе нужна будет помощь, то любой грустный стих. И я постараюсь выйти на тебя.       Бучелатти подмигнул ему. Створки лифта разъехались, стройная фигура в белом костюме и с добрейшими в мире глазами исчезла за металлическими дверьми.       Доппио послушно уселся на стул. Мягкий и комфортный, но сидеть на нем целый час не хотелось. Было крайне любопытно, что написано в письме, которое Бруно не стал забирать. Шаловливо оглядевшись по сторонам, Доппио резко подскочил к лифту, схватил бумагу, и так же быстро уселся обратно. Стал жадно вчитываться в напечатанные строчки: "Сопровождающему моего сына - пусть мой сын займет этот стул и смотрит строго вперед. Ему запрещено вставать или оглядываться по сторонам. Сопровождающему и остальным следует уехать с острова не позднее чем через час после прочтения текста, в противном случае, воссоединение с сыном будет затруднительно. Если в течение часа бригада не покинет местность, я расценю это как враждебные действия. После прочтения положите обратно."       И ни слова благодарности. А ведь Бучелатти и его команда столько натерпелись от уродов, что пытались навредить Доппио! Они были на волоске от смерти! Ещё раздражал тот факт, что ему запретили разглядывать помещение - что в этом такого?       А если команда Бучелатти не уедет в течение часа - что тогда будет с ним, с Доппио? И почему Бучелатти просил дать ему сигнал? Он не доверяет своему Боссу? Он не исключает варианта, что Босс может избавиться от своего сына? Убить?       Вопросов в голове было в разы больше, чем ответов. И с каждым новым усиливался страх, без того переполняющий маленькую и залюбленную душеньку, чьим самым скорбным событием была смерть хомячка. У него был мирок, прекрасный и маленький мирок с любимой мамой. А теперь впереди только неизвестность, вязкая и пугающая.       Доппио внимательно вслушивался в происходящие, хотя стояла абсолютная тишина. Время тянулось как жвачка, и парнишка, чем дольше здесь находился, тем сильнее боялся куда-либо смотреть - от долгого разглядывания неменяющегося пейзажа стало казаться, что закрытые двери приближаются. В конце концов, он выглядел так, как хотел его отец - сидел смирно и уставился в одну точку.       Длинные пальцы в белоснежных хлопковых перчатках провели по щекам Доппио с двух сторон, сомкнулись где-то под подбородком и подняли его голову вверх. Взор мальчишки устремился прямиком на лампу, что сделало невозможным разглядеть того, кто так нагло держал его лицо. - Теперь, когда я увидел тебя собственными глазами, могу с уверенностью сказать, что мы кровные родственники, - приятный, низкий голос говорил медленно и размеренно. - Нутром чувствую, ты мой сын.       Как? Откуда он взялся?       Доппио стало еще страшнее, чем раньше. Когда этот мужчина к нему подошёл? Почему Доппио его не услышал? С какой целью один из его пальцев нащупал сонную артерию и держит ее? - Боишься, - не вопрос, а констатация факта.       Рука соскользнула за ухо, заправила выбившуюся челку. Два пальца прошлись по спинке носа, очертили линию бровей с каждой стороны, опустили веки. Доппио понимал, что незнакомец его ощупывает как скульптор, видно, ищет схожести и различия между собой и сыном.       Наконец он отпустил его. Доппио старался не дышать, настолько жутко было рядом с ним. Он всё ещё не понимал, откуда человек, являющийся его отцом, вообще здесь взялся. В звенящей тишине мальчишка слышал даже собственное дыхание, и, при этом, не заметил чужих шагов. Так когда он подошёл? Доппио дышал глубоко, чтобы унять сумасшедший стук. Он обхватил свою грудную клетку руками, словно стараясь запереть прыгающее сердце. На каждый глубокий вдох - несколько коротких выдохов. Доппио уже не напрягало то, что фигура за спиной наблюдала за его разыгравшейся панической атакой, хотя она была более чем обоснована.       Раз вдох. Два вдох. Три вдох. Четвертый вдох он сделал в какую-то дурно пахнущую тряпку. Когда она успела появится у его лица? Почему он не успел схватить чужие руки до того, как вдохнул этот медикаментозный запах?       Доппио потерял сознание. ***       Когда Доппио проснулся, за окном была ночь. Он резко вскочил с кровати, пытаясь разглядеть сквозь кромешную тьму хоть что-то. Судя по обстановке, он находился в гостиничном номере: большая двуспальная кровать, стол со стульями, небольшой телевизор, двустворчатый шкаф. Все поверхности были абсолютно пустые, шторы с окна идеально гармонировали с постельным бельем и ковром, что и привело Доппио к мысли о гостинице. Он встал. Обнаружил себя одетым в простенькую белую пижаму, а возле кровати ждали обычные тапочки.       