Почему надо чувствовать?

Бросившиеся на баррикаду когорты, от конфликта чудовищно сильных существ, казались крайне целеустремлëнными в исполнении приказов. В глазах не было той злобы, лица хоть и сердиты, но по своему сдержанны, как и строй, которым они двигались. Можно сразу сказать, сложность предстоящего боя возросла в разы. Не волей берущий на себя ответственность участник каравана, понесёт её в полной мере, потому что от каждого лишнего взмаха, шага и выдоха, будет зависит жизнь рядом стоящего товарища, как было и будет. В этом они стали схожими с братьями из Экстепила. Страх такая орава внушала не дюжий, соответствующее напряжение льëт больше, чем само невидимое ведро. Трясущиеся руки или взгляд, неожиданно стал своеобразной общественной нормой. Крайнюю настороженность на караван оказывал отделившийся серебристый воин. Его два брата превосходили тень Чёрного Мага и теснили её без особой проблемы и сопротивления. Они знали на что способна его тьма, а если нашёлся тот кто способен стоять с ней на ровне, то проблемы колоссальные. Единственная надежда в этой ситуации двое предначертанных, и собственные руки, на второе следовало полагаться для собственной галочки, нежели действительной уверенностью. - Твою ж, что делать!? - Вертелась из стороны в сторону Ноэлль. - Сосредоточится, госпожа пари. - Стояла подле Пируру. - Но они совсем близко! - Хваталась она в панике за лицо. - Тогда сделай всё возможное, чтобы они не подобрались. Когда есть даже маленькая цель, становится легче думать. - Раскинул руки Ральс, выдавая в песок заклинание с чёрной на нём рябью. - Ловушка Аспида! Мигом песок приобрёл мягкий фиолетовый оттенок, отдавая чем то таинственным, возможно, смертельно зловещим. Довольно обширная часть вдоль стены окрасилась, а каков будет эффект непонятного заклинания, продемонстрирует неостановимые единым шагом и темпом гомункулы. Первые ряды бежали по песку, как ни в чем не бывало, не ощущая никакой разницы или ловушки. Так бы продолжалось дальше, если бы они не затормаживали, не зная почему. Темп приобрёл тяжелый отвратительный шаг, ступая по тёплому вязкому концентрату. Братья бежавшие за ними напарывались на первые ряды, толкая вперёд чуть ли не до падения. Последовало недоумевающие перекрикивание, в жанре, кто кого остановил, почему остановились, зачем обгоняют, и так далее. Какого было их удивление, когда они посмотрели себе под ноги, найдя ту чавкающую вязкость. Оказывается плоть слезала с ног, образовываясь в булькающую бронзовую лужу на костях. Неприглядная картина, нога ушла по щиколотку в песок, а зияющие на ней дыры доходят вплоть до колен, и продолжают растекаться увеличивая отверстия. С каждым мгновением нога теряет свой боевой функционал. Гомункулы в удивлении загалдели, пытаясь покинуть фиолетовую аномалию. Один попытался оторвать от песка ногу, из-за чего она надломилась пополам, и он полностью упал всем корпусом. Его крик последовал феноменальным эхом, он пытался бороться, но резко наступившая боль уничтожила все мысли, координация конечностей пошла крахом. Временный эффект притупления боли не дал сразу понять, что они находятся в ловушке, а если дал, то точно не такого уровня жестокости. Воины падали один за другим для последующих смертельных увечий. Руки расплывались в сальные капли, ногти отслаивались, как тонкая влажная кора с берёзы, пыльцы вслед за ними отпадали непонятным полу хрустом, полу чавком не следуя очереди нумерации. Нечего нельзя было сделать, тот кто стоит рядом в положении не лучше, если не хуже. Голова отчаянно поворачивалась просить помощи, но челюсть ничего не могла сказать, ибо гомункул упал на неё, зацепив ядовитые крупицы, которые разъедали ротовую полость, вследствие чего челюсть треснула пополам, заставив вытечь язык одновременно свисая двумя отвратительными ошмëтками. Даже попытка придержать обрубком сказать слово "Спасите" завершалась бессвязным хлюпающим звуком, доносящимся откуда-то из остатков гортани и дырявых прожжëных лëгих. Пустые глазницы выворачивало наружу, дышать миазмами кровавой каши собственного тела, мир не казался уже таким прекрасным как раньше. Но так было лучше, тем кому удостоилось оставить себе зрение могли проклинать всё что угодно до вечной бесконечной. Тело безостановочно умирало и отказывалось подчиняться, удержатся на чëм угодно возможном в наличии стоило огромных усилий воли, а перед глазами стоят живущие в такой же пытке братья. Ни один гомункул не мог выдержать данной агонии не закричав в моральном, духовном, или физическом плане, страдало в равной степени всё существо. Разъедало на мелкие острые частички броню, смешиваясь с плотью, плавая как яблоко в кашке, принося без того незабываемый спектр боли. Это субстанция шипящей каплей падала вниз, словно шмат мягкого сала на горячую сковороду. Нервные окончания спутывались между собой в клубок, чувствуя давящий на них слой мышц, соприкосновение костей и всего другого, чего они не могли почувствовать в обычной среде. Это отражалось безостановочной судорогой, нервы по структуре не могли быть так устроены, чрезмерные деформации, растяжения до невиданных форм, непрекращающиеся спонтанные разрывы, кипящая токсичностью плоть не предназначена для них. Любому терпению есть предел, и любая выдержка даст трещину, если буквально варится, зажариваться, и распадаться на части. Потому вопль невозможно сдержать. Те единственные из сотни попавших удостоились напоследок чести злобной агонии, рассмотреть то бездушное исчадие, которое сотворило сей чёртов бездушный ад. Его пустой бездонный взор запомнится вплоть до попадания в загробный мир, а ничего не выражающее лицо стало причиной такой ярости, что даже можно было отказаться от блага загробного, лишь бы досаждать ему в кошмарах вечность. Это максимально портило последние секунды жизни, для этого ублюдка бесчеловечные убийства десятков ничего не значит, на братьях от такого останется глубокая душевная рана. И вновь безудержные крики страдальцев закончились немым осуждением. Уже не секрет, что каждое новое заклинание Чёрного Мага вызывает бесконтрольный страх перед ним, и каждый раз его заклинание заставляло замереть на месте разинув рот. Никто никогда не мог помыслить, что такие ужасы могут существовать, а в особенности самому запечатлеть их в живую, не по одному разу. Войны хоть и случаются с участием магов, от которых гибнет не одна сотня, но не в этом мире. Та эпоха уже давно прошла, по настоящему сильного мага сложно встретить и те зверства бывавшие на фонтане давно стёрлись в анналах истории. Тёмные уже не вспомнят о них, а по современным реалиям, даже малая часть силы оказывает тонны влияния и заставляет трястись в отчаянии. Потому Ральсея по праву можно назвать ужасным тираном, которому служат аж сами демоны. Его спокойно могут окрестить самим дьяволом. Караванщик в первых рядах хотели бежать уже от самого мага, но увы не могли. Служители прибывали в полнейшем шоке и теряли сознания мгновенно, возможно трупный кислотный запах сыграл свою роль наравне со слабыми нервами. Ноэлль стоявшая с Ральсом не отрывала взгляд всё время, она бы опустошила свой желудок, но за сегодня он пустел не один раз, от чего позывов неследовало. Зато Пируру могла отдуваться за двоих, в этом она её не оставила. Сотни братьев гомункулов тяжело воспринимали такой масштаб своей же атаки. Старший не мог предотвратить всего на свете. Когда он бежал впереди всех, он на инстинкте остановился, когда услыхал грохот впечатанного Оникса, думая, что это мог быть ранен один из его братьев. Он сам возможно попал бы в эту тину, если бы не его чрезмерная забота, на которую он отвлёкся. Когда он повернулся было слишком поздно менять произошедшее. От сих до сих ему запомнился каждый вздох, каждый взгляд, каждый крик расплавляющихся братьев умолявших о помощи. Эта сцена не покинет его голову никогда, как и у любого другого кто её видел. Песок вновь перекрасился в обычный свой цвет, время действия заклинания подошло к концу. Но оставшиеся краски луж плоти и крови никуда не исчезли, оставляя напоминания, что с другими может произойти дальше, если те захотят подойти ближе к стене. Оплавленные копья, брони и кости с черепами ещё ярче предостерегали о возможной опасности. - Р-р-ральс?! К-как ты такое сделал... У-уму не п-п-постижимо! - Заикалась потрясённая Ноэлль. - Надо бы почаще использовать магию, пока они отвлекаются на прошлую, и самому избавится от этой привычки. Тëмная магия через чур завораживает. - Его больше волновал вопрос выживания, нежели глуповатый вопрос Ноэлль. - Ральс, я не об этом, почему ты убил стольких за раз и так жестоко!? - Размашисто тыкнула Ноэлль на красное поле. - Потому что это эффективно, и потому что я уже могу принять груз, с которым мне предстоит жить. - Не поворачивал маг головы, внимая за воином с топором. - Принять... Груз... - Слова услышанные Ноэлль, эхом отражались у неё в сознании, затем пошёл щелчок. - Вот оно... - В её глазах резко приобрелась новая нотка необъяснимой силы, которые потом поднялись на всю местность перед ней. - Ноэлль? - Ральсей мало что понял из происходящего с ней, когда повернулся на её слова, но готов был поклясться, что такой взгляд видел впервые. - О тьма... Т-твои глаза... - ... - Ноэлль его не слушала. Серебристый воин легкой поступью шёл вперёд, тихо, спокойно, с отрешённым видом. Подойдя к умершему брату, он посмотрел ему в открытые глаза. Жаль было брата, от него осталось половина торса, а сам он упирался на хлипкое копьё способное сломаться от любого дуновения. Старший понял, что его брат не нашёл покоя в загробном мире. Присев на корточки, он прикрыл ему глаза, дабы тот спал вечным сном. Тёплые пахнущие капли лица остались у него на руке. Он с печалью посмотрел на ладонь и крепко сжал её. - «Вы не достойны были такой участи... Пусть и мёртвым, но ещё можно оставить след на крови врагов.» - Поддавшись праведности, он окропил остатками с руки лезвия топора, придавая особое значение жертве младшего. Его голос был шёпотом. Также мягко как и старший подошли младшие, повторив тоже сердечное действие на ком могли. Не много конечно, но это наверное одно из самых верных решений, которое они могли сделать на последок павшим. - «Братья...» - Грудь старшего непроизвольно кольнула, созерцая на младших. - «Горжусь.» - «Это наш долг.» - Мягок сказал близ стоящий младший, кладя ладонь на сердце. - «Верно... Наш долг.» - Согласился старший ставая обратно лицом к стене. - «Значит вон он какой Чёрный Маг!? Жестокий убийца и хозяин демонической твари. Не понимаю, как такой позор может быть частью предначертанного и защитником?» - Громко говорил старший. - «Со свой задачей я справляюсь, в отличи от вас!» - Надменно перевела Пируру слова Ральсея. - «Не на долго!!» - Выкрикнул бешено старший, ели отбив неожиданный ледяной шип обухом. - Ноэлль!? - Встрепенулся маг. - Задрал его ор... - Её голос был холоден, а глаза потихоньку наливались белым