Иносказание

      Пещеры Ру-к’лакса — почти что забытое представителями всех возможных рас и стран аномальное геологическое явление, расположенное далеко за полторы тысячи километров к северу от Союза городов-государств Карнассус. Это были не обычные пещеры, а целая система невероятных по объёму подземных пространств, некоторые из которых достигали нескольких тысяч кубов, вероятно, благодаря чьей-то магии, созданной и поддерживаемой до сих пор. Древние чары, наложенные непонятно кем для большинства жителей нового мира, давали свет редкой флоре и фауне этого подземного чуда. Животные и растительность состояли в основном из уменьшенных копий классических обитателей умеренных лесов, таких как волки, лисицы и олени, наряду с необычными пепельными и фиолетовыми растениями, достигающими роста от обычной жухлой травы до исполинских псевдо-деревьев.              В центре этой системы находилась не менее удивительная, чем вся Ру-к’лакса, пещера. Она была лишена всякой жизни, а искусственный свет в ней лишь нагревал пространство до невыносимых температур, давно превратив её в пустыню, раздираемую песчаными бурями.              Именно в середине этого поистине странного места предавалось отдыху довольно любопытное существо.              На песчаной почве мертвым грузом лежала многотонная туша существа длиной примерно полторы сотни метров. Точнее, это уже была не туша, а иссушенная мумия некогда, вероятно, красивого монстра. Оно имело крупное туловище, четыре ноги, хвост, крылья и очень длинную шею. Весь этот труп покрывал слой чешуи белого цвета. Если бы не исходящие от него структурированные эманации некроэнергии, которые почувствовали бы любые живые существа, можно было бы сказать, что это просто останки умершей некогда огромной твари. Но, к сожалению или к счастью, это отнюдь не так.              Пустые и черные глазницы огромного вытянутого черепа загорелись синими кострами света. Буквально сыпясь песком, тело начало движение, вставая в позу полулежащего на брюхе животного, напряженно вытянув свою шею вперёд.              Вопреки всем законам природы, вопреки уже, казалось бы, наступившей смерти — мертвый дракон взревел. В этом рёве была такая тяга к жизни, которой не сможет похвастаться даже самый живой из живых. Мертвец желал вновь коснуться того, чего лишился.