Первым делом Доппио подошёл к окну. Этаж его нахождения был не ниже десятого, из окна раскрывался вид на весь город - точно не Неаполь, эта местность была Доппио совсем не знакома. Затем заглянул в шкаф - его одежда висела на вешалках, а на полках покоились запечатанные вещи. Рассмотрев одну из рубашек, Доппио отметил, что размер его. На столе парень обнаружил графин с водой, стакан к нему, записку и телефон - самую простую модель, в списке контактов которой значился только один номер. Развернул записку: "Доппио! Некоторое время ты проведешь здесь. Мобильный телефон, лежащий на столе, предназначен для связи с человеком, который будет заботиться о тебе. Если тебе что-то понадобится - звони ему. Если на телефон позвонят с неопределяющегося номера, ты должен сделать следующее: поставить стул спинкой к выходу, сесть на него, и смотреть строго в окно. Вне зависимости от того, что ты услышишь, тебе запрещено оборачиваться. Если тебе нужны будут какие-то вещи, смело проси их. В ближайшее время я проведаю тебя."       Доппио свернул листок обратно. И только сейчас обнаружил на своей руке прибинтованную ватку. Ему кололи какую-то дрянь!       Доппио разозлился. Да что за чушь творится! Лучше бы он оказался в детском доме, чем у этого психопата! Парень ещё раз обошел номер - из вещей действительно больше ничего не было. Подёргал дверную ручку - заперто. Хотя это его удивило меньше всего; от такого параноика следовало ожидать подобных действий. Нашел ещё одну дверь, за которой скрывалась ванная комната - роскошная, с джакузи, большим зеркалом во весь рост, кучей пушистых полотенец на крючках. На умывальнике обнаружил новую зубную щётку и набор мыльных пренадлежностей.       Доппио глубоко вздохнул. Он ведь уговаривал мать не искать отца. " - Он бросил тебя через месяц после знакомства, - качал головой Доппио. - Нет, - улыбнулась Донателла. - Он очень хороший человек. Нас развели по разные стороны обстоятельства. - Он трахнул тебя и свалил! - закричал мальчик. - Доппио, не смей так говорить! Он даже не знал, что я беременна! Это были обстоятельства! - она заплакала. - Ах, Доппио... Он такой красивый был! Высокий, стройный, и эти прекрасные волосы тебе достались именно от него. А его глаза были яркие, сверкающие, как изумруды. Я непросто так отдалась ему сразу, как он предложил. Он совершенно не такой, как все. Он хотел стать моряком..."       При обсуждении отца Доппио закатывал глаза. Она же могла говорить о нем часами; о том летнем отпуске 1985 года на Сардинии, где этот человек соблазнил его мать, лишил невинности и бросил. Он сказал, что его зовут Солидо Насо, но такого человека нужного возраста никогда не существовало. Деревня, откуда он был родом, сгорела до тла, и ничего выяснить о нем не удалось. А мать родила Доппио в шестнадцать, и натерпелась таких оскорблений в свой адрес, что словами не передать! Наверное, именно поэтому она, такая молодая и красивая, сейчас медленно умирает.       А она все говорила и говорила; он читал ей стихи, когда гладил ее каштановые волосы. Ловил бабочек и сажал ей на плечи. Целовал ей руки, и клялся в вечной любви. Насколько сильно можно влюбиться в человека, чтобы спустя семнадцать лет помнить все, что он когда-то там наплел? "- Мама, даже если ты его найдешь, он тебя уже не вспомнит, - грустно подытожил Доппио. - Ошибаешься."       Парень и в правду ошибся. Странные люди стали наведываться в палату к матери, расспрашивать ее о предполагаемом отце сына, а за несколько дней до смерти пришел Периколо. Седовласый низкий мужчина в строгом костюме оповестил Донателлу, что ее первая любовь хочет забрать сына. "- Естественно, господин Солидо Насо проведет ДНК - экспертизу, - вещал он. - Если мальчик действительно его сын, то он не будет ни в чем нуждаться. Он получит от этой жизни лучшее, такое по силам господина Насо. - Посмотрите на него, на моего Доппио! Он же вылитый Солидо! Глазки мои, а все остальное чистый он! Ну, посмотрите же!"       У Доппио разрывалось сердце, глядя на ее отчаяние. Она была задета тем, что Периколо упомянул экспертизу. Но тот лишь покачал головой. "- Босс ведёт очень скрытый образ жизни. Ни я, ни кто либо ещё не знаем, как именно он выглядит. Мы даже не знаем, есть ли у него семья и другие дети. Одно могу сказать точно, он невероятно богат и обладает властью. К примеру, эту палату для вас организовал он."       