светом. - Маловато для такого здоровяка, попробуем калибр побольше. Она подняла вверх руку над которой сверкающимися хлопьями стянулся воздух, собравшись в длинное острое копьё три метра длинной и кисть толщиной. Опустив руку в его сторону, то полетело очень быстро рассекая пространство на свист. Воин не ждал атаки, в шесть раз превышавшей предыдущую размером. Скорость ещё увеличилась, он не смог отступить, пришлось отбивать в лобовую топором, находящимся в более-менее удобном положении. Не подсчитав возможности второго мага в белом балахоне, его оружие не справилось с натиском, отклонив положение с головы до края левой щеки, разорвав её. Однозначно всё же было лучше, чем просто умереть. - «Чертовка!» - Прорычал старший с большим вселяющим ужасом из-за отсутствующей щеки. Рука непроизвольно коснулась того места. - Думаешь это всё? Я две недели от скуки собирала ледяные букетики, у меня теперь хватит контроля. - Презирала его Ноэлль, потянув руку на себя будто с верëвкой. - «Кхааа!» - Прикрикнул он от боли, держась за левый бок. Отбитое ледяное копья по приказу Ноэлль полетело обратно к хозяйке, которая его потянула, заставив вонзится в старшего гомункула. - Черная молния! - Поймал момент Ральс. - «Что за?!» - Выпучил старший глаза. Второе заклинание прошлось по нему полностью, из-за металлического нагрудника. Его контуры тела сопровождались указанными молниями, а сам он содрогался и кричал в судорогах. Заклинание было не точным, и вместо желанного сердца Ральсей попал в брюхо, но физических показателей старшего на удивление хватило выжить. - «Надменное отребье!» - Прейдя в себя слегка обуглившись, он топором разбил копьё и вынул со спины наконечник выбросив в даль. - «В АТА-А-АКУ!!!» Гомункулы только этого приказа и ждали, ломануться всем идеальным скопом на стены. Шаг твёрд, стойка прямая доска, клич незабываемо проносится по ушам царапая своим гамом. Осталось двенадцать метров для исполнения клятвы. - Не тут-то было, волна торсионной тьмы! - Противился приказу Ральсей, выкинув те два ужасных заклинания по разные стороны от себя. Огромные чёрные водовороты втягивали большое число гомункулов, как в эпицентр, так и с ближайших метров. Смерти последовали мгновенно на десятки, сферы из-за большего количества жертв больше походили на томатные блендеры, где разглядеть за валом крови и тьмы можно лишь отдельные кусочки расчленённых тел. Звук был бесконечно искажён, заклинанием словно открыли врата в гиену огненную, откуда и доносились столь душе раздирающие мотивы. - «Ублюдок, сдохни!» - Старший не смел сдерживать себя при таком зверстве, на эмоциях запустив луч света. Ральсею немного стало плохо, он использовал хорошее число заклинаний с сильным эффектом, тело не выдерживало обильной нагрузки. Как на зло луч направлен на него в таком состоянии. Проскользнувшая перед ним Ноэлль вскинула руки воспользовавшись защитным заклинанием. Перед стеной на три метра возник магический барьер, соединенный между собой звеньями морозных шестиугольников. Луч протяжным гудящим звуком сверлил барьер, заставляя поддаваться на трещины. Эта своеобразная игра в выносливость закончится одним исходом, либо смертью, либо спасением. Не желая уступать, предначертанная вкладывает все усилия из возможных. Потоки поднятого магией ветра трепали волосы и балахон, глаза под напором щурились, но она не сдастся. Лоб покрывался каплями пота, а сама олениха теснилась под невидимым напором назад. Руки с плечами зверски тяжелели, борьба заставляет её в напряжении сжать зубы и терпеть до изнеможения. Ставший сзади Ральсей, не дале ей скользить назад. Он опëрся на неё и своей рукой помог влить в её заклинание свою магию. То начало чернеть, а сколость барьера срастаться обратно. Старший не выдержал, световой луч истратил порядочно его сил, ещё и так долго держал. Да и объём луча был больше в три раза. Попытка убить Чёрного Мага того стоила, затраченных сил в случае победы было не жалко, но провал огорчил его. - Сейчас! - Подхватила побитое состояние старшего Ноэлль. Шестиугольники после её слов разъединились между собой на сотни стекляшек. Взмахом её руки они полетели в сторону гиганта. Не ожидавший атаки от защитного заклинания старший сразу с супился, прикрыв голову и туловище одновременно, топора на всё не хватало. Руки с ногами безостановочно резались под обильным обстрелом. Броня царапалась, а особо острые шестиугольники могли в ней застрять. Простояв так некоторое мгновение, заклинание прекратилось и старший смог поднять голову на сражающихся предначертанных с братьями. Как только Ноэлль бросила то заклинание, на неё из стены прыгнул гомункул. Не успевший замахнуться копьём воин был выпнут ударом копытом в грудь от Ноэлль, полетев со стены. Не став думать она сколдовала два коротких однолезвийных меча с длинную её предплечий. Они выглядели получше чем в прошлый раз, они стали более гладкими, в то время как лезвие стало более толстым и квадратным, с треугольным выпрямлением во внутрь похожим на крюк. Заметив сцепленные на краю стены пальцы следующего, она взмахивает по ним мечом в левой руки, срезая бронзовые пальцы, не позволяя забраться. Скользящим шагом в сторону она тянет меч провой руки понизу, затем вверх обрубая кисть последующего, перехватив правый меч в кинжальное положение, она со всей дури воткнула его в проблеск между шеей и плечом гомункула, посмевшего взобраться и насадить на копьё одного из караванщиков. Это было вторым убийством Ноэлль. - Грехи Немезиды! - Произнесенное заклинание чёрной плетью из его руки разбило голову гомункулу, выскочившего за Ноэлль. - Спасибо. - Без эмоций поблагодарила Ноэлль, повернувшись на убитого. - Неплохо ты его, разделить голову за раз это надо уметь. - А сама то, скачешь как бестия, ещё и препиралась. - Ухмыльнулся Ральсей. - Как я поняла, захочешь жить, без грехов не обойдëшься... - Хорошо сказано. - Согласился маг. - «Эй, про меня не забыли!?» - Взревел старший несясь как таран в из сторону. - Что орет, не понимаю... - Сухо посмотрела на воина Ноэлль. - Стеклянные шипы льда. Показав мечом на воина и стоящих гомункулов, перед ней формировались из тонкой корки кинжалоподобные сосульки, похожих чистотой на стёкла. Три десятка шипов убивали слабых гомункулов, пока воин только сильней сердился отбивая каждую на него летящую. Ральсей плетью атаковал воина, без того мешая отбиваться. Старшему удар пришёлся не вовремя, он обивал шип с права, когда его бьют с лева. Так Ральсею удалось прорезать глубокую рану с предплечья до плеча. Воин не останавливался даже от тяжелых ран и летящих шипов, добежав до стены он здоровым плечом пробил песчаное укрепление, войдя внутрь. Образовалась крупная брешь, вскоре сюда подтянуться братья, и караван зажмут в тески в собственных укреплениях. Складывалось всё очень плохо. Серебристый не смог никого зацепить своей атакой, все по направлению к нему слезли с баррикады, встречаясь лицом к врагу. - «Сколько проблем от парочки зазнаек, вы нас уже достали!» - Не превозмогал себя старший. - Все, орет и орёт. - Устала от него Ноэлль. - Хладовы копья! Три копья не уступающих размером, от которого получил рану, закружили возле белоглазой Ноэлль. - «Не пойдёт!» - Наперекос пошёл старший замахиваясь топором. Ноэлль было плевать что задумал гигант, копья идеально полетели в его сторону, а Ральей с боку помогал плетью. Максимально высоко замахнувшись топор вонзился в песок, взорвав область вокруг себя серебряным пузырём, рассеяв приближавшиеся копья и кончик плети на крупицы. - «Знайте своё место!» - Надменно улыбнулся старший. - Ральсей, оставь бугая на меня, тебе лучше заняться уроном по области, ты нужен не здесь. - Перехватила поудобней клинки Ноэлль дав совет. - Да как я могу, если ты одна будешь драться с ним? - Не понимал её Ральс стараясь уберечь. - Ральс... Пожалуйста положись на меня, хотя бы раз... - Её просящее лицо заставило Ральсея сжаться от противоречий. - ...Х-хорошо, но не думай проиграть ему, иначе я уничтожу весь этот фонтан. - Скрипя сердце принц ушел как того хотела возлюбленная. - «Хах? Неужели мне придется драться с девушкой? Стоп! Он же главная ударная сила, не позволю.» - Резко развернувшись в сторону убегавшего мага, он не заметил из-за этого прилетевший ледяной осколок в икру, остановивший его от поспешных действий. - Куда собрался? Этот бой между тобой и... *Скрии*, хех, и мной с Киарой. - Похлопала она по морде знакомого скорпиона наездника. - «Вот гадство...» - Ругался сквозь сжатые зубы старший. - «Вы поже...» - «А-а-а-а-а!!!» - «Не-е-ет, спасите!» - «Кожа плавится, она плавится!» - «Ноги! Руки! Они отваливаются, прошу убейте!» Серебренный развернулся на крики младших, плавящихся в фиолетовом песке Черного мага. Он перекрыл гомункулам проход через брешь, те кто снаружи и те кто успел недалеко пройти попали под его ловушку, сберегая Ноэлль от ненужной опасности. - «Не-е-ет, не снова... НЕ СНОВА!!» - Разгневался старший от увиденного, почувствовав на своей спине пару вонзившихся сосулек. - «Кха!!» - Кто то забыл что он посреди боя? Так я напомню! - Глаза Ноэлль засветились ещё большим холодным светом, пока вокруг её ног распространялся душистый иней. - «Кха-кха-кха!» - Откашливался он кровью, разворачиваясь к ней. - «Твоя смерть будет не быстрой!» - Сжимал он кровавые зубы. *** Оникс подвергался унижению, его били, пинали, жгли и швыряли, считая это правильным методом разговора сним. Причин объяснять зачем так с ним поступать уже были излишними. Факт того, что его терзают два гиганта собачей тактикой кружа вокруг него желая убить, просто правильно, а главное заслуженно. Тень забыла посчитать сколько раз получила по лицу или превратилась в блинчик, Оникс даже не мог уйти в песок, потому что братья поняли, что можно взборонить ударом всю область и вытащить его наружу. Летящий демон был легкой мишенью для шашпара с цепью. Сейчас его гениальная стратегия стала ни чем иным, как мусором. Едва уклонившись вправо от удара шашпара, Оникс попытался хотя бы раз резануть неважно куда. Его потуг был прерван ударом в бок, от которого он изогнулся формой тела. Цель была поменяна, руку деформировалась в косу и врезалась острым краем оставив рану в пять сантиметров, перед тем как его пнул главный на пару метров. Прошаркиваясь не первый раз по песку он наконец-то обрадовался. На развитых в процессе боя условных рефлексах, он деформировался в стоячее положении, моментом от туда сбежав. Он успел малость выучить манер их стратегии и боевых искусств. Как только Оникс оказывался лежачим, шашпар сразу бил его сверху, раз ли два. Если он не отбежит, его накроют в десятый раз. Вот и показался главный на пустом месте, когда тень сбежала, значит Оникс угадал. Но сейчас его одолевали другие мысли. - «Я попал, я попал, я точно попал! Наконец-то!» - Тараторил счастливый Оникс. - Чего эта тварь улыбается, его бьют до смерти, а он радуется? - Не понимал кулачный мастер. - Не думай об этом, демонов не понять... Но