эта жизнь больше не сломает тебя

ебаный герой… сраное геройское общество. даби топтался на месте после того, как приложил какого-то недогероишку об стену, этот кусок геройского кала успел додуматься активировать причуду, и штопанный не понимал, какого хуя произошло и почему он видит достаточно не погоревший пик секото. на конченую иллюзию это не было похоже и пирокинет потащился на него, не вдупляя зачем, не вкуривая нахуя… лёгкие приятно окутывала противная дымка самых дешманских сигарет. даби вечно давится ими, не зная, как ещё можно угрохать собственное ненужное и бесполезно убитое здоровье… тога как-то пизданула, что даби задохнётся этими сигами, тупо поперхнувшись ими, с невозможностью вдохнуть свеженького воздуха, и погорелец был в некотором смысле с ней согласен. блять, лучше так, чем захлебнуться в собственной блевоте от очередного прихода, как чуть не случилось у него где-то с месяц назад. кровососка тогда такой же приход словила, отсосав у него лишней, по её мнению, крови. да, тогда они совсем в край обдолбались, что мысль переспать, не казалась настолько хуёвой. правда, когда тебя окропляет твоя же кровь, что хлещет не только из какого-то надреза, но и изо рта ебанутой девки, то совсем не до постели… да и кончилось со счётом два к двум, он забыть успел, что девушка метаморф и с головой не дружит. поэтому под кайфом даже не возмущался на это, да и какой смысл? все равно один раз живём… даби закинулся на скорую руку блестящей пылью и, пока по телу расплывалось мягкое удовольствие, взобрался на пик. деревья, уничтоженные хрен знает когда, стоят на месте, а сам он нервно дышит, когда доходит до старого места тренировок. белые волосы, слишком влажные не только от пота, но и из-за рядом протекающего ручейка, липли к слегка обожжённому лбу, заставляя мальчишку злостно вытирать его, чтобы они не лезли в глаза, причиняя лишний дискомфорт. даби усмехается от его вида: мелкий, жалкий, ничтожный, никому не нужный… перечислять можно бесконечно, и даби громко рявкает на очередной всплеск огня из рук мальчишки:  — прекращай, придурок! — бирюзовые глаза в испуге впиваются в нежданного гостя и мальчишка прямо на месте застывает. — только хуже сделаешь…  — мне не больно! — тойя так и остаётся на месте, стоящий неподалёку мужчина пугает одним своим присутствием. — да и кто вы такой, чтобы мешать чужой тренировке? даби смеётся, едко и громко, блестяшка дала свой эффект и его конкретно штырило, раз он видел другую версию себя, тринадцати лет где-то, наверное в самый раз перед тем происшествием, когда горел, как последняя сука, крича и вопя от боли и ебаной несправедливости.  — действительно, кто я? а ты осознаёшь, кто ты, сопля? — тойя хмурится и подходит близко, но недостаточно, чтобы кто-то из них дотянулся рукой. — ты всего лишь ненужная игрушка, с которой уже наигрались и выбросили, да? или может на тебя даже внимания не обращают и поэтому ты так легко смог сбежать из дома на тренировку? матери, небось, нихуя не сказал… раз отцу совсем не сдался, то и несчастный сразу, да?  — я докажу ему, что могу сгодиться в герои! — алое пламя на руках мальчика загорается, неприятно щипая их по обожжённым местам, добавляя боли на раздражённую и болезненную кожу. — он придёт и увидит, что я могу… мальчик замолкает, когда видит насмешливый взгляд бирюзовых глаз. даби смеётся на его слова, на его отчаянную веру в отца, непостижимую, словно в бога, блять, доходит до боли в лёгких, что пирокинет откашливает новую порцию алой жидкости и закуривает очередную вонючую сигарету, делая несколько тяг сразу и выдыхая мерзкий дым в лицо мальчишке.  — он не придет, — выдаётся с трудом закашлявшемуся взмокшему сопляку. — ему слишком насрать на тебя, он лучше будет дальше долбиться на своей работе во все дыры, чем снизойдёт до такого мусора, как ты…  — ты не знаешь его! — мальчик срывается на незнакомца, не в силах сдержать слёз. о-о-о, слёзы… как это давно было… даби слишком давно не ощущал их, теперь были лишь кровавые подтёки, да и блядские глазные капли были необходимы, чтоб совсем не засохнуть. парень не выдерживает этой тупой надежды, не может сдержаться, и бьет мальчишку в лицо, разбивая губы в кровь. такой слабый! ничтожный! ещё смеет рявкать на него…  — знаю и получше твоего, выблядок мелкий, — даби подбирает его с подгоревшей земли и оценивает полученный им урон от всего лишь навсего удара. — ты. ему. нахуй. не. сдался… он произносит это чётко и уверенно, что даже маленький и беспомощный должен понять и прекратить свои бесполезные попытки быть нужным. тойя в руках брыкается, не в силах что-то противопоставить взрослому, кусает его за протянутую руку, вгрызаясь до крови острыми зубками.  — вот же сука! — он откидывает мелочь в дерево, не раздумывая, что мальчик совсем хрупкий. поломанный вид мальчишки даже возбуждает обладателя синего пламени. он усмехается всем своим неуместным мыслям и решает, что раз это новый приход после блестяшки, то пусть все пойдёт по пизде. — хочешь, проверим, что это так? тойя моргает часто-часто, не понимая, к чему всё это. маленькое тело прошибает тупая боль от новых ссадин и синяков, когда мужчина подтягивает его к себе настолько близко, что можно рассмотреть ожоги на лице во всём их разнообразии и безобразии.  — давай сыграем в одну игру, если он придет, я его убью, если нет — трахну тебя… — по детски большие глаза со страхом смотрят в бирюзовые, что хищно осматривают хлипкое тельце. — дадим ему сколько, полчаса? меньше? больше? что ты ему сказал, когда предлагал прийти на твою тренировку?  — он сказал, что придет после работы… — мальчик не понимает своего положения, нависающий над ним злодей совсем мило улыбается, растёгивая тёплую куртку. он не церемонится, оглядывает ещё свежие ожоги на худом теле, приникает к маленькой ссадине на шее, вгрызаясь в неё и слушая громкий плач от резкой боли. — больно! тойя толкает брюнета в грудь, пытается вырваться из несильного захвата жжёных рук и получает звонкую пощёчину за свои неаккуратные действия.  — лежи смирно, ничтожество, — даби подтягивает его к себе вплотную, упираясь вставшим членом в тощий зад мальчишки. он видит испуг в больших глазах и возбуждённо трётся о него сквозь брюки. — дадим ему полчасика, да? а до тех пор тебя можно и подготовить…  — не надо… он придет, он обещал… — зрение плывёт от текущих слёз, тойя чувствует напряжение под собой и пугается ещё больше. — пожалуйста…  — так не пойдёт, — даби тихо возмущается, сцепляя мелкие ручонки над головой беловолосого, и стягивает широкие штаны с мальчишки, освобождая обожжённые ноги от одежды. — я не хочу над этим париться, если эта мразь не явится… он вытаскивает напряжённый член из брюк, слегка приспустив их, и трётся между мелких ягодиц, вызывая очередной приступ страха в бирюзовых глазах. смазка выходит из алой головки и даби неосторожно проводит членом у входа, смазывая и вставляя сначала один палец, чтобы немного размять его. тойя сжимается от страха, от боли, от неприятной ситуации и скулит, чтобы парень прекратил.  — мне не нравится это, — даби ухмыляется и целует разбитые губы, врываясь в чужое пространство языком и пугая этим мальчишку ещё больше.  — тебе и не должно нравится, — брюнет добавляет ещё палец и находит простату, натирая её до проступивших срывающихся стонов. — ты не только слабый, но и грязный… уверен, что после такого тебя будут воспринимать в обществе?  — остановись, мха-ах, — бирюза покрывается лёгкой дымкой и даби напирает ещё больше, вставляет следующий палец и не может не смеяться с этого. слюна стекает с разбитых губ и даби слизывает её, вновь накрывая алые от крови губы. время истекает быстро и брюнет не может сдерживаться, мальчик под ним совсем растаял от постоянной ласки, что почти не вырывался из рук, но когда даби приставил член к входу, вставляя лишь головку, наслаждение спало и красное пламя сорвалось с рук, слегка обжигая обладателя синего пламени. — не надо! мне больно! больно… даби не останавливают детские вскрики, он проталкивает член до упора, наблюдая, как большие глаза наполняют слёзы. даже после четырёх пальцев тойя был мелким и узким, приятно обволакивая ствол парня. брюнет приподнимает его за бёдра, удерживая руки над головой, и входит резче, чтоб вытрахать все эти громкие вскрики из разбитых губ. с удовольствием облизывает кровь на подбородке беловолосого, спускаясь ниже, к шее, чтобы прикусить её, вгрызаясь всё сильнее с каждым толчком внутрь. тойя скулит от боли, обжигает удерживающую его руку брюнета, но сдвинуться с места не может, как и кричать уже сил нет. даби входит с диким рычанием, вдалбливаясь в хрупкое тело, зная, что никакого сопротивления не будет, и глухо стонет в хлипкую покусанную шею. горячая сперма вливается в него, вызывая отвратительное ощущение липкости. брюнет довольно трётся носом за ухом мальчишки, опаляет жарким дыханием и продолжает плавно двигаться в нём, хлюпающие влажные звуки вызывают очередную волну возбуждения в штопанном. он подтягивает его к себе на ноги, устраивая поудобнее на члене.  — держись крепче, маленькое ничтожество, — даби горячо шепчет в маленькое ухо, кусая его за мочку, и насаживает на всю длину. утробно рычит, когда слышит очередные всхлипы со стороны мальчишки. — там папочка идёт… тойя сжимается от издёвки брюнета, напрягается всем телом в попытке оторваться от насильника. даби сжимает его крепче, удерживая на месте. бледная шея мальчишки уже покрылась алыми и фиолетовыми гематомами от укусов и жадных засосов, но горелому этого не достаточно. пусть от этого тела останется лишь общая картина греха… он отпускает его из рук, дав свободу действий, и мальчик только с третьей попытки смог слезть с него. неловко перебирая ногами, отходя от парня с ужасом в глазах. по бледным бёдрам стекает вязкая сперма, пачкая мальчишку, и даби выглядит довольным, глядя на такого испорченного себя. тойя падает на подкошенных ногах совсем рядом и тихо плачет, дрожа всем телом. бирюзовые глаза не видят, за что можно пожалеть его. брюнет подтягивает его к себе, ставя на коленки, и безжалостно входит обратно, вызывая судорожные вскрики у беловолосого.  — ты теперь такое же ничтожество, как и я, — тойя руками скользит по снегу, падая вниз головой, не в силах удержать вес своего тела. — чувствуешь, как хорошо тебе стало от заполненности мной? даби тянет за белые волосы к себе, назад выгибая маленькое тельце в спине. но тут же отпускает, разбивая его лицо об замерзший снег. тянет за ручонки, закрепляя их вместе своим ремнём, и входит-входит-входит, пока снова не кончает, наваливаясь всем телом на тихо скулящего от боли мальчика. даби замечает алые волосы издалека и, ухмыляясь, натягивает обратно брюки и отстёгивает руки мальчишки, возвращая ремень на место. тойя дышит в кучу снега, опаляя горячим дыханием и зовёт спешащего на пик секото отца. энджи слышит тихие всхлипывания сына и не понимает, откуда здесь взялся взрослый парень. только потом бирюзовые глаза замечают дрожащее нагое тело сына и пламя вспыхивает по всему телу от кипящей ярости. он пролетает мимо злодея, не попав по нему даже крупицей огня и ни капли не задев его. даби от отчаяния нападает на героя и не может приблизиться к мужчине ни на сантиметр, нисколько не сдвинувшись с места, растворившись лёгкой синей дымкой. даби в своей горелой ипостаси больше не появляется, на свет выходит поломанный жизнью беловолосый жнец с алым пламенем…