Доппио тяжело вздохнул. Да, трое суток назад его мать неожиданно перевели в одноместную палату с личным санузлом, и приставили медсестру для ухода за ней. У молодой и прекрасной женщины полностью отказали ноги, она не могла самостоятельно вставать, и использовала памперсы. Доппио - заботливый сын, и первое, что он потребовал от больницы, это отдельная палата и сиделка. У мальчика были деньги, он собирался потратить отложенное на покупку авто, но ему отказали из-за отсутствия свободных. Однако, могущественный отец вышвырнул какого-то пациента ради матери. "- У меня больше не было мужчин. Никогда, - прошептала она, опустив взор. - Только он..."       От воспоминаний о матери у Доппио навернулись слезы. В один день среди полного здоровья она просто упала, и больше не смогла встать. Скорая, стационар, обследование - метастаз в позвоночнике от первичной опухоли шейки матки. Она буквально сгорела за четыре месяца, последний из которых потратила на поиски своей первой и единственной любви.       Доппио взял телефон и кликнул на единственный контакт. - Синьор Уна, что будет угодно? - вкрадчиво поинтересовался мужской голос с другой стороны. - Я хочу есть. - Доппио измотан так, что даже не посчитал нужным поздороваться. - Какое блюдо вы желаете? - Собеседник не смутился его грубости. - Что-нибудь лёгкое, салат, к примеру. Ещё мне нужны альбом и карандаши, набором, простой карандаш и резинку, тетрадь в клетку, альбом, ручки, какие нибудь журналы, на ваше усмотрение, чем больше, тем лучше. Мне же тут долго сидеть, верно? Пока этому шизоиду не взбредёт что-нибудь в больную головушку? - Что-то ещё принести, господин Уна? - Голос проигнорировал выпад Доппио. - Книги. О любви. Любви хочу, - язвил парнишка. - Фильмы по мотивам Марвелл, прям все, что выпустили. Три литра ягодного сока про запас. Ммм, вроде пока все. - Принято, - ответил человек по ту сторону. - Я сейчас хочу принять ванную. Вам требуется мое присутствие? - Нет, вы можете заниматься своими делами. - Ну да, дел-то невпроворот, - огрызнулся Доппио и положил трубку.       Этот человек ни в чем не виноват перед ним, но эмоции куда-то надо девать.       Доппио открыл кран с водой. Ванну с джакузи он не то чтобы никогда не принимал, даже видел вживую впервые - огромная, белая, сверкает. Ведь с матерью он жил бедно, но жил в любви, заботе, ласке, и никогда не жаловался на материальное положение, даже подрабатывал сам, например, в летние дни. Каждое утро мама будила его сама, и Доппио не пользовался будильником. Затем он принимал душ, а она готовила завтрак, что нибудь простенькое, но всегда с любовью. Например, яичницу она жарила строго в форме сердечка. Они разговаривали. Рассказывали друг другу, что им снилось, делились планами на день, на вечер, обсуждали свои мечты и желания.       Доппио медленно погрузился в воду.       Мама была не только мамой; она была лучшим другом. Ей он рассказывал абсолютно все, ничего не тая, и не боясь осуждения. В свои четырнадцать он сказал ей, что ему нравятся мальчики. - Ну, что теперь поделать, - вздохнула она. - Главное, чтобы ты был счастливым, так ведь?       Тогда Доппио улыбнулся и обнял ее. Какая она прекрасная, замечательная, самая лучшая мама на свете! Понимающая и добрая, всепрощающая. Какие вкусные булочки она пекла! Доппио никогда не желал богатства, славы, или власти. Он жил в маленьком и прекрасном мире со своей любимой мамой, с которой было комфортно настолько, что он даже не искал себе друзей.       А теперь что? Доппио разревелся.       Теперь какой-то параноик с сомнительным родом деятельности будет решать судьбу Доппио. И этот человек даже не предполагает, что в глубине души Доппио его ненавидит; ненавидит за навечно разбитое сердце любимой матери.       Звук открывающейся двери Доппио услышал даже сквозь шум воды, но вставать и встречать пришедшего не собирался. Он был расстроен, одновременно с этим злился, и боялся, что сболтнет лишнего.       Интересно, а если все-таки выяснится, что Доппио абсолютно чужой человек для этого психа? Да, тот сказал, что нутром чувствует, что Доппио его сын. Но если предположить, что псих ошибся, то что он с ним сделает? Просто выкинет или убьёт? Доппио поежился.       Если делать выводы из их первой и единственной встречи, то отец может появиться совершенно внезапно, и Доппио даже не заметит, как его убьют. Возможно, какая-то часть его души была бы рада такому исходу; он снова окажется с любимой мамой. Но мама всегда желала ему лучшего и будет расстроена, если с Доппио случится несчастье. Ведь все, что она делала в этой жизни, она делала для сына.       