благословение

Когда всё было уже сказано и сделано, три тысячи призраков вернулось назад в Долину. Они, словно рой саранчи, обрушились на мир людей, сметая всё на своём пути подобно урагану. Ордена пали, многие лишились жизней, Ло Фумэн не знала подробностей: большую часть этого времени она провела, будучи не в своём уме или же без сознания, наполовину пленницей, наполовину гостьей Короля Скорпионов. Какую бы сделку Вэнь Кэсин ни заключил со скорпионами, она не была в это дело посвящена. Она лишь знала, что это было связано со спасением человека по имени Чжоу Цзышу, заключенного в темницу на севере, и что Вэнь Кэсин любил его. Для неё возвращение в Долину было облегчением, словно путь домой из долгого путешествия. Чжао Цзин был разоблачён и унижен, ничего больше в мире людей она не желала. В успокаивающей темноте огромных, гулких подземных залов её разбитая на тысячи осколков душа могла успокоиться. Время в них не имело прежнего значения, а воспоминания были блеклыми тенями, рассеивающиеся с первыми лучами солнца. Многие призраки ненавидели это место, скованные насилием и кандалами, напоминанием о том, что в глазах мира за стенами Долины они были даже меньше, чем люди. Находясь в Долине на правах госпожи, она смирилась со всем этим. Считать, что ты стоишь большего, чем этот мир уже дал тебе, — удел молодых. Но её огорчало то, что Вэнь Кэсин тоже был вынужден вернуться сюда, ведь выбор, что привёл его в Долину был не его решением, а её. Её единственное доброе дело, но не было года, когда бы она не задавалась вопросом, а правильно ли она поступила. Милосердие было не только спасательной верёвкой, но и молотом, зависшим над головой. Наблюдая за тем, как этот ребёнок рос в месте, где ничто не могло расцвести, видя следы от хлыста на его щеках и пятна крови на одежде, наблюдая, как он превращается в человека, которого невозможно прочесть, которого она не понимала, у неё было достаточно времени, чтобы подумать о том, не было ли её милосердие наказанием для того, к кому она его проявила. Был ли он и правда сумасшедшим? Был ли он таким всегда, или Долина превратила его в безумца? Может быть, настоящим милосердием было позволить ему умереть. Вот оно — бремя, что ты несёшь с собой даже после смерти. Политика Вэнь Кэсина, направленная на мир людей, согласие закрыть Долину Призраков, было хрупким равновесием. Счастье одного человека не имело особого значения. Вэнь Кэсин изменился едва заметно и в тоже время очевидно: он больше не хотел сжечь этот жестокий мир дотла. Ло Фумэн была рада этой перемене. Среди суеты в приготовлениях к свадьбе Гу Сян она пыталась понять. — А-Син, ты собираешь остаться здесь навсегда? — однажды вечером она осмелилась задать этот вопрос Вэнь Кэсину, расчёсывая его волосы. Только недавно он вновь позволил ей это, и они использовали эти украденные мгновения, чтобы вновь узнать друг друга. — Ещё несколько дней назад ты говорил мне, что собираешь уничтожить это место. Ты передумал? — Планы меняются; нужно быть достаточно гибким, чтобы подстраиваться под ритм жизни, — он смотрел на своё отражение в бронзовом зеркале, нахмурив брови, словно был озадачен тем, кого он видит в нём. — Ты сказал, что один человек показал тебе, что ненависть — клетка. Этим человеком был Чжоу Цзышу? Он твой возлюбленный? — А как ты думаешь, тётушка Ло? — весело спросил он. — Как я мог оставаться рядом с таким красивым человеком и не желать его? Как я мог, желая его, не попытать счастья? Как такой опасный человек терпел бы мои посягательства, если бы он тоже не желал меня? Его волосы казались шёлком в её руках, и расчёска скользила по ним легко, словно по воде. Движения были успокаивающими, словно ласка матери. — Опасный? — нахмурившись, повторила она. — Кто он такой? — А кто ещё мог бы стать достойным партнёром Хозяину Долины? — Ло Фумэн раздражённо фыркнула, и он рассмеялся. — Хорошо, хорошо, я скажу тебе: он глава усадьбы Четырёх сезонов, ученик Цинь Хуайчжана, друга моих родителей. А ещё он основал Тяньчуан. — Что? — расчёска в её руках замерла. — И этого человека ты спас? Ты пытаешься нажить врагов за пределами мира боевых искусств? У нас что, недостаток врагов здесь? — Не будет никаких проблем. А-Сюй позаботился об этом. А даже если и… — его голос стал резче, и в отражении женщина увидела, как расширились его глаза. — Я бы сражался со всем миром, если бы он попытался украсть его у меня. Он — любовь всей моей жизни, тётушка Ло. — Любовь — яд, — пробормотала она, продолжая расчёсывать волосы. — Ты можешь жить только после того, как тебя избавят от него. Вместо того, чтобы протестовать он мягко ответил: — Может и так. Я всё равно собирался умереть. Если я ему надоем, надеюсь, что он убьёт меня во сне, тогда