Ты открываешь дверь давно опустевшей квартиры

      Ты открываешь дверь давно опустевшей квартиры, оглядывая знакомые стены, которые неожиданно уже стали тебе чужими. Какое необычное ощущение, словно мгновения детства вновь и вновь проносятся у тебя перед глазами, желая напомнить тебе о временах, в которых ты была счастлива.       Все в пустую, счастье давно перестало быть твоим вечным спутником, отказавшись от бледнолицей девочки, которая впервые ощутила боль несколько лет назад и стала с ней лучшей подругой.       Мокрая трасса, пьяный водитель, скрежет колес и запах паленной от резкого торможения резины. Вы ехали с семейного ужина, твои голубые большие глаза полны радости от бабушкиной ласки, а на щеке все еще красуется след от ее помады. Секунда, даже меньше, и счастье сменяется на боль, на боль во всем теле, особенно в ноге, которая осталась зажата между обломками вашего небольшого синего автомобиля.       Но тебе еще повезло, ведь сломанная в нескольких местах нога и ссадина на щеке — это сущие пустяки по сравнению с состоянием твоих родителей. Ты видишь, как мать захлебывается кровью, которая пульсирующее вытекает из ее рта, а огромный осколок стекла буквально располосовал ее грудь и остался торчать в ней. Смерть от потери крови и травм несовместимых с жизнью. Именно это потом напишут врачи в отчете о вскрытии.       Отец сидит рядом. Он никогда не любил пристегиваться.       - Если смерть неизбежна, то зачем пытаться ее остановить? - постоянно говорил он, перед тем как спокойно сесть на пассажирское сидение и прибавить музыку погромче.       Как оказалось, папа был прав. И сейчас его грудная клетка вместе с остальными органами буквально представляла собой одну большую вмятину. Вывернутые наизнанку ребра с ошметками мяса и еще пульсирующее сердце, выглядывающее наружу. В отчете та же надпись, что и у мамы.       А тринадцатилетняя девочка кричит от страха, шок не позволяет обращать внимание на сломанную, изувеченную ногу. Она рвется вперед, к истерзанной машине, которая больше не подлежит ремонт, и продолжает звать уже мертвых родителей.

***

      Ты сухо, практически злобно усмехнулась, делая шаг вглубь квартиры, похрамывая и интуитивно придерживая руку на бедре, в котором сменили сустав и вставили железку, чтобы облегчить твою жизнь. Ты не была здесь с момента аварии. Светлая, уютная квартира сменила свой облик на мрак и пустоту. Здесь раньше жила твоя бабушка.       Тогда на похоронах она только и сказала тебе.       - Не реви, их уже не вернуть. – ее будто подменили, потеря дочери тяжело сказалась на уже не молодой женщине. Но вскоре она последовала за своим ребенком. Обширный инсульт, месяц реабилитации, и вновь инсульт.       Тебе было шестнадцать, когда второй раз ты стояла на кладбище, в своем длинном черном платье, ловя капли серого осеннего дождя, который помогал тебе скрывать слезы.       - Я не буду реветь, ба. – сказала ты, вытирая рукой красный нос. – Вот я и одна…

***

      Сейчас тебе восемнадцать. Жизнь не переставала идти под откос, вновь и вновь продолжая преподносить тебе все больше боли, но ты не переставала бороться. Ради родных, которые смотрят на тебя с Небес, и тех, кто оставался здесь в мире людей.       Но у каждого есть свой предел, и твой предел настал сегодня. Ну или вчера, ты еще не определилась, что было последней каплей в твоем безмерном сосуде, которая смогла разорвать его на куски.       То ли увольнение с работы, которая кормила тебя и позволяла оплатить техникум. То ли проблемы с учебой и угроза отчисления. Или может быть смерть твоей подруги, которая так неосторожно решила сократить свой путь домой и нарвалась на насильника.       Ты смотрела на ее изуродованное этим больным ублюдком тело и могла узнать только широко раскрытые глаза, цвета грозового неба, ведь все остальное лицо представляло собой лишь месиво и сплошные гематомы, которые переходили на шею и ниже.       Ты не могла оторвать взгляд от некогда родного лица, от своей родной девочки, благодаря которой продолжала бороться и идти вперед. Только она была с тобой в годовщину смерти родителей и бабушки, только она устраивала тебе сюрпризы на день рождение, которые ты так терпеть не можешь. Только она…       А теперь все, ты точно, определенно, безоговорочно одна.       Вновь сухая ухмылка и пламя от зажигалки, отбрасывающее скупые тени на желтоватые стены.       Ты начала курить после аварии. Да рано, но что поделать, такова эта чертова жизнь. Сначала пряталась по подворотням от бабушки, а после в открытую курила у ее могилы, ведь что она может сделать, раз уже мертва? Правильно, абсолютно ничего.       Вот и сейчас ты медленно стряхиваешь пепел в ее любимый цветок, который изредка заходишь поливать. От этого движения рукав кофты задирается и являет свету выпуклые белые полосы, «украшающие» твое предплечье. Нет, о суициде речи не шло, просто так легче было глушить мысли и душу, отвлекаясь на физические терзания.       Подруга всегда тебя ругала, вновь и вновь меняя повязки на некогда нежной коже. Она была твоим лучиком, а сейчас уже все, ни укора, ни помощи, только смерть.       Докурив, ты так и швырнула окурок на пол. Плевать, может потом уберешь, а может и нет.       Вялые шаги в ванную комнату, шум воды, бегущей из крана, и вот уже пар заполнил помещение.       Ты стягиваешь одежду и залазишь в кипяток, но легкое покалывание по коже только успокаивает, ведь боль так и осталась твоей спутницей и вечной подругой.       Полежав еще с десяток минут, ты окончательно приходишь к верному для тебя одной выводу. Рука тянется к сумке, которая безвольно валяется на кафельном полу, и достает тоненькое, всегда острое лезвие.       Не думая, делаешь длинные ровные полосы вдоль синеватых вен и чувствуешь, как холодная, по сравнению с водой, кровь начинает стекать по твоей коже. Незабываемо.       Тело немеет, конечности перестают слушаться, и руки медленно опускаются в воду. Ты морщишь нос от резкой боли и попадания воды в рану, но просто понимаешь, так нужно.       Глаза закрываются, сознание медленно покидает тело, стремясь убраться подальше из этого мира. Ты умираешь, думая, что скоро обретешь покой и встретишь всех тех, кого тебе так давно не хватало.       Через несколько часов тебя найдет соседка, которая пришла попросить соль. Забавно, приди она пораньше, или ты позже, все могло бы поменяться, но такова судьба, как сказал бы твой отец.       Скорая, полиция, разбирательство и поиск предсмертной записки, которую ты так опрометчиво забыла написать, а может просто не хотела.       Сейчас твою бессмертную душу волновало только одно, встреча с теми, кого ты потеряла. И вот она, тяжелая, каменная дверь со странными узорами и надписями. Ты не можешь их прочесть, в твоем захудалом колледже не преподавали латынь. Громкий скрежет, и тебя впускают внутрь. Сначала тебя переполняет восторг, а потом резкое понимание сделанной тобой ошибки.       Перед глазами не вечнозеленые поля с мягкими овечками, а реки лавы и пробирающие до костей крики мучеников.       Ты проиграла этот бой, эту жизнь, сделав неверный последний ход. Твоему королю поставила мат пешка, ведь самоубийцы не попадают в Рай.