я думаю он просто отчаялся. - Сказал противоречиями главный. - Хм-м, возможно... Какого? - Воскликнул он. Кулачник обнаружил на месте пореза не пять сантиметров, а десять, кровь не идёт, наоборот застыла и по чернела. Оторвав участок пореза с плотью он его выкинул, оставив на руке дыру, которая уже нормально истекает кровь. Пронаблюдав за кусочком плоти, то почернело полностью, скукожившись. - Брат, у демона яд! - Предупредил он главного. - Мы осторожны, но куда ещё больше? - Обговаривал мысли главный. - Может настало время совместного удара? Если мы... - Спятил?! Это наш козырь, на одного его тратить абсурд, тем более на демона! - Знаю, но это необычный демон, это бессмертный демон из тьмы! - Г-гадство, видать брат прав... - Дёрнулся главный. - «Слышьте вы, фуфелы лысые, я устал от вас и ваших блестящих голов. Раз вы про козыри заговорили, то есть у меня один, который я не хотел тратить, но вы меня разозлили. Надеюсь Ральс не узнает, это должно было быть подарком... Эх-х, надеюсь он не заметит.» - Раз его никто не слышат, то какая разница с ними, или с собой он говорит. В Ониксе что-то изменилось, его цвет тьмы насытился, светящиеся ярко-розовые глаза стали ярче. - Брат, нет времени, демон усилился! Чувствуешь? - Обратился резко кулачник. - Вижу... Ладно давай! - Не выдержал давления главный. Достав полукруглые амулеты из под бронь, они оторвали их с верёвок, соединив половины между собой. Узоры заполнялись белым светом, рисуя врата в ни известно куда. - «Потом за руки подержитесь петушары!» - Крикнул на них Оникс, набирая обороты бега. Не успевший добежать пары метров Оникс заметил, как зона в которой находились братья и он сам потеряла цвет. Все выглядело серым, в замедленном действии, где даже звук был каким то приторно монотонным. Единственное что не потеряло цвета, его глаза озиравшиеся по сторонам. За спиной Оникса послышался грохот, обернувшись пред ним предстали врата из изображения на амулетах. Они были больше, чем двое братьев вместе взятых. Открывшийся толчком масса чёрных рук, всех форм, размеров, видов рас и полов, потянулась за Ониксом. - «Да как вы смеете? Неужели не видно?» - Ужасным эхом пророкотала тьма. После этого руки остановились перед ним будто разглядывая. Секунда, две дала им подумать и понять свою глубокую грубую ошибку. Те сразу же согнули к себе пальцы, подальше от него, и в знак извинения. Кажись они почувствовали страх. Молниеносно втягиваясь обратно, руки ухватились за края дверей закрыть их, после чего дверь исчезла, как и серость зоны. Устало вздохнув, помассировав глаза, Оникс посмотрел на ошарашенных братьев, которые остались в той же позе. - «Ваш козырь?» - Показал он большим пальцем туда где стояли врата. - «Жалко на сомом то деле. Думали бездна примет меня? Смешно. Но это простая тьма движимая заклинанием, она лишь действует по заложенному инстинкту. Применять на мне тьму тупая затея. Ну раз вы меня огорчили, вместо пяти и воспользуюсь ещё десятью, так будет справедливо.» По чёрному телу прошла густая водная рябь, сопровождаясь откуда то из нутри его грудины. Переливавшаяся тьма забурлила чаще, вырастив со спины, груди и плечей, плотные, преострые щупальца. - «Ну что? Раунд десять!!?» - Преодолела то расстояние тень за один шаг. Первый удар пришёлся по более слабому из братьев, хотя по некоторым меркам он очень силён. Ударив серединной щупалец, боец отправился кочевряжить песок, как он тогда делал с Ониксом. Тьма смаковала наступивший момент. Озадаченный главный не понял случившейся выходки, но на автомате замахнулся булавой по тени. Промах, демон ускользнул от него, кидаясь клыкастой улыбкой. Старший не думал останавливаться, он начал проводить серию ударов, которые в большинстве случаев шли сверху вниз, или сверху по касательной. Песчаный ветрище от его ударов шёл знатный, как и хлопки от промахов. Оникс уже прекрасно знал его атаки, пользуясь возросшей скоростью, он удачно уклонялся в последние моменты. Воин проводил удар за ударом, череда его взмахов никак не могли достать, хоть они были такой силы, что могли рушить здания одним ударом, да и темп его не мог позволить обычному смертному уследить за техникой владения шашпаром. Даже многотонный бульдозер пал бы за секунды под таким ужасающим натиском. Очухавшийся боец вернулся встрой вдарив по прямой потоком кольцевого магического ветра, сбившего демона с ног. Не терявший момента главный попытался расплющить противника, но был встречен сопротивлением из всех щупалец, ставших поперёк древка. Поднявшийся Оникс пользуясь случаем вдарил кулаком по высокому колену, выбив от туда сустав чашечки. Воин покосился на одну ногу, но его брат преградил проход к нему летящей цепью, которую Оникс миновал образовав в себе дыру. Резко соединив щупальца и руку в молот пока булава не среагировала, он вдарил по уху главного, отбросив того в сторону. Пройдя дымом сквозь цепь он направился продолжать начатое к оглушённому старшему. - Стой тварь, только через мой труп, адское ты отродье!!! - Крикнул боец не останавливаясь. - «Давай лысик, один на один!» - Раскинул он руки нагло встречая оппонента. Прямой удар вниз из-за разницы в росте, не настиг чего хотел. Демон поражал бойца своей ловкостью, а он был самым быстрых их братьев. Его удары размывались десятками образов, продолжая мазать по мельтешащей тени. Руки у него были мастерскими, знающие свое дело, просто сейчас враг не той категории. - Попался! - Обманкой поймал его боец за плечо. - Всё ты доигрался, сгинь за нас! Ему удалось ухватился и за второе плечо, желая порвать Оникса в клочья. Перчатки пустили голубоватый электрический импульс, а руки расходились в стороны, растягивая тень до предела. Демон получал много боли, судя по его брыканию. - «Да пошёл ты нахуй!» - Передразнивал Оникс. Конечности тени стали меньше соломинки, брат потерял его из хвата, бессвязно щупая воздух. Рот его растерянно раскрылся. Выбравшись Оникс увидел просвет одной идеи в своей голове, а также просвет в его рту. Он сгустком набросился ему на голову, втекая жидковатым дымом во все отверстия на лице. Брат задыхался, пытаясь пальцами ухватиться за скользкую тень, которая играюче облизывала напоследок его перчатку исчезая в нём же. Бойца обволокла страшная судорога, тело неистово содрогалось, желая выдавить тварь из себя, желательно через рвотный рефлекс. Только рычащее харкающие звуки не способствовали продвижению своеобразного очищения или обряда изгнания. Перед глазами один лишь песок и собственные руки, которые прикопались в тёплых крупицах. По его телу сдувались черноватые вены, а мышцы напрягались сами собой, особенно напряжение чувствовала голова с шеей, покалывая сотней игл. Старший понял, что тело его не слушалось, а голова раскалывалась звенящим эхом и чьим то мелодичным искушающим голосом. Превозмогая боль в выбитом суставе, главный продолжал вставать отстаивать свою честь и жизнь брата, находящемуся в отвратительной ситуации. Опираясь на булаву как посохом, изголовьем вниз, ему удавалось как то стоять, ковыляюче шагая к мученику. Его разум терзал вид брата, он борется с демоном сильней чем он сам, главному стоит спешить, но разрывающая боль заставит его упасть в этом случае, сподвигнув потерять драгоценные секунды. Когда боец встал, калека обрадовался, веруя в неожиданную ментальную победу брата и непоколебимую твердость духа, которую и демону не сломить. Но что то в нем изменилось. Повернувшийся собрат, был мысленно отвергнут, его движения не соответствовали тем привычкам, которые знал главный сотни лет. Но самая основная деталь в лице, в отвратительной широкой ухмылке схожей с демоном. Старший понял, его брат проиграл, даже у себя в разуме, что говорить о силе тела, если и она беспомощна перед ликом твари, которой мрачная бездна не страшна. Мысль о безоговорочном проигрыше бегает не переставая, но отпор он даст из всех последних сил, потому что он был рождён в прекраснейшем месте во тьме, в Экстепиле. - А иметь собственное тело из плоти и крови довольно не привычно, да и ракурс такой высокий аж голова кругом. - Игрался Оникс с телом, осматривая его сплошными ярко-розовыми глазами. - Н-не-е-ет... Как же так? - Дрожал старший голосом. - Что бы демон порочил дух брата? Это переходит все границы... - Да что вы меня вечно демоном кличете? Я больше схож с элементалями, чем с антихристами. В храмах привычка быть неучами? - Не сказать чтоб он насмехался, скорее ставил перед фактом, заодно получая интересный опыт в процессе. - Чушь какая, чтоб меня порицала такая гниль? Поступками ты демон не иначе, и насмехаешься сейчас над нами, как делал это всё время убивая наших братьев. Только демон будет играться убийством, ты демон! - Проклинал его старший крича и тыкая пальцем. - Мда, не переспоришь... Но отчасти он прав? Интересно... - Оникс сложил пальцы на губах, усердно размышляя. - Как же мерзко слышать мысли демона устами брата, это оскорбление Экстепил не забудет! - Сжимал зубы старший. - А? - Вернулся Оникс из мыслей. - Опять огрызаешься, лысый? Тебе харю не начистить? - Наклонил он голову. - Ч-чего... Лысый? - Недоумевающая лысина на его голове ярко блеснула на солнце. - А что такого? - Значит ты всё время не оккультизмом занимался, а обзывал нас... Лысыми?! - Э-э-э... Ну да? Смотря на вас у меня как будто творческая жилка атрофируется. - Пожал он плечами. - А-а-э?.. - Старший чуть не потерял сознания от святотатства. - Я устал, давай побыстрей уже грохнем тебя и дело с концом. Заебало мучаться. - Беспринципно шагал Оникс в новом теле. - Аааааа! - Чистыми устами его брата произнесли омерзительные слова, заставившие его закричать. Отвращение испытываемое к демону било через край, старший ему не за что не простит, никогда. Перехватив булаву, он встал в стойку, на что Оникс позабавился его кривой манере. Как бы не хотелось, главному пришлось поднять руку на брата, иначе никак. Лучше умереть от рук брата, чем позорно оскверняться лапами демона. Оникс встретил удар бронированной перчаткой, чувствуя смешащую камертонную вибрацию. Последующий удар в грудь концом древка отбился ладонью вниз, и сдвигом корпуса влево для атаки правой рукой. Дальнейшим шагом демон желал ответить кулаком по челюсти, но в самый момент пика рука застыла не дойдя до подбородка. Заминка успешно была перехвачена старшим. Булава удобно развернулась, на низком замахе она понеслась в лицо через низ. Отступив назад Оникс сумел увернуться перед крайними сантиметрами. Попытавшись замахнуться цепью он встретил мышечный барьер, не дающий сделать задуманное. После этого фрагмента, Оникс частично потерял контроль над телом. Боец сопротивлялся сильней обычного. Ноги отказали идти завалившись на колени, а руки схватились за голову сражаясь с голосами в голове. - Брат ты слышишь? - Спрашивал оригинальный владелец тела в каматозе. - Борись брат, нам удаётся сдержать демона! - Помогал главный, воодушевленно сжимая кулаки, поняв что происходит. - Отдай