Парень встал. Вытащил пробку слива, переключился на душ, взял в руки мочалку - новая, пахнет пластиком. Он стал медленно намыливать свое тело; мама говорила, что у него отцовское телосложение, но ниже рост. Сидя на стуле, он не смог определить рост отца, но отметил, что у того стройные руки с длинными пальцами. Доппио намылил волосы, после чего встал под горячую струю и замер, позволяя воде стекать по телу, унося с собой пену.       Наконец, выбравшись из ванны и облачившись в гостиничный банный халат, он вернулся в комнату. На столе появились две большие коробки, а возле кровати стояла тележка с едой. В желудке все заурчало - Доппио не ел почти сутки.       Ему предлагалось отужинать морским салатом, половинкой свежей Маргариты, чизкейком и морсом. На нижней полочке находились три упаковки сока - вишневый, малиновый, и лесные ягоды. В коробках Доппио обнаружил огромный набор цветных карандашей Faber Castell, и набор простых карандашей той же фирмы, линейки, стирательные резинки, альбомы и тетрадки, набор ручек, кучу журналов, пару романов и dvd-диски - много дисков. Доппио присвиснул, прикинув, на сколько евро потянет все перечисленное.       Затем поел. Еда была обалденно вкусной, Доппио даже пожалел, что заказал так мало и ничего конкретного. Надо будет завтра попросить мяса, если оно, это завтра, для Доппио наступит.       Перегруженный эмоциями, он заснул. ***       Следующие дни Доппио провел в праздном безделье. Его вкусно кормили, приносили свежие журналы и книги, красивую одежду. Для чего его наряжали было неясным, ведь парнишке запрещалось выходить из помещения. Зато в номере оказался огромный балкон со столом и стульями, где Доппио сидел в хорошую погоду и наслаждался видом. От так называемого отца не поступало никаких вестей, чему Доппио был даже рад - ему совершенно не хотелось общаться с ним.       Человек по имени Антонио действительно о нем заботился - он отвечал на телефон буквально на второй гудок, приносил для Доппио все, что тот только попросит. - Эй, Антонио, - веселился Доппио, - а если я попрошу принести мне резиновую женщину, твое начальство это одобрит? - Вы хотите, чтобы вам принесли резиновую женщину? - Он поднял темную бровь. - Ну, если, вот допустим, я попрошу об этом. - Думаю, господин не откажет вам даже в том случае, если вы попросите настоящую. - Изрёк Антонио.       Доппио тогда не понял смысл этих слов; ему ещё был неизвестен собственный статус для сумасшедшего, которого остальные называли "Босс" или "Господин". И никогда, никогда Доппио не слышал его имени!       Однажды, интереса ради, Доппио попробовал набрать с телефона номер экстренной службы. И, как это было ожидаемо, у него ничего не получилось. Зато тут же позвонил Антонио и спросил, все ли у него хорошо. - Просто любопытно стало, получится или нет. - Честно ответил парнишка.       Так прошло четыре дня. Доппио даже расслабился, словно в его жизни ничего не поменялось. По ночам он плакал в подушку по любимой маме, но это - потеря невосполнимая, и, казалось, рыдать он будет всю жизнь. В целом, его нисколько не беспокоил факт ограничения свободы, и Доппио старался не думать, какие планы у шизика на его счёт.       Шел пятый день заточения. Доппио проснулся, обнаружил, что за окном полдень, и сладко потянулся. Мягкая, нежная кровать, и в ней такой же мягкий и нежный Доппио. Вчера ночью он забыл закрыть шторы, солнышко все утро ласкало его лицо, и веснушек станет ещё больше. Вставать не хотелось совершенно, но Доппио понимал, что сильно выбиваться из режима не следует. Он лениво прошёлся до ванной, по пути сказав в телефон, чем хочет позавтракать.       Приведя себя в порядок, Доппио открыл шкаф и стал выбирать, что наденет сегодня. Остановился на голубых джинсах и простенькой белой майке. Из обуви он носил только шлепки - какой смысл наряжаться, если выходить никуда нельзя?       Завтрак, как обычно, был отменным. Его кормили ресторанной едой, и Доппио боялся, что после такого роскошного меню домашние харчи будут несъедобны.       Он завалился обратно на кровать и включил телевизор. За передачей про животных Доппио не сразу заметил, что звонит телефон.       