Больше, чем дочь

      Каллены Беллу приняли очень хорошо, на что поначалу она не надеялась. С ними у неё были хорошие отношения, а с уж с Элис, видящей будущее, и с Карлайлом, заставшим многих исторических личностей и музыкантов с художниками - тем более. Так же хорошие отношения у неё сложились и с Эдвардом, которого девушке было непривычно называть отцом, на чём сам Эдвард не сильно-то и настаивал, понимая, что девушке сейчас очень тяжело, ведь за последние несколько дней в её жизни произошли изменения. Как-то гуляя по лесу после удачной охоты новоиспечённый отец спросил: - Так как же ты жила все эти годы? - Я с рождения жила в приюте. - ответила Белла. - Воспитатели говорили, что меня подкинули на порог приюта тринадцатого сентября, и именно в этот день я праздновала свой день рождения примерно до шестидесяти лет. Дальнеший дни рождения я за настоящие уже не считала. Жила я поначалу не очень хорошо. Работники приюта были добрыми и отзывчивыми ровно до тех пор, пока не сменилось руководство. Потом жизнь стала плохой, и я сбежала из приюта. Несколько лет скиталась по миру, а позже встретила вампира-кочевника. Видимо, его не столько привлекла моя внешность, сколько запах. - У некоторых людей действительно очень пьянящий запах. - Говоришь, как эксперт. Эдвард вспоминать о годах бурной вампирской юности не любил, но Беллу всё-таки посвятил в эти подробности: - Я уже тебе говорил о том, что подхватил испанку, от которой чуть не умер благодаря Карлайлу. Он как-то обмолвился, что твоя бабушка догадалась, что доктор Каллен вообще-то вампир и попросила его обратить меня. До этого у него была мысль о создании преемника, но Карлайл не хотел проклинать тех, у кого есть выбор. И вот, встретившись с моей матерью, он снова вспомнил об этой идее. Ты скажешь, что ему наверняка было тяжело, как вампиру, ни разу не кусавшему человека, и будешь абсолютно права. Он едва смог подавить соблазн, чему и меня учил. Я бунтовал. Не хотел питаться только животными и сбежал. Во время побега я и узнал, что Рене умерла при родах, но не знал, кого она родила. Убив несколько десятков людей, я соизволил вернуться к Карлайлу и Эсми, которые приняли меня с распростёртыми руками и простили за весь этот бунт. Но не будем говорить обо мне. Теперь твоя очередь, Белла. Белла могла много чего вспомнить. Она помнила и об адской боли по всему телу, и о привыкании к новой жизни, и о смерти своего создателя, и о приходу к выводу о том, что убивать людей неправильно. Заканчивая рассказ, она пояснила: - Вообще-то, одно время я изредка баловала себя человеческой кровью, но через несколько лет полностью отказалась от убийств невинных людей. - И очень даже правильно поступила. - выразил своё мнение Эдвард. - Кстати, что ты знаешь о Вольтури? - Ты про тех странных парней из Италии, которые каждого новичка-вегетарианца переучивают? - Я так понимаю, ты с ними всё же встречалась. - Да, и мне это совсем не понравилось. Прожила я с ними меньше двух лет и благополучно уехала на историческую родину. Правда, Аро меня до последнего отпускать не хотел. - Дай-ка угадаю, это связано с твоим даром? - задал вопрос Эдвард. - Вероятно. Вот только всё дело в том, что я до сих пор не знаю, какой у меня дар. - Возможно, ты - щит. При нашей первой встрече я попытался проникнуть в твои мысли, но так и не смог. У Карлайла есть один друг, умеющий определять чужие дары. Думаю, с его помощью я и сам смогу кое-что прояснить. Через пару дней к Калленам в гости приехали Денали, тоже не плохо отнёсшиеся к Белле. Именно во время их визита и подтвердилось предположение о том, что дар Беллы - это ментальный щит, так заинтересовавший и одновременно испугавший великого и ужасного Аро Вольтури.