контроль, я не наигрался! - Мрачно говорил Оникс через тело, шатая головой в стороны. - Давай брат, он сдаёт позиции! - Не могу, он слишком силён, он разрывает разум изнутри своим эхом! - Скрежетал зубами боец. - Терпи во благо!!! - Брат! В-вы д-должны его убить! Я бесполезен, у меня не выходит его сдержать! - Не отчаивайся брат, мы верим в тебя. - Уже поздно! Прости брат, эту битву я проиграл, надеюсь у вас получится! Прости за всё! - Стой, не смей!!! Перчатки бойца сверкнули магическим светом по вычерченным линиям. Руки резко закрутили голову, сломав шейные позвонки. Усиленной магией было достаточно, чтобы окончательно умереть и оторвать собственную голову. Она летела высоко, поливая маленьким дождиком из красных капель, прокручиваясь по оси в полете. Старшего пронзало болью эта сцена, он завороженным смотрел на каждую секунду в глазах угасающего сознанием брата. Голова оказалась на песке, лицом в сторону скупо рыдающего старшего. На последний миг, он увидел улыбку, мягкую и бережную. Первое, по совместительству последнее прощай, от хорошего брата, который не имел имени, но имел безупречные навыки в рукопашном бою и большое, как кулак сердце. - Демон... Это твоё последнее убийство, гарантирую... - Угрюмо повернулся старший на обезглавленное тело. - «Ага, как же.» - Фыркал Оникс, чёрной дымкой проявляясь из трупа. Глаза старшего чуть не лопнули от ярости, как он вновь увидел демона. Шестипëрый шашпар замахнулся максимально высоко, испуская яркое серебристое свечение охваченное молниями. Удар прошёл белой вспышкой и громогласным взрывом, на десятки метров, сопровождаясь песчаным грибом. Вот она победа, старший её ждал, но какой ценной. Тело от последнего удара потратило столько сил, что стоять с больным коленом, было безрассудством. Лёгкая дрожь с улыбкой не унималась. Подбородок слегка приподнялся выдавая нервные смешки на уходящую пыль. Страшный навык унёс его способность колдовать, на самом деле это малая цена мести за брата. Вот он плакал и смеялся, от своей нынешней ущербности как стражника, радости от возмездия и горя от потери. Крыша старшего уже не здорова. Какого было увидеть вновь демона, который стоял не чуть не раненый, тем более живой. Кажись от пережитого у него пошли галлюцинации, иначе бы он не улыбался Ониксу. - Ха-ха-ха, что творится в жизни, уже галлюцинации мерещатся. Хах, можно было бы и образ брата из загробъя показать, а не эту дрянь. - Не в тему смеялся старший, наблюдая за наклонённой головой демона. - «Вроде такое называют истерией?» - Искаженно рассуждал Оникс. - ... - «Понял что я не виденье?» - Спрашивала тьма, зная что её не понимают. - Хах!.. Столько сил потрачено, а всё зря... Убей меня уже, моё тело уже не способно двигаться. - За весь разговор он ничем не повёл, кроме как головой. - «Понимаю, эта атака была сильной, теперь минус поднялся до тридцати, но душа твоего брата всё компенсировала, так что расстраиваться не буду.» - Любезничал с ним Оникс. - Решил по мучать меня перед смертью?.. И чего я только ожидал от демона, глупец... - Поник головой старший прикрыв веки. - «Да угомонись, у меня для тебя есть другое предложение.» - Поднял его беспомощную голову Оникс. - Убей... - С кривой слезливой улыбкой попросил гомункул. - «Нет.» - Покачал он головой. - «Ты мне понравился так сказать, хоть и нудный служитель.» - Я не понимаю, что ты мне говоришь, просто убей меня! - «А и не надо тебе понимать. Ты останешься жить, и не потому что я урод и "демон". Просто ты мне понравился, твои отношение с братьями... Я малость даже завидую... Так что ты запал мне в душу, за это я убивать тебя не буду. Вылечись, найди меня и спаси грёбаный мир, но если мне не понравится как ты решишься это сделать, или Ральса с Ноэлль могут пострадать из-за тебя, то пеняй на себя. Ты понял меня?» - От заботы к мрачности переходила тень, похлопывая ошарашенного по плечу. - Т-тварь, да убей же наконец! - Рычал старший. - «Молчание тьмы, знание тени!» - Заканчивал Оникс. - «Посиди здесь, подумай о красоте жизни, или о братьях которых я постараюсь оставить в живых, если барьер спадёт, а так всего доброго. Заодно булаву и перчатки я забираю, будет что Ральсу подарить. Теперь точно пока.» Тень окончательно развернулась, оставив того в одиночестве, без права сказать своё мнение. - "Он... Оставил меня в живых... Чтобы страдал наблюдая, как он вновь убивает моих братьев. Большей пытки не мог придумать никто кроме настоящего демона. И теперь я даже шелохнуться не в силах. Бедные братья, предупредит об опасности я тоже... не могу... Простите младшие... Старшие подвели вас..." Старший рыдал горькими слезами, понимая что уже ничего не в силах сделать, и как подвёл всех кто ему дорог. Нелицеприятные чувства стали ему компанией, под гулким звоном жгучего болью сердца. *** Две фигуры, чей статус был так велик столкнулись в битве не на жизнь, а на смерть. Оба обладают положением того на кого стоит положиться в вопросах даже собственного существования. И столь решительные личности, определяют чьи последователи продолжат нести их волю. Казалось, исход предрешён с первого взгляда, двух с половиной метров воин не чета хрупкой девчушке, которая меньше его в полтора раза. Один его бицепс был уже шире её талии, ужаснуться можно сколько в них должно быть силы. Любой удар мог стать фатальным, одним перелом можно отделаться в лёгком случае, в худшем, превратиться в фарш. Но Ноэлль переломила эти шаблоны в труху. Не успев ещё столкнуться в прямой схватке, она уже несколько раз успела его ранить, что принесло в боевой дух каравана не большую уверенность. Само воплощение мороза скакало вокруг гиганта, не чувствуя того раздражающего песка, потому что он был заморожен под её шагом. Холодным было у неё всё, хват, клинки, взгляд и кровь. Исключительную важность сыграло хладнокровие, полученную после слов любимого, о том что он может принять груз грехов, с которым предстоит жить. Правда слово грех в её контексте было лишним, вместо этого ей открылись истины отвергнутые подсознанием. Принять все свои страхи и бороться с ними, жить и не думать если можешь изменить ситуацию, а самому изменять её под свои нужды. Теперь ей стало ясно, чего хотел Ральсей. - «Тьфу! Крепкая шавка. Эй, давай будем объективными, вам всё равно не выжить, даже если убьёте меня. Двое моих братьев на порядок сильней меня, они уж точно от вас и ваших стенок щепок не оставят. Но я готов пойти на компромисс с предначертанными, даровав быструю безболезненную смерть, включая суда и Безумного Чëрного Мага, хоть он не заслужил.» - Сплевывая кровь старший указывая на Ноэлль топором. Пируру сидящая на Киаре, переводила быстро текст. Лицо Ноэлль явно напряженно воспринимало его слова. - «Знаешь, ты служитель и всякое такое, но мне не особо хочется с честью умирать, да и другие также думают. Потому завали свой поганый рот, или предложи другой вариант, при котором мы уйдем с миром, раз уж мы не можем прейти к единому компромиссу.» - Вещала Пируру. - «Как нахально!» - Крикнул старший, взмахнув топором по воздуху. - «Нахален ваш вариант!» - Говорила Пируру без присказки Ноэлль. - «Я не с тобой говорил!» - Упрекал гигант. - Пируру, не знаю что ты сказала, но мысль мою ты верно передала. - Судила по эмоциям Ноэлль. - Да не стоит. - Угрюмо выдала кошка. - «Значит так, мне осточертело возится с вами, с согласием или без, нам придется отрубить вам головы. И плевать что вы вякните!» - Угрожающе закрутил топором старший. - Скажи это полуживой руке. - Издевалась Ноэлль послушав беглый перевод снежной кошки. Рука старшего почернела, скрытые вены сейчас хорошо выпирали, имея насыщенный фиолетовый цвет. От пореза хлыстом пришла большая побочка, рука полностью онемела до нерабочего состояния. Радовало одно, зараза не шла дальше, а так могло быть хуже. Заметил свой просчёт он поздно, когда рука уже не могла согнуться ни на миллиметр, оставшись свисать тяжёлой плетью. Ноэлль открыто пользовалась его слабостью, подстраивая свои удары под неудобную сторону. Смысла тянуть неизбежное и пререкаться друг с другом, аки делают собаки перед калиткой, они не видели. Рванув на встречу, лезвия обоюдно встретились, испуская волны боевой магии. Воин пинком поднял большой слой песка в сторону Ноэлль, устанавливая уловку, за которой последовал взмах топора. Шипящий скорпион наездника клешнëй вдарил по топору сменив траекторию в сторону. Ноэлль дальше своего носа ничего не видела, вместо неё за дело взялись пять оставленных в тылу скорпионов, наконец то вступивших в битву. Эта пятерка уже могла по размерам соперничать со старшим гомункулом. Стаей окружив одного, они по приказу наездников начали жалить кто куда. Гигант в ответ закружил на месте по оси, по возможности срубая смертоносные жала. Как итог он срезал три жала, два отбил и смог пнуть одному скорпиону в морду разломав мандибулу и отбросив назад. Останавливаться в сложившейся ситуации было бессмысленно, потому он продолжил давить на того скорпиона стараясь прорваться из окружения. Продолжать ломать скорпиону хитин, попутно дальше расчленять конечности, не дали ближайшие скорпионы. Наездника уже забили, но это не повод самому отступать перед лицом опасности. Они приказали схватить гомункула клешнями, зацепив тому обе руки. Воин рассвирепел, повернувшись вправо он поднял свою единственно целую конечность, приподняв своей силой и животину. Пнув ту в челюсть огромная махина завалилась на спину отпустив цель. Освободившийся топор отрубил основания клешней второго, заставив того от страха и боли отступать, бешено метясь по сторонам. Следом, рывком топор вошёл в брюхо лежачему, разорвав по вертикали. - « Ну! Кто ещё!? Я готов убить ещё десять, с рукой или без, гомункул никогда не отступит!» - Воодушевлённо орал старший, о своей силе и чести. Всех единовременно прошибло посмотреть на громогласный взрыв, сопровождающимся яркой слепящей вспышкой серебристого цвета. Световой сплеск наглухо заставлял щурится, прилагая усилие до боли. - «Брат?!» - Гомункул единственный смотрел без особых проблем. - «Кха!! Да сколько... Можно... К-крыса!» Старший прибалдел от такой наглости, атака прям в спину, да ещё и нагло повисли на ней. Это была Ноэлль вонзившая свои клинки в район лопаток, упираясь об него копытами, слегка покручивая рукояти. - «Пшла прочь!» - Старший сильно тряхнул в сторону, сбросив Ноэлль, которая забрала с собой мечи. Предначертанная не долго кубарем катилась по песку, ей удалось в процессе скоординироваться, застыв в положении для бегового старта, удерживая за одно клинки. Из такого положения он метнулась продолжать начатое, только воин был наготове и не желал ощущать её бесчинств. Топор сразу пошёл ей на встречу, желая поделить тело на два попарных сегмента. Удар шёл отлично, пока силуэт Ноэлль не потерялся в тумане, сподвигнув его замешкать. Туман он рассеял, попав в нужную точку, но юной мечницы он не увидел. В краю глаза блеснула белесость, на которую он среагировал