В голове сразу вспыхнули строки из письма. В состоянии резко накатившей паники Доппио пробежался до стола, схватил трубку - да, звонок с неизвестного номера. Он должен ответить? Что сказать? Или просто сесть так, как ему было велено ранее? Что делать - то? - Алло? - Неуверенно проблеял Доппио. Боже, даже глухой поймет, что его колотит от страха! - Привет, милый Доппио. Что с голосом? Ты чего-то боишься? - хмыкнули с той стороны. - Я не боюсь, - парень попытался собраться с духом. - Просто очень неожиданно. Вы ведь четыре дня не появлялись. - Письмо читал? Или напомнить? - проигнорировали его реплику. - Читал, - Доппио сглотнул. Хотелось закричать в трубку, что он не хочет, чтобы этот человек приходил! Но было совершенно ясно, что их встреча неизбежна. - Я буду через десять минут. Готовься.       Послышались короткие гудки.       Доппио сидел на полу в обнимку с телефоном и пытался унять дрожь. А если он придет его убивать? Зачем ему вообще приходить? Зачем ему Доппио? Пусть сделает ему новые документы, купит какую-нибудь маленькую комнатку на окраине города и Доппио никогда, никогда в жизни не будет искать его!       Но, с другой стороны, если его идут убивать, то, наверное, не стали бы предупреждать об этом?       Он придёт через десять минут. Доппио посмотрел на часы - шесть из них уже прошли. Он резко встал, схватил стул и поставил его у окна. Собрал волосы в низкий хвост, оставив челку наружу. В целом, Доппио выглядел мило и был доволен своим внешним видом - все детёныши животных выглядят мило, чтобы хищникам было жалко их убивать.       Оставалось только надеяться, что этот хищник поддается общим правилам.       Доппио сидел на стуле смирно, спиной к выходу, лицом к окну, руки сложил на колени. Несмотря на то, что одни только мысли об этом человеке наводили страх, Доппио позволил себе маленькую хитрость - он поставил на прикроватную тумбочку зеркало. Если кто-то встанет за его спиной, то через зеркало он увидит этого человека. Конечно, этот "кто-то" догадается, что Доппио поставил зеркало специально, и Доппио не строил иллюзий насчёт реакции. Но с самым невинным видом собирался сказать, что это случайность, даже расчёску положил для достоверности.       Задекларированные десять минут прошли. Доппио глубоко вздохнул, но рисковать и оглядываться не стал. По опыту их первой встречи, этот человек может появиться неожиданно и незаметно, и кто знает, что он вытворит, если Доппио ослушается его. " - Мы два года жили в страхе и ужасе, - кричал уродливый мужик, удерживая Доппио за шею. - Когда мы получили ту посылку с Сорбетом, чье тело он расчленил и забальзамировал, нашему гневу не было предела! Но теперь мы возьмём с Босса все, что он нам задолжал за эти два года ненависти и унижения!"       В процессе путешествия до отца Доппио слышал о нем много страшных историй. Бруно старался огородить паренька от этих разговоров, но мальчишка все равно мотал на ус. В голове выстроился образ холодного, жестокого и беспощадного человека, от которого тряслись коленки. Меньше всего в жизни Доппио хотел бы встретиться с подобным типом. - Закрой глаза, - неожиданно раздалось за спиной.       Доппио шумно выдохнул и повиновался. Вот опять, откуда и когда он появился? У него явно есть какая-то странная способность, такая же, как у Бруно или Джорно, только ещё более жуткая. И, должно быть, невероятно опасная. Человек прошёлся куда-то влево, оттуда до стола, затем оказался за спиной парня. Доппио почувствовал запах его парфюма - приятный, с древесными нотками. Неожиданно пареньку подумалось, что этот мужчина должен быть красивым. - Я могу открыть глаза? - прохрипел Доппио. - Можешь. Но не оборачивайся.       Стройные кисти с длинными пальцами оказались на его плечах, в этот раз без перчаток, и Доппио отметил красивые, аккуратные ногти правильной формы. Парень метнул взгляд влево - зеркало лежало на тумбочке отражающей поверхностью вниз. Вот черт! Он заметил это ещё до того, как подойти к Доппио! Какое-то время этот псих стоял у двери и разглядывал комнату, не иначе!       Тем временем, этот человек огладил его плечи, провел руками по волосам, и намотал одну из прядей себе на палец. И он явно не собирался начинать диалог первым. - Я могу задать вопрос? - решился Доппио. Это все явно надолго, смысл теперь бояться его? - Задавай. - С тем условием, что вы ответите на него, - добавил Доппио, поддавшись торсом чуть вперёд, чтобы сбросить чужие руки. - Не обещаю, - сзади раздался смешок.       Раздался скрип, затем стук - монстр поставил стул прямо за спиной у Доппио, и плюхнулся на него. Руками больше не лез к парнишке, и ладно. - Я обнаружил у себя след от укола, - начал Доппио. - Что мне кололи? - Ничего.       Доппио поежился. Наверное, он слишком грубо оттолкнул его, и теперь диалога не получится. - Если что, я не хотел вас обидеть. Просто вы для меня чужой, я не знаю вашего имени, и не видел лица, и мне немного неприятно, когда вы меня трогаете. Простите, если что, - блеял Доппио.       