Город в котором умирают белые вороны

Этот декабрь был холоден собой. Пушистый снег большими, мягкими хлопьями плавно летит по воздуху, множество снежинок кружатся словно в танце, будто они на каком-то огромном светском балу. Они оседают на землю, медленно, но верно превращаясь в пушистые, холодные кучки снега. Он скрипит под подошвой зимних ботинок и прилипает к ним, чтобы потом, в тепле растаять, превратившись в грязную лужицу. Но несмотря на это зима в Санкт-Петербурге необычайно красива. Обычно серые здания, сейчас кажутся не иначе как укрытыми белым одеялом. Всё вокруг яркое и белое. Крыши дома тоже замело белым снегом. А выглянув во двор, можно было увидеть белую поляну, как в сказке. В большой комнате было много народу. Каждый старался заниматься тем делом, которое ему выдали воспитатели. Они ходили по комнате словно надзиратели, их острый взгляд следил за тем чтобы никто не остался без дела. Под праздники детский дом всегда по своему оживал.    Он держал большие, острые ножницы в бледных, трясущихся руках и сосредоточено смотрел на белый лист бумаги. Кончик языка был прикушен между зубов, а рыжие брови сведены на переносице. Снежинка, которую он вырезал из небольшого куска бумаги никак не получалась, то ли из-за трясущихся рук, то ли из-за больших ножниц, а может и из-за строгого взгляда одной из воспитательниц, что был устремлён прямо на него. Каждый должен был вырезать небольшого размера снежинку, чтобы потом взрослые соединили их и повесили в зале под потолком.    Подняв голубые глаза к потолку и отвлекаясь от вырезания никому ненужного украшения, которое после нового года выкинут в мусорный контейнер на заднем дворе, Серёжа подумал о том, что этот потолок не украсит ни одна самая красивая снежинка на свете. Потолок шёл разными размера трещинами, которые образовывали непонятный узор, так же на нём было множество пятен, а вон там, в дальнем углу была паутина, которая состояла из множества умерших мух и большого паука в центре неё.    Серёжа сидел на холодном подоконнике, белая  краска которого тоже пошла трещинами. Деревянные рамы холодили спину. Странно, что его ещё не прогнали оттуда, ведь обычно даже летом прогоняли, а сейчас зима. За окном ветер кружил снежинки в странном никому неизвестном танце. Темнело.    Он вылез через небольшую дырку в сетке, которая ограждала площадку дома и из которой торчали острые железки от того, что её прорезали не аккуратно. Простенький, потёртый, синий рюкзак зацепился за острую железку в заборе и недовольно затрещал, но не порвался, его вовремя освободила бледная рука из пут железного монстра. Лямки рюкзака свободно болтались на плечах так и норовя сползти с них, но всё-таки держались каким-то неведомым образом. Они были длинными под цвет рюкзака.    Смеркалось. Окошки дома горели тусклым жёлтым светом. Из далека они смотрелись как множество паучьих глаз, а сам дом был большим пауком. В этих окнах, где горел свет, сидели воспитатели, они наверное пили чай, даже не думая о том, что сейчас один из воспитанников не в своей кровати.    Тихое шуршание веток голых деревьев по бокам аллеи заставлялось каждый раз оборачиваться в страхе. Он любил ночные прогулки, но никак не мог привыкнуть к этой гробовой тишине, которую изредка нарушали посторонние звуки. То куст зашуршит, то какое-то бездомное животное пробежит и заденет железную консервную банку. А иногда бывали и люди. Их и днём не часто встретишь на аллее, что уж говорить про ночь. Но иногда на неё забредали компании подростков и тогда Серёже приходилось прятаться чтобы его не заметили юные представители общества. Не то чтобы он боялся их, нет, просто не хотел давать повод. Несмотря на свою длину тёмная аллея освещалась лишь несколькими фонарями. Этого света катастрофически не хватало чтобы можно было нормально по ней ходить в тёмное время суток. Именно поэтому, сейчас, в дрожащей, бледной руке был слабо светящий фонарик. Он изредка моргал, но Серёжа не боялся что он погаснет, ведь он совсем недавно менял в нём батарейки.    Вылез он через окно своей комнаты, благо та находилась на первом этаже здания, но до земли всё-равно было высоковато, приходилось прыгать.    Впереди начали виднеться угрюмые, тёмные ряды многоэтажек. Вдалеке они смотрелись устрашающе, если бы не свет, горящий в некоторых окошках.    Снег поскрипывал под ногами, делая шаги слишком шумными и Серёжа морщился от этого звука. Ночью на улице всегда было хорошо, тихо, спокойно. На часах уже скоро полночь и в городе будет фейерверк. Он наверняка будет красивым и ярким, но из окон детского дома его почти не видно. На площади толпятся люди. Они не обращают внимания на маленького мальчика, что так настойчиво пробирается сквозь толпу в надежде занять удобное место для просмотра.    Яркие вспышки мелькают перед глазами, громкие звуки заставляют невольно дёргаться, но не от страха, скорее от неожиданности. Он бы определённо сфотографировал этот фейерверк, если бы было на что.    Что-то чёрное, мрачное виднеется среди плотно стоящих друг к другу людей. Серёжа чувствует себя словно в муравейнике. Ему неуютно, но взгляд из раза в раз отвлекается от цветных вспышек в небе и возвращается на тёмное пятно в толпе. Крылья. Он видит большие чёрные крылья, только их. Глаза уже не смотрят на фейерверк, он заворожён массивными крыльями и пепельными перьями. Запах гари ударяет в нос. Издалека Серёже кажется, что с этих крыльев сыпется пепел.    Ноги ведут его сквозь толпу, под бурчание недовольных людей, но Серёжа не обращает внимание на их крики вслед, он завороженно, словно под гипнозом смотрит на крылья, которые не приближаются, лишь отдаляются. Они сложены, слегка покачиваются, а люди казалось и не замечают их обладателя.    Толпа уже совсем далеко, а обладатель крыльев не останавливается, идёт вперёд и сворачивает куда-то в переулок. Его не освещают фонари, свет словно обходит его стороной, не давая Серёже разглядеть такого интересного человека. А человека ли?    В переулке темно, людей нет совсем, Серёжа хотел было достать фонарик, но понял, что незнакомца в переулке уже и след простыл. - Эй, а ты чего тут забыл? - голос звучит приглушённо, слегка отдалённо, но он приближается. Он такой знакомый, словно Серёжа уже слышал его раньше.    Он оглядывается назад, а в глазах застывает непонятный страх. Трое ребят стоят позади, они выглядят устрашающе, им в спины светит одиноко стоящий фонарь.    - Это же тот рыжий! - внезапно вскрикивает один из ребят, но Серёжа не понимает кто именно это сказал. Приложив немало усилий чтобы разглядеть ребят напротив, он начинает понимать, что это ребята из его детдома. Что они тут забыли? Тоже пришли посмотреть на фейерверк? Рядом с Серёжей образовывается ещё одна тень, прямо за его спиной. Она намного больше по размеру за спиной её что-то непонятное, похожее на крылья. Неужели этот тот за кем Серёжа так отчаянно гнался? Крик троих детей эхом разносится в переулке. Они бегут куда глаза глядят им плевать, что монстр сделает с тем рыжеволосым парнем. Казалось, что в тот момент все трое поверили в подкроватных монстров или во все страшилки и байки которые когда-либо читали и слышали. Они ещё долго будут спать с включенным светом и бояться каждого шороха в углах старого здания.