моментально. Нападение пошло откуда он и ожидал, и уже успел придумать манёвр на такой случай. Как всегда с левой стороны, целится в щель между рёбер к лёгкому. Небольшой рывок в свою сторону качнул болванку, продолжив замашистым выпадом, рука настоящей плетью попала по не ожидавшей в тумане Ноэлль. На этот раз ей досталось сильней обычного, её кубарь уже оставлял не сплошную линию, а рисовал разрывные ямы на приличное расстояние. Он билась об писок с явным нехотением. - «Попалась!» - Решил добить её воин побежав за ней. - «Не тут то было!» - Вскрикнула Пируру, после чего её скорпион атаковал в икру и впрыснул яд. - «Плутовка, сколько можно мешать!?» - Разрывало от ярости гомункула, проявив её через топор и хвост скорпиона. Один разрез лишил животину главной наступающей силы. Ему понадобилось всего раз дёрнуть ногой, чтобы хвост скорпиона покинул её. - «Попробуй это!» - Он сперва решил добить её, потом уже раненую предначертанную. Боевой топор прошелся по выставленной для атаки клешне, разрубив её в соединении и дальше несколько раз, давая зайти со стороны. Там он уже широким взмахом рубанул по всей длине арахнида, отделив от того примерно четверть. Следом настала очередь самой наездницы. В самый пик замаха её спасло не иначе как чудо. Предначертанная градом шипов сбила удар и топор, заодно великой удачей всадив ему в руку две острых льдины. - «Чëрт, чëрт, чëрт!» - Растерялся гигант. - «Госпожа пари, давайте, воля силы!» - Произнесла заклинание Пируру, вытянув резко руки. Гомункула сносило не ветром, а словно не видимая сила неизбежно толкала его на хребтину. В беспомощном полёте, весь израненный и глубоко пораженный двумя девицами, он увидел будущую причину своей смерти. Над головой ровно в аккурат его торсу, под углом расположился здоровенный ледяной шип, устремившийся в него. Его тело пронзило на сквозь, бездыханно повиснув на вогнанном столбе. Старший умер, замерев под углом, из-за ледяного копья прошедшемуся через тело. Рот был в неверии раскрыт, или желал закричать надвигающейся участи. Глотка стала первой частью через которую прошло копьё. Глаза, как общая гримаса не шибко блистали ощущениями, лишь горечью поражения. - Госпожа пари, госпожа пари! - Впопыхах бежала Пируру, не смотря на мёртвого воина перед собой. - Вы в порядке? Встать сможете? Я сейчас применю лечение, пожалуйста не двигайтесь. - Руру остынь, мне не так плохо, как кажется. - Приподнималась с колен Ноэлль, обратно припав из-за боли в плече схватив его. - Пари не врите мне, вам очень больно. Дайте мне осмотреть, глаза здоровья. - Прикоснулась к ней Пируру, увидев все больные участки через закрытые глаза. - Может совсем чуть-чуть... - Перелом плечевой кости со смещением, трещины в рёбрах и ключице, множественные ушибы по всему телу, сколотые ногти, кровавые мозоли на ладонях. - Про ногти могла не говорить. - Ноэлль сама начала себя лечить, кость вставала на место, а ссадины затягивались сами собой. - О... Ого, вот это скорость, кость срастается прям на дрожжах, и... Внутренние кровотечения, даже незначительные льются обратно в вены. Поразительно! Как вам это удаётся, пари? - Пируру открыла от шока глаза. - Честно, без понятия как это объяснить, просто чувствую как нужно и делаю. - Встала Ноэлль продолжая лечения, попутно стряхивая песок с волос и лица. - Мне бы так. - Присоединилась к ней кошка. - Мама дорогая!!! - Испугалась она подкравшегося Оникса. - Оникс, ты закончил с теми двумя и пришёл помогать мне? - Ей кивнули. - Тебя Ральс суда послал? - «Ага, сперва к нему пошёл, а он наорал на меня, потом к тебе отправил.» - Все на взводе... - Отчужденный вид со сплошь белыми глазами придавал её словам особый шарм. - «Вижу... Да ну, он ещё в мире живых?» - Повернулся он к насаженному трупу. - Ты о чем? - Спросила Ноэлль. Рука Оникса щупальцем резко удлинилась, вскрыв грудь старшего, достав смоль черную души. Он поднес её к себе заодно показав Ноэлль. - «Он неизвестными мне усилиями ещё не распался, и не покинул материальный план. Интересно.» - Разглядывал он душу покручивая. - Не понимаю, чем тебя так влекут души? - Задала интригующий вопрос Ноэлль. - «В основном вкусом и получаемым дофамином, есть ещё маленькая деталь, но я берегу её на особый случай, потому расскажу в отведённый момент.» - Договорив, он положил душу в рот, проглотив не разжевывая. - Даже не представляю каким должен быть случай, чтоб при нынешних обстоятельствах не рассказать. - Озвучила мысли предначертанная. - «Киара...» - Только сейчас он разглядел в полу живом разрубленном скорпионе, знакомую. - Ох-х, Киара... - Отвела взгляд Ноэлль. Оникс не слушал, он подошёл к своей любимице, погладив ту по загривку. Киара смотрела с дрожащим взглядом полным боли. - «Не хочешь умирать?» - Спросил он без текста на руке. - Скрии... - Ответил скорпион. - «Ты ещё хочешь побыть с нами, чтоб тебя чесали и радовали?» - Скри... - Кивнула она закрыв глаза под его рукой. - «Тогда пойдем со мной, не сопротивляйся.» - Его рука глубоко пробила голову Киары добравшись до души, после чего скорпион замолчал. Он приободренно встал, посмотрев на Ноэлль будто ничего не произошло. - «Извини, это секрет который и Аня не знает, а я ей почти всё рассказываю.» - Решил ответить Оникс. - «Пойдём уже, нас ещё Ральса ждет, он не бось устал в одиночку десятки убивать.» - Ты даже Киару решил съесть? Тебе разве ее не жалко? - Пошли они втакт с Ноэлль. - «Прости-прости, я конечно понимаю, речь идёт о собственном выживании, но со стороны мы просто устраиваем резню. И ты походу смерилась с этим?» - Менял он темы. - Прошу... Давай без комментариев... - Она поняла, что он не хочет говорить о Киаре, ему наверное самому претит такой метод к друзьям. - «Ну раз так, то это наверное к лучшему.» - взабрались они на баррикаду. - Ух её.. - Прикрыла Ноэлль рот. - «Феникс... Опять, бл-л-лр...» - Отвернулась кошка по нужде позывов. - «Моя школа.» - Гордилась тьма расставив руки. Картина, Ральсей спустился в низы стен, тёмной магией были оставлены толпы трупов у его ног. Он не мог объяснить, но несколько раз в процессе боя он почувствовал, как магия возвращалась к нему, и каждый раз объёмы магии шли в прогрессии. Она не просто воссполнилась, его личные запасы слегка раздивинули границы допустимого. Может это второе дыхание, но факт что Ральсей по новому кругу мог раскидывать убойные заклинания, остаётся важнейшим ключом к победе. Пальцы не посчитали бы и десятки тел у его ног, он всё продолжал терзать гомункулов огромнейшей плетью, пуская мало габоритные торсионные волны в перемешку с чёрными молниями. К стенам обыкновенно не могли подойти, Черный маг периодически растилал фиолетовые смертоносные топи, из-за чего нагрузка на караван уменьшилась в разы. Пробелы на стенах были, но там уже во всю погибали гомункулы, если те смели ступить на запретный песок. Солдаты Билиса скоорденировались кучней, не давая пройти отчаянным братьям. Первые минуты осады были адскими, но когда пришёл Чëрный Маг, пришло и спасение. За тот период понеслись огромные потери, их осталось меньше полусотни. Даже храмовникам приходилось брать мечи и копья, дабы держать оборону. Они не пререкались, прекрасно зная что будет, если они не помогут. Старенькая, маленькая Мирта и то держала дух солдат своим мечом, периодически проливая кровь и используя лёгкую боевую магию. Большую часть сил держал на себе предначертанный. Гомункулы просто не знали как им быть, единственный доступным вариантом был он. Стены не проходимы, и почти не приступны, а маг лакомая цель после всего случившегося. Не мудрено, что толпы собрались вокруг него, ведь он сам выбрал такую стратегию помогая каравану. После всех увиденных заклинаний и количества жертв, они продолжали к нему идти. Смотря на это Оникс не стал ждать, ринувшись к брату. Ноэлль же решила остаться на стенах переметнувшись к Мирте в помощь, ей тут тоже предстоит много работы. *** Огромный золотистый всплеск шёл на целых десять метров высотой и в раза два меньшей толщиной. От баррикад приличное расстояние, появившийся в этом свете таинственный священно служитель не метился в бой. Он появился в том месте, где Оникс оставил раненного старшего. Священник одет величественно, его фиолетовый балохон с глубоким капюшоном не давал увидеть лица полностью. Края обшиты золотом, на плечах, груди и капюшоне того же материала толстые узорчатые вставки. Наплечники широки, подпираемые толстым бронированным слоем, формируя в купе с головой загнутый трезубец. Грудная вставка отлично сидела на туловище, удлиняясь от солнечного сплетения к животу, походя на дорогое копьё. Его вид так и кричал, что он преисполнен долгом священства. Кашемировые ткани изящно колыхали на ветру, в частности широкие рукава, росписсанными ветвями дерева. Рост его не был велик, обычный мужчина, но осанкой и аурой превосходил он самих королей. Служитель взглянул на плачевного, старшего, который взирал на него с неверием. Наклонившись незнакомец протянул чистые золотистые пальцы к шее мученика, поставив мягкий щелбан по гортани. Старший смог вдохнуть полной грудью и прокашляться, а самое интересное согнуть свою спину и схватится за горло. Достаточно прокашляв, старший машинально схватился за низ наряда незнакомца опиревшись, тяжело поднимая свои усталы глаза для разговора. - З-за чем ты здесь? - Измотанно спросил старший. - Для Экстепила это провал, не постыжусь этого слова, крах! И мы увы ничего не способны предотвратить... Голос совпадает с голосом гомункулов, ведь у всех гомункулов был один единственный голос по понятным причинам. Но только его голос был могущественней всех. - И ты поэтому вышел? Посмотреть лично на позор, к которому ты сам нас привёл!? Я тебя не понимаю брат... Обладая такой силой, ты мог уничтожить всех присутствующих одним щелчком, но вместо этого ты просто смотрел на всё из далека. Как Джахит мог наделить тебя такой силой, когда ты не можешь использовать её в правильном ключе!? - Я и не выбирал эту силу, Джахит тоже не думал что я буду пользоваться ей так. Но знал, что она должна принадлежать только такому как я. - Бре-е-ед... - Увы это правда. С вашими праведными характерами, сделанными под копирку, вы не могли быть достойной кандидатурой на этот пост. Я первый, не только потому что отец меня создал самым первым, я первый, потому что могу думать о себе. Могу поставить самого себя в первую очередь. - Так это же эгоизм! - Стукнул кулаком старший по песку. - Не брат, это потребность. Ты ведь прекрасно знаешь зачем здесь этот храм, и что он означает. - Конечно, я прожил в нём тысячилетия! - И за тысячилетия ты... Вы ничего так и не поняли... - Покачал он головой, снимая капюшон. - Да что тут не понятного!? Мы стражники, защитники храма, носители воли Джахита, и его верователи. - Да, так и есть, но ты упускаешь нить разговора. - Да не молчи ты, скажи уже! - Истерично бился старший. - Это храм жизни. Жизнь это то что даруется только тебе, то что ты должен оберегать