Короткий смешок. Ага, обиделся он, конечно. Да он просто смеётся над Доппио! - Если мне ничего не кололи, откуда этот след? - Доппио тоже решил быть кратким. - Брали кровь для ДНК теста. - Какой результат? - Девяносто девять процентов вероятности отцовства. - Ясно.       Итак, для этого психа Доппио - родной сын. Его мама, прекрасная мама действительно была только с одним мужчиной. Его милая мама не зря обиделась на старика Периколо, она была верна и честна со всеми. - Охренеть... - Доппио схватился руками за голову. - Она семнадцать лет хранила тебе верность... Зачем? Вся жизнь насмарку... - Не знаю. Я не просил.       Хотелось встать и врезать ему. Но, зная эту его способность, он исчезнет раньше, чем Доппио успеет разглядеть его харю. - Что теперь со мной будет? Для чего я тебе?       До Доппио только сейчас дошло, что он перешёл с ним на "ты". Тело билось в мелкой дрожи, и он сжал свои руки в кулаки. Но чудовище за спиной молчало, сидело спокойно, хотя Доппио чувствовал его тяжёлый взгляд. Мама рассказывала, что у него яркие, зелёные глаза, с настолько крохотными зрачками, что они кажутся полностью лаймовыми. - Так что? К чему мне готовиться? Чего ожидать?       Мужчина тяжело вздохнул. Надо же, монстру тоже диалог даётся нелегко. - Если я скажу, что люблю тебя, это будет враньём. Я не подозревал о твоем существовании, и не испытываю ничего, кроме растерянности. Хотя ты мне нравишься в целом, - он снова хмыкнул. - Того факта, что я твой родной сын, недостаточно? - фыркнул Доппио. - Но, если честно, мне не нужна твоя любовь. - Не сомневаюсь. Тем не менее, ты действительно мой сын. И, - он встал. Доппио почувствовал его тяжёлое дыхание у себя на ухе, отчего стало жутко. - Если бы ты был женщиной, то закончил бы быстро и плохо. Очень плохо.       Его шепот плавно перешёл в шипение. Рука снова оказалась на плече Доппио, но вместо легких поглаживаний с силой сжала его, что парень вскрикнул от неожиданности. - Ты - мальчик, юноша, вырастишь и станешь мужчиной, - продолжал шипеть псих. - Возможно, ты сможешь стать достойным наследником, если у меня получится выбить из тебя нежное воспитание твоей матери. Хотя я довольно молод, чтобы думать о таких вещах. Возможно, я придумаю что-нибудь ещё. Я не знаю, зачем ты мне, но раз уж ты есть... То будь.       Он резко встал. - Я могу увидеть тебя? - спросил парень. - Сейчас - нет, - отрезал мужчина. - Пообщаемся лицом к лицу, когда будем у меня дома. Пока сиди тихо. Антонио к твоим услугам. Но учти, он не знает, кто я; думает, что я просто владелец отеля. И, если вдруг у него появятся странные мысли, вы оба трупы, ясно? - Я ничего о тебе не говорил! Я сам ни хрена не знаю! - Тебе же лучше. - Ну, хоть как к тебе обращаться-то? - Доппио был готов заплакать. - Я вроде как твой отец, - из его слов снова засочился яд. - Называй меня так. Через две минуты можешь оборачиваться.       Он исчез так же неожиданно, как и появился. ***       Ещё пять дней Доппио провел в этом номере. Так называемый отец больше не приходил, но два раза звонил. Спрашивал, как Доппио себя чувствует, все ли у него есть, и пожелания на будущее. - Я бы хотел больше с вами не видеться. Это возможно? - Нет, - он засмеялся в голос. - Но могу предложить резиновую женщину. - Вам доносят все, что я говорю. Верно? - Это входит в его обязанности.       Его голос (голос отца) все это время был весёлым, и даже казался приятным. Но в ушах Доппио всё ещё стояло шипение с реальной угрозой, и эти слова "закончил бы быстро и плохо". То есть, будь у него дочь, он бы ее убил? Значит, псих очень хочет видеть в сыне такого же, как и он - жестокого, дерзкого, наглого. А значит, если псих прознает, что Доппио мало того, что мягкохарактерный, так ещё и гей, то будет в бешенстве. Почему-то мальчишка был уверен, что к секс меньшинствам отец относится крайне негативно, ведь в бандитских кругах такое не поощряется.       Антонио пришел неожиданно сам, без звонка от Доппио. - Господин велел вам собирать вещи. В течение часа вы должны быть собраны. Вам запрещено забирать с собой незначительные предметы, вроде прочитанных журналов и просмотренных фильмов. Так же запрещено забирать одежду, в которой вы прибыли к Господину. Все остальное можете сложить в этот чемодан.       