he (they)

- Что ты думаешь обо мне? В полуночном свете, пробивающемся через окно, бледная кожа, кажется начинается светиться изнутри ровно так же, как и белые ресницы. Кажется, что когда то кусочек луны или капля этого самого света упала на землю и из неё появился он... Хотя, это невозможно. - Думаю, что мог бы задать тебе тот же вопрос. По чёрным волосам проходится ветерок. Прохладный, со стороны окна, единственного источника света. Он прокатывается по комнате перекати-полем и оставляет за собой тишину, в которой слышно только дыхание. Это была уже четвертая по счёту бессонная ночь, которую они провели вместе, лёжа на кровати под чужой спортивной курткой. Под одеялом было слишком жарко, а без него - холодно, поэтому Чэн Сяоши, немного пораскинув остатками мозгов после работы, принял решение укрыть и себя и своего друга своей же курткой. Ему показалось это милым и даже, кажется, что вечно серьёзный Лу Гуан покраснел от этого. Только отвернулся, гаденыш, не дав Сяоши насладиться таким редким явлением. Без преувеличений, выдавить из Лу смущение иногда казалось сложнее нежели сражаться с сотней умелых бойцов или идти на своих двоих сотни миль, но в такие моменты это переставало казаться невозможным и заставляло Сяоши верить в свои силы. Лу Гуану же оставалось смириться и пытаться контролировать себя ещё лучше. Помогло ли? Может и да, но со временем он перестал чувствовать надобность в контроле. Чем дольше он был знаком с Чен Сяоши, тем больше понимал, что этому человеку он может открыться. Вряд ли он позволил бы ещё кому то вот так лежать на его кровати, рядом с ним, и обнимать как какую то игрушку. Серьёзно, Сяоши обнимался так, что казалось будто у Лу сейчас треснут ребра. Однако каждый раз он с облегчением убеждался, что с ним все в порядке. Чэн Сяоши всегда был таким. С самого первого дня их знакомства он расположил к себе одним лишь неунывающим видом и огнём в глазах. Это было тем, чего не хватало Лу Гуану. Кажется, он искал именно это... Только вот зачем - не знал. Просто искал. А когда нашёл - не отпустил. Раз за разом поступал ближе, соглашаясь на очередную глупость в чужой фотографии или на ну-пожалуйста-ещё-разочек-я-обещаю-слушаться-тебя-на-заданиях-партию. Сяоши трудно отказать. Особенно когда ему удаётся хитростью получить желаемое: заставить Лу Гуана подставить руку и дать пять, подначивать, дабы заключить какое нибудь глупое пари на миску лапши или стакан молочного чая. У Сяоши много способов обвести Лу вокруг пальца, но тот в свою очередь тоже не лыком шит. Серьёзно, иногда он становится настолько злым, что даже если и отпустит Чэн Сяоши в фотку, то обязательно сделает так, чтобы поставить того на место. Знает, что даже при своём буйном характере, тот помнит их правила. - Давай добавим четвёртое правило! - Сяоши чуть ли не слетает с лестницы со второго этажа, опираясь на стойку, за которой Лу Гуан тихонько чистил старую фотокамеру. Конечно такое заявление от Сяоши слышать странно. Лу Гуан уже прикинул в своей голове, насколько глупым будет это правило. Или опасным. Или глупым и опасным. - Нет. - Ты даже не выслушал! А обычно всегда слушал. Даже когда Сяоши думал, что нет. В тот вечер темноволосый юноша все не успокаивался и без умолку трещал обо всем на свете: о каком то новом способе проявки фото, новых фотокамерах, супер вкусном чае и десертах, отвратном вкусе лапши из доставки и о волосах Лу. Особенно бесило последнее. Сяоши не переставал липнуть к чужим донельзя белым волосам прямо по дороге до фотоателье и довёл до того, что они оба растянулись на тротуаре. Отделались порванным карманом одной из рубашек Лу Гуана, за который Сяоши вздумал схватиться, и подбитым боком Чэна. В него, кстати, коленом заехал Лу. Не хотел, но посчитал это кармой за чужую наглость. Однако звонкий смех Сяоши сразу же свёл эту маленькую аварию на нет. Смех... Лу Гуану казалось, что он может слушать этот смех часами, днями или неделями. Не совсем заразительный, но точно согревающий. От него вечно спокойное сердце Лу дергалось. Это он называл влюблённостью. А Сяоши называл клиникой. - Серьёзно, если у тебя проблемы с сердцем, то лучше к врачу, - Чэн Сяоши издевался с поддельно серьёзным видом, а сам тихо хихикал в локоть, наблюдая за темнеющим лицом Лу. - Заткнись, Сяоши, - почти что злился, но скорее негодовал. Не мог он злиться на своего сожителя, товарища, друга, напарника, коллегу. Может даже и парня. Правда, признание было немного странным. Они оба просто смотрели друг другу в глаза и все понимали лишь в них. В отражении, смотрящем с радужки глаз, глубоком взгляде и нежной улыбке. Пальцы переплетаются, а пульс медленно сливается будто бы в одну мелодию. Кажется, они даже видят красную ниточку на своих мизинцах, которая связывает их. Медленно касаются губами губ и забывают обо всем, прижимаясь тесней. Белые стены, белая ткань и чёртовы ремни, не дающие пошевелиться. Вокруг все такое по противному спокойное, что Сяоши хочется выколоть себе глаза. - Ты слышишь, Лу Гуан? - смотрит в такой же белый, противный потолок, подмечая, что цвет очень даже схож с чужими волосами. - Слышу, - говорит будто сам с собой, учитывая полную изоляцию и угнетающую тишину. Ни слова, ни звука. Только его собственный шёпот, рассказы о том, как он с неким Чэн Сяоши помогал одной особе в фотоателье и даже влюбился в него.

***

Лу Гуан - симптоматический психоз. Чэн Сяоши - органическое бредовое расстройство. Статус: никогда не были знакомы.