и ценить. - Я знаю, мы все знаем, мы бережом ценность жизни! - И по этому вы идëте на убой не думая о последствиях? - Ч-что? - Вы цените жизнь как таковую, но не цените жизнь собственную. Джахит убрал в нас страх, чтобы мы смотрели на жизнь всеми рамками, а не для ожесточённых сражений. Без страха разум становится широк и необъятен. Мы должны были научится ценить свою жизнь. Страх же давал понять ценность жизни, и с такой несуразицей отец решил, чтобы мы искали в своих жизнях ценность. Но его подспорье было и вправду широко, истинну сказать, пропасть. Я смотрел на жизнь, много раз, и в какой то момент начал смотреть в свою. И понял, ценнить жизнь потому что так надо, и потому что так нужно, разные вещи. Вы распологали из теории надо, а я понял почему это нужно. Отец и поставил меня во главе вас, я первым добился просветления и наверняка буду последним. Теория нужно, расскрывается в себе как благо. Главная идея отца была, проявить ценность жизни не опираясь на подсознательный страх перед смертью. Так расскрывается суть, понять ценность всей жизни без страха, тобишь без чувств. - Но заветы... - Полная чушь, он написал их от скуки для того чтобы вы их нарушали и продвигали свой интерес к познанию себя и мира. Мир включает грань себя. - Отец, ты и вправду велик и всеведущ... - Балда он, но как учитель и отец хороший, правда сложные задачки он обожает. - Хех, непоспоспоришь... - Ты ведь знаешь за чем я пришёл? - Даже представить не могу, мы никогда не могли понять что у тебя на уме. - Потому что вы не поняли истину. - Может если бы ты подключился к нам в хризалит, наверняка бы тебя все поняли. - Я пару раз входил в хризалит, но мне не понравилось. В хризалите теряешь себя, и становишься однообразной массой. Отец говорил, хризалит нужент только для тренировок и при защите Экстепила в случай нападения. Правда вы поняли его как обыденность, оправдывая улучшениями братских уз. Только вот посмотри до чего это всё докатилось, вы не смогли без хризалита даже скоординироваться, смысл был в том чтобы не потерять свои мысли в общем гаме и раскрыть свой потенциал. А вы все как один рвётесь сделать одну работу, в то время как её можно поделить. Без него вы как без рук. - Прости брат, мы не оправдали надежд. - Это слово уже слишком часто слышется в последние дни. Но уже ничего из этого не важно. - Первый потянулся к рукаву, доставая от туда блестящую бронзовую сферу. - Нет... Как же так?.. - Припал старший всем весом на колени, подрагивая. - Значит ты знаешь... - Это все братья оставшиеся в Экстепиле, все три тысячи... - Они самые, это последний рубеж. - Перед чем брат? - Перед всем. Вскоре фонтан прознает, что Экстепил лишился своих сил. Своры бандитов, мародеров и головорезов ринутся суда осквернить наш дом. Уже нет смысла держать оборону, как и держать хоть что-то. Я еще не говорил о сулейманистах, мы для них станем первой целью, и тогда мы точно падëм. - Прошу, говори не так больно... - Поддался он слезам. - Не могу. - Покачал головой первый. - Я закончу этот бессмысленный круг, Экстепил будет разрушен своими хранителями, такова его участь, как яблоневому саду без яблонь. - Но жизнь... - Имеет ценность лишь в определенные моменты, таков закон. С точки зрения фонтана, жизнь, это не иначе как ничто. Мы как верователи, ценили её хоть для какого-то смысла. Да же я, ценивший свою, познал что от неё нет никакой пользы. Я уже ничего не могу для себя сделать, потому отдам свою жизнь за честь которую вы так защищаете. Потому что я хочу, чтоб моя жизнь вновь, хоть на мгновение, наполнилась смыслом, и потому что я люблю вас братья. - Я тебя понял... Брат... Ты, КХА-А-А - ??? Знание тени, заклинание способное запоминать тень отбрасывателя и знать где она и её владелец находится, вторым свойством является разовое перемещение к объекту по желанию. Этим методом и воспользовался Оникс выйдя у него со спины, вырвав душу. Тело старшего бездыханно упало, подняв тем самым лëгкую пыль, пока тень съедала душу на глазах его брата. Надменной улыбкой Оникс насмехался, но не найдя капельки эмоций в лице собеседника, прекратил себя так вести. - «А ты крепкий орешек.» - Своеобразно приветсвовала тень. - Думал я разозлюсь, и впаду в отчаяние, развеселив тебя? - Сложил руки первый. - «Ты... Слышешь меня?» - Ты живой и мыслишь, конечно я тебя слышу. - «...Хех, а ты отличаешься от других лысых.» - Это все потому, что я могу убить тебя, как и сделаю. Ты достаточно разгневал моих братьев. - «Сколько дерзости, смотри сам не сдохни?» Рука деформировалась в меч, фантомно замахнувшись к горлу первого. Вместо привычной крови, Оникс почувствовал твердость, и увидел, как целый клинок карикатурно сжимают двумя пальцами. - Убедился? А теперь пойди прочь. - Спокойно сказал первый. Первый не приложил много усили, щалбаном он отправил Оникса в полет, вплоть до столкновением с барьером. Два его пальца обладали силой сопоставимой с выстрелом гаубицы, иначе парабольную траекторию полёта тени и схожий грохот не описуемы по другому. Правильно расчитав, он сделал так чтоб барьер ещё остался цел, но покрылся множеством крупных трещин. - Сколько жизнь не цени, но всегда найдётся цена повыше, и моя станет нулём... Прости брат, я немогу привсех разозлится за твою смерть, никому нельзя показывать слабость. Пусть моя решимость збережет наш общий дом от порчи... - Поиложив польцы к зубам, он выдал пронзительный свист звонкой мягкой мелодии. *** - Что это было? - Прикрикнула Ноэлль в сторону растекающегося по барьеру Оникса. - Пари, беда, пришёл сам настоятель. - Показала Пируру пальцем на неизвестно служителя. - Мирта вы были вкурсе о его силе? - Уточняла Ноэлль у справа стоящей Мирты для пары теорий. - Разумеется, но он никогда не выходит из Экстепила, это первый случай за всю историю. - Рассказала Мирта. - Он свистит? - Наклонила голову в его сторону кошка. Как услышала она, так и услышали его и гомункулы. Воины оборачивались на него не задумываясь, бросая копья, позиции, и начинали сверкать пятками в сторону свистящего по хлеще любого марафонца. Для них свист был предзнаменованием великой цели, которой поражались караванщики, ведь они их не трогали, даже пробегали мимо Ральсея незадумываясь. - Это не было описанно в книгах. - Вспоминала Пируру в слух. - Ни в одной не описанно, но чует моё сердце что грядет нечто страшное... - Побаивалась предстоящего Мирта. Взгляды были направлены на золотого мужчину, держащего бронзовую сферу над головой. К нему подбежал младший обняв, затем второй, третий. Каждый гомункул бежал обнять его, их становилось так много, что обнимали уже не первого, а друг друга. Но это не самое странное. Обнимавшиеся братья, казалось сливались, это происходило так четко, что можно было увидеть, как плоть жидкой бронзой перемешивалась в единую консистенцию. Вскоре эта масса начала наслаиваться на себя, вырастая в объёме. Спешившие гомункулы вбегали уже не в объятья, а ныряли с головой в брозовую тину, которая поглащала их за доли секунды. Обьемы росли, как и настороженность каравана, представлений о грядущем ни у кого не было. Ральсей и Оникс вернулись к стене, они мало что понимали сами, решив спросить совет у не знающей Мирты. Только Оникс мог вкидывать пару фактов о нём, рассказав о силе, преоблодающих эмоциях, и характере первого. Бронза доросла до критических пределов, не зная куда расти, она начала сжиматься, переливаясь гулкой водной рябью. Происходило это резко, как удар сердца, удар за ударом оно становилось меньше, пока не стала пятиметровым идеальным шаром. Невидимый барьер приобрел толстые стеклянные очертания, после чего он стекал обратно в центр Экстепила, поглощаясь магией красной яшмовой пирамиды. С каджым притоком яшма светилась, как гнетущий алый маяк, уничтожая привычные золотистые пески бархан. Эта картина пугала. Караванщики осознав, что барьер уже не действует, массово бросились со стен в рассыпную, седлая животных. Им уже не важно, честь, долг, или отвага должна вести их вперёд для спасения пустыни. Они за один день пережили слишком многое, война с самим храмом жизни, кровавые заклинания Чёрного Мага, смерти друзей и товарищей оказало сильное давление на психику. Продолжать сражаться когда находишься на гране отчаяния и вражеского копья, да ещё и внезапный страх перед последней картой гомункулов, стал для них призывом к бегству. Поступок труса, или всё же голос разума? Однознаяно второе, ибо обыватель, коим являлся каждый караванщик, терпеть такое не в силах. Кровавая яшма зарядилась достаточным количеством мигии, дабы испускать ударные волны на киломатры вдоль, и искрится разрядами густых смертоносных молний. С каждой пройденой секундой заряд становился больше, пока не ударил всей мощью по бронзовому шару. Шар сменился золотым цветом, а его форма сужалась в идеальное подобие гуманоида, похожего на гомункула. Вскоре огромный гомункул обрёл свою полную форму. Заряд которым бил храм иссяк, как и цветовая гамма самой яшмы, перекрасившись в пустой чёрный. Вскоре идеальный гомункул открыл свои сиящющие золотом очи. Он легой поступью взлетел над землёй, высоко возвышаясь над ретирующимся Фростзеном. - Хватит... - Сильным низким голосом, который брал саму душу, заставил остановится маленькую толпу. - Уже бессмысленно бежать, посмотрите что вы наделали. Фростзен с предначертанным лишь жалкая выдумка, вы ни с чем не справитесь. Пара простому народу понять, надеятся на вымысел лишь простая отговорка, чтоб не браться самому. Пустыня не зацветёт, кто бы не говорил о силе вашей. Этот мир умрёт, сгниëт, и даст начало новой жизни, нет смысла что то решать. Не в этой эпохе. - Что он такое говорит? - Понимала его Ноэлль, слыша его речь у себя в голове. - Пари, бежим, нам его не победить, это уровень лжебога. - Хватала её Пируру яро уговаривая продолжать бежать. - Никуда вы не уйдете, даже если не я лишу вас жизни, ударной волны от уничтожения Экстепила хватит на пятьдесят километров. У вас просто нет выбора. - Покачал головой слившийся первый. - «Бежим!» - Схватил Оникс напуганую им Пируру на руки, рассекая пески до пыли. - Твою Мать, бежим! - Схватил Ральсей возлюбленную схожим образом. - Шаги ветра. Оникс с Ральсеем бежали быстрее всех, обгоняя караван на порядок. - Простите, но ради чувства мало долга перед храмом, я должен хотя бы попытаться. - С грустью проговорил первый. Его полу божественный образ татуированного красными письменами египетского Фараона поднял скипетр с красной треугольной яшмой по направлению к караванщикам. Широкий луч с тёмного размером вырвался уничтожающим потоком по бежавшим от него солдатам. Он уничтожал буквально всё, песок от золотого света моментально плавился на бурлящие стеклянные канавы. Погибал за одним второй, за вторым третий, и казалось нет спасения. Его заклинание феноменальной силы просто на просто не заканчивалось. Оно неровным зигзагообразным узором расплавляло и убивало всё по направлению к предначертанным. - Шаги ветра, шаги