Доппио присвиснул. Чемоданчик совсем крохотный, туда поместится только треть от того, что у него есть сейчас. - Полотенца, косметика, постельное белье остаётся здесь. - Так оно же гостиничное, - фыркнул Доппио. Совсем его за деревенщину держат! - Нет, - помотал головой Антонио, - Господин покупал это сам.       Доппио стало грустно. Значит, этот человек хотя бы пытается о нем заботиться. Наверное, в его словах есть правда - невозможно полюбить просто за факт родства, и ему нужно время, чтобы привыкнуть к Доппио, найти с ним общий язык. Каким бы человеком он не был, мама его любила; и Доппио надо постараться сблизиться с отцом. - Телефон тоже остаётся здесь, - прервал его поток мыслей Антонио. - Вам будет дан новый.       Доппио кивнул. Мысль о том, что этот номер обустраивал для него отец, вызвала в нем лёгкое и странное чувство нежности. Он - действительно жуткий человек, но, возможно, именно с Доппио он будет... Нормальным?       Парнишка сложил одежду, которую купил отец, оставив штаны и футболку из прошлой жизни в шкафу. Очевидно, что отец не хочет, чтобы Доппио принес с собой что-то от того времени, которое миновало с жизнью матери. Как он сказал? "Если у меня получится выбить из тебя нежное воспитание твоей матери". О методах воспитания Доппио даже думать не хотел. Но впервые задумался о двух вещах. Первая из них - у его отца нет больше детей, во всяком случае, тех, о которых он знает. И вторая - он не женат. Кольца на руке не было, да и в браке он бы обзавелся наследником в любом случае. И эта фраза про дочь - этот мужчина явно ни во что не ставит женский пол. Отсюда такое отношение к матери Доппио, его не растрогало то, что эта женщина семнадцать лет ждала его.       Как только Доппио задумывался об отношении отца к матери, то начинал злиться. С другой стороны, злиться было не на что - отец нашел глупую девочку, которую можно было трахнуть, и сделал это, в силу возраста не позаботившись о презервативе.       Закончив собирать вещи, Доппио кивнул Антонио, и тот провел его к выходу. Уже в лифте парень понял, что все это время почевал на двенадцатом этаже. - Он живёт в апартаментах или частном доме? - обратился парень к Антонио. - Я даже не знаю, как он выглядит, - Антонио неожиданно улыбнулся. - Платит исправно, и ладно. - Понятно. - Но он переживает за вас, - вдруг заговорил Антонио, - этот отель принадлежит ему, и на момент вашего пребывания здесь удвоили количество охранников. - И как я должен реагировать на это? - устало спросил Доппио. - Не знаю. Я не должен был это говорить. Просто мне показалось необходимым сказать это. Человек он суровый, но за ним как за каменной стеной. Я работаю на него уже шесть лет и ни разу не пожалел об этом решении. - Надо же, впервые слышу хвалебные речи в его адрес.       Они в абсолютной тишине спустились на лифте в холл, прошли рецепшн, и вышли на шумную улицу. - Сейчас таксист отвезёт Вас на вокзал. Там вы пройдете через все пути и выйдете на другой стороне. На Ваш новый телефон поступит СМС с номером автомобиля, на который вы сядете, дальнейшие указания получите позже.       Антонио погрузил чемодан Доппио в багажник, протянул ему новый мобильный, и пожелал удачи. Доппио благодарно кивнул - все-таки Антонио почти десять дней подтирал ему сопли.       Оказавшись на вокзале, Доппио понял, зачем его сюда отправили и почему именно в это время. Прибыли одновременно поезда с Турина и Неаполя, и народу было немерено! Мальчишка весь исчертыхался, пока добрался до южного выхода. В такой толпе, даже если кто и следил за Доппио, шансов догнать его просто не было. Как только он оказался на парковке, на телефон сразу пришло сообщение - все тот же неопределенный номер написал цвет, марку и номер автомобиля, в который следовало сесть Доппио. Парнишка испуганно закрутил головой по сторонам - откуда так называемый отец узнал, что сын уже на парковке?       Нужный автомобиль нашелся у самого выезда - представительская марка с затонированными стеклами, за рулем сидел человек в солнцезащитных очках. Доппио устало погрузил багаж и уселся сам. Интересно, это последнее авто на сегодня или нет? И не собираются ли его сейчас отправить, например, в аэропорт? Заднее сиденье и водительский отсек разделяло стекло, и Доппио не мог спросить что-либо у водителя. Зато тот вопросительно уставился на него. - Что? - Доппио развел руками.       