мне не придётся расставаться с нашим общим сном. Ты знаешь, он весьма умелый убийца. Я бы ничего не почувствовал. Эти слова не стали для неё утешением, но она знала, что лучше не спорить с ним по этому поводу. Когда она была юной, она не прислушивалась к предупреждениям отца о Чжао Цзине. Ничто, кроме реальности, не смогло её переубедить. Поэтому она не стала спорить и решила просто присмотреться к Чжоу Цзышу. Он мог быть опытным убийцей, но он находился в Долине Призраков — её владениях в той же степени, что и Вэнь Кэсина. Она велела своим женщинам сообщать обо всём, связанным с ним, и внимательно наблюдала за ним, когда у неё была такая возможность. Он был очень красивым мужчиной, с этим нельзя было поспорить. Неудивительно, что Вэнь Кэсина тянуло к нему — ему всегда нравились красивые вещи. Но красота была всего лишь оболочкой, она хотела знать, что скрывается под ней. Она смотрела на него, когда он считал, что он один, и когда он был с людьми. Его глаза — гладко отполированный обсидиан, лицо, похожее на глыбу льда, холодное и твёрдое. Он проверял всё, оценивал каждого, отслеживая их передвижения, словно шпион, коим он и был. Вы бы не смогли ударить такого человека ножом в спину, не лишившись руки. Ло Фумэн не стала бы пытаться, не имея тщательно продуманного плана. Но в компании нескольких избранных — его ученика, Гу Сян и её жениха — Чжоу Цзышу улыбался и часть его льда таяла. С Вэнь Кэсином его лицо светлело, словно нефрит. В свою очередь Вэнь Кэсин менялся, когда они были вместе, становясь радостным и беззаботным. На пути к тронному залу Ло Фумэн частенько доводилось слышать А-Сюй! Его смех звенел, словно у ребёнка, совсем не похожий на безумный хохот Безумца Вэнь. Несмотря на то, что в Долину он вошёл, когда ему было семь лет, он вёл себя не по годам. Она никогда не знала его ребёнком. Конечно от внимания Чжоу Цзышу не ускользнуло то, что за ним наблюдают. Он терпел это несколько дней, прежде чем подойти к ней. — Вы пришли к какому-то заключению? — спросил он её. В его волосах была нефритовая заколка, которую она видела у Вэнь Кэсина — единственную вещь, что он принёс из мира людей. — Ты всегда знал, кто он? — Нет. Я понял это со временем. — И тебя это не беспокоит? Ты не против провести всю оставшуюся жизнь здесь? — Что он сказал вам обо мне? — прежде чем она успела ответить, он продолжил. — Есть то, что ты заслуживаешь, а есть то, что ты получаешь. Он не заслужил ничего из того, что с ним случилось, а я не заслуживаю то, что получаю сейчас, — лёгкая улыбка коснулась его губ, не та тёплая, которой он одаривал Вэнь Кэсина, но её было достаточно, чтобы смягчить черты его лица. — Хорошо, что вы присматриваете за ним. Я бы никогда вас не упрекнул за это. — Я не очень-то ему помогла, — вздохнула женщина. — Я могла бы сделать гораздо больше. — Вы уверены? Что ж, не моё дело — иметь мнение по этому поводу. Ответ на ваш вопрос: любить Вэнь Кэсина — всё равно, что упасть со скалы. До тех пор, пока я не достигну дна, я, по крайней мере, смогу узнать, каково это — летать. Так что, всё не так уж плохо. — Звучит мрачно. — Это не так. Мрачно — это то, что было раньше. Ло Фумэн пристально смотрела на него, прищурив глаза, пытаясь принять решение. Он был странным человеком, но таким же был Вэнь Кэсин. — Подожди здесь, — сказала она. «Здесь» находилось посреди продуваемого сквозняками коридора, вырубленного в горе. Она почти ожидала, что его уже не будет, когда она вернётся, но он всё ещё ждал её без намёка на нетерпение. — Возьми, — женщина протянула ему покрытую лаком шкатулку, которую он осторожно открыл. В шкатулке лежало два золотых браслета с драконом и фениксом, сияющими в свете факелов. Инь и ян уравновешивали друг друга, символизируя супружеское счастье. Браслеты были частью её собственных свадебных подарков, но ей не довелось носить их. Ло Фумэн не стала бы рисковать, передавая своё невезение другим. — Обычно они оба должны достаться невесте, — объяснила женщина. — Но в этом случае мне следует позволить вам двоим решать, что с ними делать. Чжоу Цзышу ошеломлённо покачал головой. — Вы должны отдать их А-Сян. Это её свадьба. — Мы оба знаем, что означает шпилька в твоих волосах. Не беспокойся о Сян-эр, она получит больше, чем парочку безделушек. Прими этот маленький подарок и считай его моим благословением. — Спасибо, — ответил Чжоу Цзышу, осторожно закрывая шкатулку. На мгновение черты его лица исказились, словно от внезапной боли. Ло Фумэн слышала от Гу Сян, что он очень болен, и почувствовала укол жалости к нему. Он поклонился, и она подождала мгновение, прежде чем позволить ему подняться. И они разошлись по сторонам, не произнеся больше ни слова. Некоторые договорённости нет нужды озвучивать.