ветра, шаги ветра, усиление, усиление, сопротивление, скольжение, твою мать! - Повторял безудержно Ральсей заклинания, чтобы хоть как то ускориться, от надвигающегося луча. - В-вес ангела! - Помогала ему Ноэлль, облегчить общий вес. - «Беги Ральс, а не то сдохнем!» - Орал как не в себя Оникс, перебирая дюжинной звериных лап. - «Я не хочу умирать на руках демона, не хочу!» - Плакала Пируру. - «Заткнись ты не помогаешь!!!» Луч был беспощаден, еще пару метров и он настигнет. Оникс резко сократил все свои конечности в прыжок, уйдя в сторону. Ральсей не мог уже вспомнить нужных заклинаний, только ноги несут его от гибели, но слишком медленно. И вот заклинание своим присутствием жарит ему спину, ещё не дойдя до цели. Один градус луча вперед заставил умереть того, по кому будут скорбеть все кто помнил этого добродетеля. - Ральсей!!! - Ноэлль была в ужасе смотря на него. - Твой кулон! - Поднял он рассыпающийся кулон на кончиках пальцев. - Дурак мы телепортировались! - Что... МИРТА!!! - Машинально дёрнул он головой в сторону гула луча. И тут они увидели, как от луча по ветру летит знакомая бела ткань, такая же была на рукавах балахона Мирты. У Ноэлль сразу навернулись слëзы. - Мирта... Мирта вы... Г-говорили что кулон защитит, что насильно он бесполезен. - Сжимала она ткань на груди Ральсея. - Почему вы обманули меня, Мирта?.. *хнык-хнык* - ... - Ральсей не нашёл слов, вместо них он нашёл лишь горечь на своём лице. Жертва Мирты являлось именно тем, чего она так желала, оказаться надёжной опорой для предначертанного и она этого добилась. Ей было ни капельки не жаль, она даже умерла с улыбкой на лице, зная, что предначертанное ещё может исполнится. Луч ужасной смерти вдруг прекратился, замен ему появился первый, на том месте где умерла Мирта, сверля взглядом расплавленный песок на коем она стояла. - Жертва блага?.. - Назвал он заклинание телепортации. - Эта магия меняет местами с тем кто оказывается в шаге от смерти. Старушка решила, что её жизнь стоит меньше чем ваша... - Чего тебе надо? Хватит нас уже мучить, ты убил почти всех кто остался жив, тебе этого малого, ЧУДОВИЩЕ!? - В истерике кричала Ноэлль, со слезами на глазах. - Ноэлль, прекрати. - Пытался он её успокоить прикрыв рот. - Убери руки! Пусть знает какая он тварь, убийца, обвинитель! Это он должен покается в грехах, а не мы! - Девушка права, на мне много грехов, их не пересчитать. - Щелчком пальцев он оказался перед ними, это произошло так быстро, что они застыли в ужасе от исходящего смертоносного давления. - Но полученные вами грехи, моя вина. Я их забираю. Он поднес к ним руку, из ртов обоих хлынул фиолетовый дым, вливаясь в грудину первого, заставляя трескаться. Больше всего густого дыма исходило от Ральса, с Ноэлль было гораздо меньше. Вскоре это закончилось, заставив их задышать как не в себя. - Что ты сделал?! - Крикнула на него Ноэлль. - Как и сказал, я забрал ваши грехи за сегодняшний день. Считайте это моей добродетелью перед старушкой, которую я убил. Она верила в вас больше чем в себя. Мне стало вас жалко перед ней, мои братья тоже жертвовали, чтоб их не убил ваш элементаль. Вижу он боится подойти, всё топчется на месте с девчушкой в руках, как и вы двое. - Не понимаю, ты нас больше не хочешь убить? - С неверием предположил Ральсей. - Ещё как хочу, но не своими руками. Я дарую вам шанс, через десять секунд это место будет уничтожено, как я и обещал. Вы же, попытаетесь убежать так далеко как сможете. Радиус моего уничтожения будет уже не пятьдесят километров, а сто, попытайтесь как то выжить. Время пошло, десять, девять... - Фигура первого засияла золотым светом в красных молниях, тело его трескалось наподобие глиняного изделия. - ОНИКС СУДА ЖИВО! - Заорал как не в себя его брат приправляя ноткой магии. Восемь. Оникс бежал, как мог, пока Ральсей заготавливал обговоренное заклинание из его плана. Семь. Но всё же он был не много дальше чем рассчитывал, его скорости могло и не хватить. Шесть, пять. - Ральсей, что происходит!? - Спрашивала Ноэлль про появившейся под ней черный знакомый круг. Четыре, три. - «Блять, я не умру, пока не набью рыло Хансону за Аню!» - Сила его шага усилилась в разы, по причине о которой он не хочет говорить. Два. - «Чего!?» - Взвизгнула Шарфуня покраснев. - Оникс давай! - Подбадривала Ноэлль в руках Ральсея. Его последний рывок поднял огромный скоп пыли и он оказал в том самом чёрном круге. - Черный коридор меж миров! - Тараторил Рельсей родовое заклинание. Один. Взрыв. Прогремел после того, как они исчезли в заклинании портала. Он был огромен, поглощал разрывающейся сферой многие километры площади, поднимая тонны пыли, и уничтожая крупицы в себе. От него ничего не могло уйти, голодная волна сжирала спрятанных чудовищах в песках, оказавшихся рядом бандитов, и групп торговцев. В общем, полное безудержное низвержение Экстепила на мир. Когда взрыв закончился, остался лишь глубокий кратер, покрывающий сто километров в диаметре. Казалось бы, чудо тьмы, Экстепил, никогда не падëт от чьих то рук, но он сделал это собственными, на зло врагам. Вся мощь таившаяся в великом храме, рассеялась по щелчку пальцев самого преданного из детей Джахита. Так исчезло достояние этого мира, чистое, гордое, утончённое. Не факт что в этом мире появится ещё храм способный тягаться с ним, но факт того, что храм жизни останется великим и непокорëнным, запишется в историю как место чистейшей духовной силы и крепчайшей любви большой семьи. * * * Абсалютно неизвестное место, голая пустыня, что уже не удивительно в этом то мире. Заклинание Ральсея выплюнуло горсть бежавших от взрыва, в двух метрах над песком. Они упали ровно спиной, держа в руках по женщине. - Мы живы? - Пируру хлопала красными плачущими глазами. - «Слезь дура!» - Выкинул он кошку из своих рук. - «О боже, гхраааа!» - Упал на карачки, бурля телом и кашляя. - Ральсей!? - Испугалась Ноэлль встав с него. - Кха-кха-кха, БЛРЛУЭЭ!!! - Изгибался в страданиях принц возлюбленной. Ральсей истощенно делал точно так же как его брат, и тоже не в лучшем состоянии. Маг блевал кровавой жижой вперемешку с желчью. Его глаза, нос, уши, текли вязкой тёмной кровью, он страдал, не мог встать. - Боже, Ральсей, ты ранен!!? - В панике справшивала его Ноэлль, бережно положив ладонь ему на спину. - Я, ГХАаа, не могу, больно щас сдохну, н-нгых... Опять, блр... Отпус, Блруэ! - Ральс, я щас вылечу. - В попыхах начала лечить его Ноэлль. - Пари, тени тоже плохо, оно будто рвётся на куски и тоже блюëт, чёрной жижой, она шипит. - Не знала что делать Пируру, указывая на его рвоту. - Тоже лечи его, не дай ему умереть. - А сработает? - Нет, Блр.. - Ответил за него Ральсей по новой выплëвывая кровь. - Ральс не говори, тебе же плохо. Боже, что вы только с собой сделали этим заклинанием? - Не могла понять их Ноэлль, но и осудить тоже. - «Оникс, не умирай!» - Лишь словами могла помочь Аня. - «Да не умру я! Твоюж, гхааааа!» - Скаждым позывом его рвало, от чего тело сходило с ума, пытаясь будто криво удалиться из мира. - Что с вами происходит, Ральс скажи мне!? - Просила Ноэлль, его раны были уже не так тяжелы. - Это наш... План... О котором мы не стали вам рассказывать... М-мы должны были его использовать, если весь караван вдруг погибнет, и мы останемся одни. Но что-то пошло не так, мой предел был три существа, Оникс не считается, я не знаю почему такая отдача, мы с ним чуть ли не на грани смерти. - Боже, Ральс... Три... - Она посмотрела на шарф, потом на Оникса. Тот не мог ей сказать, шевелится с трудом удаётся, он смотрел ей в ответ, как речь за шла о количестве перемещаемых существ, понимая, что она может сболтнуть лишнего. - Ральсей... Я не знаю точно ли это, но существа не имеющие тела способны воздействовать на твоё состояние? - «Ноэ...» - Оникс потянулся к ней рукой, пытаясь остановить её, но упал без сил. Его никто не личил. - Без тела? Не совсем понимаю. - Устало думал Ральсей, прикладывая руку к голове, от сильных болей. - «Ноэлль, не надо!» - Продолжал пытаться Оникс. - Я о Спамтоне в твоëм инвентаре, возможно из-за него ты в таком состоянии. - Это... Скорей всего так и есть, его посчитали за пасажира. Чëрт! Почему он продолжает приносить неприятности?- Рыкнул Ральсей прекратив из-за неожиданных болей. - «Ноэлль... Спасибо.» - Оникс расслабился закрыв глаза. - «Оникс, не переживай за меня, о себе подумай.» - «Зат... Кнись...» - Продолжал он бессильно лежать. Пируру не могла стоять в стороне пока все чем то заняты, она прильнула к Ноэлль, помогать с Ральсеем. - Спасибо Пируру, Ральсу не помешает помощь. - Как я могу остатся в стороне, когда предначертанным нужна моя помощь. - Не такие мы ужи и предначертанные... Из-за нас все погибли, Мирта отдала за нас жизнь, а добрые тёмные лишились части семьи... Мы лишь подводим всех кого видем. - Ноэлль, всё не так... - А как ещё по другому?! Я даже сама убивала, лишь бы кто-нибудь из наших друзей по каравану выжил. Никого не осталось кроме Пируру, это наша вина, слышешь!? Наша! - Раздиравшаяся душа Ноэлль рыдала и билось с тайфуном собственных чувств. Добрая Пируру хлестко схватила Ноэлль за щеки, заставляя смотреть в свои глаза. - Госпожа пари, вы хоть понимаете о чëм говорите!? Вы говорите что все наши жерты, вся наша кровь пролитая по нашей же воле пустой звук не имеющий смысла!? - Эту сторону кошки они видели впервые, она никогда не злилась на друзей. - Руру? - Да, Руру! Я пошла не хотя, и сама понимаю что трусила почти всё время, но даже так я ни о чем не жалею. Кто в Фростзене в здравом уме будет говорить, что ему жаль пойти и отдать душу за пердначертанное!? Никто так не скажет, и никто вас не осудит госпожа пари. Мы шли за вами с надеждой, так почему вы её рушите на наших глазах? Если вы потеряете надежду, я не знаю что вообще мне нужно делать. Я хочу следовать за вами, увидеть как пустыня расцветёт, и как буду рассказывать своим детям, как спасала этот мир с самим Светом Льда! Я хочу чтобы вы вели этот мир к спасению. Потому пожалуйста, прекратите винить себя и будьте горды, тем что за вами хотят следовать... Больше я сказать не могу... - Пируру полностью права. - Вставал Ральс пошатываясь, пугая девушек своим нездоровьем. - Ты не должна винить себя, ты проявила столько мужества, что можно позавидовать. Ты вела за собой тёмных к мечте, о жизни без страха. Не это ли значит быть предначертанным? - Я не знаю Ральс, я ничего не понимаю... - Не успокаивалась Ноэлль. - Я просто хочу домой, обнять папу, и поговорить сним о видео играх, и о делах в школе. Я не хочу смотреть как то-то умирает, и самой убивать, я же простая школьница, мне всего шестнадцать... - Я понимаю тебя, и полностью хочу поддержать твои мечты как возлюбленный. - Присел он над ней положив руку на дрожащее плечо, одновременно убирая слезинки с глаз. - Но так же я хочу довести до тебя мысль, что мы не сможем уйти пока не решим судьбу этого мира. Ты хочешь вернуться к своему отцу, потому что он твоя опора, но и