Водитель указал куда-то пальцем, и Доппио стал оглядываться по сторонам. Между сидений обнаружил пухлый конверт - вот что имел ввиду водитель, когда пялился на него. Внутри оказалась записка, что было вполне ожидаемо, и ключи. Доппио развернул бумажку, она так же, как и предыдущие, была напечатана на принтере. Зато отец нашел форму обращения к сыну - мой милый Доппио. "Мой милый Доппио! Это - ключи от дома, в котором мы с тобой будем жить. Тебя высадят у двух бревенчатых домов под номерами двадцать семь и двадцать девять, там под садовым гномиком будет инструкция, куда идти дальше. Дождись, пока водитель уедет, убедись, что ему тебя не видно. Если спросит тебя о чем-то, скажешь, что ждёшь следующую машину. Записку забери с собой."       Вот же конспиратор хренов! Интересно, уходить из дома и возвращаться ему придется такими же окольными путями?       Доппио смотрел в окно. Место, куда его везли, находилось в горах, с видом на море. Доехав до верхней точки, водитель остановился. Доппио же достал чемодан из багажника и стал послушно ждать, пока машина уедет. Водитель действительно стоял какое-то время, затем опустил стекло. - Так тебе помочь может чем? - услужливо поинтересовался он. - Нет, спасибо, за мной приедут, - Доппио улыбнулся.       Водила моментально потерял интерес к мальчишке и резко уехал, даже не попрощавшись.       Доппио подошёл к бревенчатым домам. Под одним из гномов и впрямь оказался пакет, в котором снова лежала записка. "... Между домами узкий проход, едва заметный, скрытый листьями деревьев. Проходишь через этот проход и ты выйдешь на другую улицу, лицом упрешься в одиннадцатый дом. Подойдёшь к этому дому, на лавочке возле него написана цифра - это номер моего дома. Тот мобильник, что тебе дал Антонио, оставь здесь."       То, что его отец назвал проходом, однозначно назвать так нельзя - там были заросли травы по середину бедра, и густые ветви деревьев. Чертыхнувшись, Доппио полез в них. Эта линия домов стояла вплотную друг к другу, местами они смыкались заборами, и парнишка был на сто процентов уверен, что в длинной скобе больше зазоров нет. Доппио без проблем бы прошел эти заросли, если бы не багаж. Но где-то в глубине души он был рад, что отец разрешил взять ему самый минимум из того хлама, коим он обзавелся за десять дней в отеле. Даже размер чемодана ему выбирали, скорее всего, с учётом этого прохода. Пройдя середину пути, он с ужасом обнаружил, что зазор сужается. Идти пришлось бочком, волоча чемодан рядом. Ветви лезли в лицо, царапали кожу, и Доппио придумал кучу ругательств в отношении паранойи отца, пробираясь через заросли. Но все плохие слова выветрились из головы сразу, как только Доппио выбрался из междомовой щели. Это было лучшее место, что он видел в своей жизни - он стоял на краю скалы, перед ним расстилался вид на море, на берегу которого стоял крохотный собор. Дома стояли редко, на большом расстоянии друг от друга, а на лавочке краской выведена цифра пятнадцать.       Доппио завороженно плелся наверх. Дом номер пятнадцать находился на самой высокой точке, а ниже, где берег моря, летали чайки. Какой прекрасный вид будет у него из окна! Шум моря о скалы будет будить его по утрам, а красивый закат убаюкивать. Если бы только этот урод любил маму и позволил ей пожить в таком прекрасном месте!       Никто и никогда не сказал бы, что в таком маленьком (относительно остальных домов) и миленьком домике живёт мафиози. Двухэтажный дом из белого кирпича с красной крышей окружал витиеватый забор, который обвило какое-то растение. Окна с деревянными резными ставнями, крыльцо с причудливыми перилами, а на двери - колокольчик. Доппио дёрнул дверь калитки - не заперто. Отметил наличие парковки рядом с домом, большие качели на территории, и пруд. И очень, очень много растений. Этот дом похож на дом какой-нибудь бабули... А что, если его отец живёт с родителями? Вдруг у Доппио есть бабушка и дедушка с отцовской стороны? Родители матери живы до сих пор, но ввиду ее ранней беременности разругались с ней и перестали общаться, и внуком никогда не интересовались. Домик выглядел таким ухоженным, что без женской руки тут не обошлось. Или, все таки, у Доппио будет мачеха? Ему будет тяжело найти общий язык с женщиной, которую любит отец.       Ключ легко вошел в замочную скважину и провернулся. Внутри стоял запах сиреней, в просторном коридоре Доппио обнаружил скромные синие тапочки. - Для меня выставил их, - пробубнил парень. - Для тебя, - донёсся голос из темноты.       Доппио вздрогнул. Коридор заканчивался широкой аркой, которая вела в гостиную. И только сейчас он обнаружил, что в темноте на диване сидит мужчина с яркими, как у кошки, глазами. - Снимай обувь и проходи сюда.       Мальчик глубоко вздохнул. Вот оно, знакомство с отцом лицом к лицу, которого он и хотел, и боялся одновременно.