этот мир нуждается в точно такой же опоре. - И... Я должна стать этой опорой, даже если я не хочу... - Дело не в хотении... - Дело в ответсвенности, знаю,*шмыг*. Я просто должна принять факт, что во мне нуждаются, как и я в папе. Папа добрый, поможет если сможет, вот ты мне и хочешь сказать, чтоб я помогала как и он, даже если самому плохо. - Твой отец поистине удивительная личность. Он смог воспитать достойную девушку, способную понимать всё на свете. - Мягко проговорил Ральсей. - Знаешь... Сейчас мне приходится наблюдать с точки зрения Десс, на неё то же возлагали много надежд... - Тогда сделай так, чтобы она могла гордиться тобой. - Я постараюсь. - Молодец. - Обнял её Ральс, дабы было не так грустно. - Я наверное не в тему, но ваша тень похоже... Умерла? - Указывала Пируру на не шевелившегося Оникса. - Ничего, мы выроем ему самую большую яму, пусть знает, как мы его ценили. - Шутил Ральсей всё ещё обнимая Ноэлль. - «Я те вырою, паскуда.» - Открыл глаз Оникс, вяло махая рукой, угрожая. - Тц, жаль... - Не удовлетворилась Пируру. - «Да вы ахуели!» - Интенсивней замахал он кулаком. - «Что эта рожа усатая себе позволяет?» - Пфф, совсем как ворчливый старик. - Посмеялась Ноэлль помогая Ральсею встать. - Я кстати согласен с Пируру. - «Да иди ты к чёрту!» - «Хи-хи-хи!» - Смеялась шарфуня от развернувшейся сцены. - «И ты туда же?» - «Прости, не ужержалась.» - «А я как дурак, галоны крови тебе заготовил, шиш! На змеятине до конца дней жить будешь!» - «Да я уже привыкла.» - «Блять...» - Его урыли. - Оникс, прекращай рычать, тебе силы в пассивном состоянии восстановить нужно. - Стоял над ним Рельсей. - А это сработает? - Спросила Ноэлль. - Должно, у него вариантов нет. - «Есть, но мне жалко его тратить.» - Ты о чём? - Спросил его ральсей прочитав по губам. - И какая ещё змеятина? - «Вкусная, с того раза ещё туша огромная осталась, доедать её будете, другие продукты почти кончились.» - Ёклмн, мы же теперь без еды, и транспорта. - Ральсей, я не понимаю о чём вы говорите с Ониксом. - Помнишь, у нас продукты заканчивались? - Ух ë... - Ага, он за наши шутки решил змеятиной погнобить. - Фууу. - Брезгнула Ноэлль. - Змеятина на самом деле распространённая еда в пустыне, и довольно вкусная. - Кивала Пируру. - «Ещё трупы гомункулов есть.» - Гомункулов я точно есть не буду. - Так всё хватит! Прекратите сыр бор. Оникс иди в тень. - Не выдержала Ноэлль. Оникс плавно перетëк под ноги Ральсея, нарисовав его точную тень. - Я хотел спросить, что ему было жалко, он про какие-то варианты говорил. - Он не скажет, ты его знаешь. - На нервах говорила Ноэлль. - Логично... - Решил он её не злить. - Ральс, сейчас самое важное это понять где мы вообще, и как мы сюда попали. - Вариантов где мы оказались не дам, но мы всё ещё в этом фонтане. Я использовал родовое заклинанием, чтобы переместиться из мира, но так как Сулейман нас запер, заклинание втянуло нас обратно, но уже фиг знает куда. Теория оказалась верна. - Значит мы можем быть ближе, или дальше от Фростзена? - Включилась кошка. - Причём значительно. Можно ещё считать, что нам повезло, нас могло к примеру закинуть в жерло вулкана, или на дно какого-нибудь озера, где бы мы умерли от давления. - Это... Д-действительно удачное стеченте событий. - Ошарашили малясь Пируру. - Если бы Сулейман лично следил за покидающими, он бы наверняка так и делал. - Предлагаю идти и не засиживаться, нам как можно скорей нужно оказаться в Фростзене и предупредить Салихана, о краже Иусата. И то что Мирта погибла... - Пируру, ты по компасу ориентироваться умеешь? - Спросил Ральсей доставая из рукава указанный предмет. - Да, но лучше дойти до города или найти караван и у них уже спросить. - Предложила она стоящий вариант, принимая компас. - Тогда пойдёмте. - Прошла свкозь них Ноэлль в путь. Двое переглянулись между собой, не найдя слов, они просто пошли за Ноэлль. *** Минуло несколько часов, целый день битвы заставил забыть, о приближении ночи. Холодов в этом мире не существовало, даже в сумерках было тепло, но капельку прохладней, градусов на десять. Предначертанные это поняли ещё в первую ночь на постое каравана, удивляясь. Из-за теплых ночей, они продолжали путь, усталость хоть и била по ним ключом, но Ноэлль никак не желала останавливаться. Никто не хотел просить у неё отдохнуть, все её понимали. Видя такое большое стремление, они решили поддержать её, хоть и молча, так проходил весь путь. Душевных разговоров заводить не стали, в головах полно других мыслей и каждый их усердно прокручивал. День был насыщенным, полоным на всякие травмирующие моменты, и обсуждать такое было как то не этично, потому молчали, не нарушая сложившуюся идилию. Правда тишина прекратилась, когда они увидели огни стоявшего лагеря. Большого и яркого. Шли туда без особых раздумий, если это были бандиты, то кроха сил на их усмирение у двух предначертаннах найдётся, страха не было, только стремление к цели. Не дойдя и пары метров их встретил юноша, напоминавший слепленного голема из керамики. Тёмный мир богат на существ. Настороженность перед ним стояла грозная, особенно перед его лицом, лишь глаза, да плавно перетекающие из общей головы острые зубы. Его лёгкая схожесть с гомункулами заставляет малость нервничать. Но не смотря на все предрассудки, Пируру нужно было с ним говорить, а остальным двоим молчать. Неизвесто что Пируру говорила ему, голем лишь кивал, изредко отвечая на вопросы согласием. Враждебен он не был, можно сказать добродушен, не оглядываясь на меч на талии. Правда его вид не был похож на отъявленного воина, он выглядел, как хороший маг, но спрашивать его об этом не стали. Проходя в сам лагерь, можно заметить, что примерно так выглядят почти все его жильцы. Царит большая фривольность в подборе одежды, от чего сложно определить, принадлежность к определенному виду занятия. В раставлении шатров тоже не было какой нибудь систематики, каждый ставил как хотел, и где хотел. Большинство занимается своими делами, точат мечи, болтаю, в основном читаю, иногда целыми группами. Самое главное полно молодёжи, за всё время ни одного взрослого превышающего, хотя бы двадцати трех лет. Пируру только могла удивлятся уровню образованности в этом месте, читающий ребёнок большая редкость, но походу не здесь. Аура в воздухе кишит свободой и весельем, никто не сидел грустным или обиженным, от чего казалось, что только они портили комфортную обстановку своими горькими минами. Много кто смеялся, играл с друзьями в кости, нарды, шахматы, или резался в карты до упаду. Встречались иногда и влюблённые парочки, обнимавшие друг друга, мечтательно болтая о жизни, или читая вместе какую то опять же книжку. Слух лизал шум знакомых звуков, словно кто то говорил на родном языке предначертанных. Они пытались найти тех, кто на нём якобы говорит. Но словно злая шутка настигла их уши, никого не найдя, а так хотелось, прям на зло. Голем провел в середину лагеря, к самому большому шатру, подле которого стоит множество вещей и коробок, да пара ездовых животных. Он велел подождать на месте, а сам двинулся к группе тёмных стоявшиих возле шатра, утыкавшись взглядами на широкий стол и бумаги, значение которых объясняли двое по настоящему взрослых. Трио нашло это странным, первые взрослые, но они укутаны тканями под завязку, лиц не разглядеть, толстенные капюшоны убивали всякие лучики света, под которыми были ещё ткани. Одежды Ральсей оценил, их качество соперничало по зачарованию с его работами. Сами одежды не выглядели броско, в полне сносно, подстать настоящим боевым магам, находясь при этом на хорошой должности. Взгляд так и цеплял поясные карманы, тугие кожаные перчатки, по коленные сапоги. Разглядеть в такие деловых особах лидеров лагеря, можно даже не стараясь. Их раса оставалась той ещё загадкой. Если приглядется, то из капюшонов выпирали рога, скорей всего надломанные, этим они и были схожи между собой. Однозначно они походили на звероподобных, только дальше следует тщательней разобраться. Один был выше второго на целую голову, но ростом оставался на уровне Ральсея и Пируру. Так же, низковатый не имел левой руки, его рукав болтался на уровне локтя, указывая на существенный недостаток. Томный чёрные цвета приобладали у высокого, пока второй облачался в более оживленный синий цвет. Когда керамический юноша обговорил все детали в присутствии Пируру, те подняли свои глаза по направлению к предначертанным. Они молча разглядывали их силуэты, обдумывая сказанное. Синий маг пристально всматривался в Ральсея, от чего приносил тому неприятное ощущение настороженности. С каждой секундой синий словно улавливал новые нотки, его глаза старательно щурились, а осанка пригибалась помогая смотреть. Синий спонтанно дёрнулся назад врезавшись в широкий стол, разбрасывая стоявшие на нем предметы. Его единственная рука крепко уцепилась за смещëный стол, стараясь не упасть от волнения. Чёрный был обескуражен состоянием синего, он испугался за него. Не успев сказать, его руки машинально направились помочь товарищу. Синий хлëстом отклонил его предложение, продолжив молчать, и наращивать напряжение в воздухе. Чёрный застыл, не выдавая ни звука, беря выжидательную позицию по действиям синего. Шатающимся сгорбленным шагом, он подходил к суетившемуся Ральсею, старавшегося глазами выцепить каплю объяснений, хотя бы со стороны других находящихся. Даже другие не смели шевелится, Пируру только и могла поддаться общему мнению, захлопав ресницами. Подойдя в плотную, синий дрожащей рукой касался контуров лица Ральсея. Тот стоял растерянно, немного сгибаясь назад от его руки. - Й-й-я извинясь, н-но я не с-совсем понимаю, чего вы от меня х-хотите... - Всё сильней старался утйти Ральсей от касаний. - Аххх... Услыша его голос, синий отшатнулся на пол шага назад. Его трясущийся взгляд упал грудь Ральсея. Резким движением он хватается за ворот косухи и резко тянет вниз, отрывая все пуговицы. - Эй, что за?.. - Недоумевал Ральсей, пока не заметил плачущие глаза синего. Открылся общий вид на внушительный торс Ральсея. Привычной белой шерсти оставалось всё меньше, чёрный молнии встречались чаще, в особенность от середины груди, где находилось родимое пятно. Оно было там всю его жизнь, но сейчас не много изменилось. Родимое пятно в виде чёрного сердца испускало густые молнии, являясь очагом распространения. Раньше, оно выглядело милее, но сейчас можно ужаснуться виду пятна. Синий не отрывал от груди взгляд, он банально не мог поверить в то что видел. С немеренным усилием, он поднял глаза говоря... - Ральсей?.. Нежной женственностью звучал этот голос, всей имеющейся любовью, стараясь произнести его имя. Голос плыл на подкорке воспоминаний, щебяча о его существовании в своей жизни. Оно было так далеко, забыто, запрятано из-за ненадобности его вновь вспоминать. Теперь он снова дал смысл отыскать его, и когда он понял чей голос смог вспомнит. Поверить не мог уже сам Ральсей, уставившись широкими глазами от шока. - Мама?!..