Purple Days / Пурпурные дни

Малый корабль продирался сквозь бурное море, очередная волна едва не опрокинула суденышко, разбиваясь о борт. Удар вызвал мощный взрыв соленых брызг, который как бы полностью окутал кораблик, и одинокая фигура у руля протерла зелёные глаза, когда мощный порыв ветра натянул носовой парус на максимум. Малый кораблик еще секунду летел по гребню волны, быстро набирая скорость, прежде чем следующая большая волна ударила по нему, и он снова боролся по крутому склону водяной горы, едва вскарабкавшись на вершину, чтобы снова полететь вниз. Человек держался за руль изо всех сил, неподвижно зафиксировав взгляд на компасе. Джоффри уже мог видеть береговую линию Валирийского полуострова, которая постепенно приближалась; проклятое море вокруг постоянно пенилось от ярости, так как здесь до сих пор звучало эхо Рока: величественные хвосты дыма закрывали горизонт и были все выше, чем ближе Джоффри подплывал к суше. Он уверенно маневрировал на своем корабле, минуя течения, чтобы безопасно добраться до полуострова. Эта поездка требовала максимальной отдачи от всех его мореходных и навигационных умений, когда он двигался по краям странных водоворотов и неестественных течений, ревя от усилия, наваливаясь всей массой на рычаг руля, чтобы обойти огромный водоворот, который выглядел так, словно какой-то морской бог вытащил пробку из огромной браавоской ванны. Он задумался, сколько же значительно больших кораблей не смогли проскочить невредимыми мимо этих опасных вод, сколько кораблей потонули в пучине, которой оказалось южное побережье Валирии. Восточный и западный берег были безопасными для кораблей, если понимать слово «безопасность», в максимально широком смысле, но душные испарения наполняли полуостров, и именно там были значительно более насыщенными… Воды немного затихли, как Джоффри обошел наиболее опасную часть, ветер постепенно всё слабел и слабел, пока он приближался к черным обрывам проклятого полуострова. Порывы ветра почти прекратились, когда яхта подплыла вплотную к величественному черному монолиту, который протянулся ввысь почти как городские стены Волантиса, словно какой-то здоровенный великан расколол гору пополам и утопил одну половину, а другую поднял высоко вверх. Джоффри оглядел черные потрескавшиеся склоны напряженным взглядом, параллельно бросая в воду небольшой якорь; корабль остановился как раз перед величественной сверхъестественной стеной. Принц схватил свое скалолазное снаряжение и привязал моток веревки к поясу. Он оставил позади свой большой рюкзак и полез на ближайший выступ вертикального обрыва, который некогда был центром полуострова. С черными камнями было трудно работать, и лишь значительный опыт в скалолазании спас его от смерти, когда клин выпал из расщелины. Он понемногу продвигался наверх, дрожа от усилий каждый раз, когда руки ослабевали и он свисал со скалы. В конце концов юноша достиг вершины и стал в полный рост, разглядывая уничтоженную безграничную пустошь. Он не знал, чего ожидать, когда определился с целью, которая убила многих менее удачливых исследователей; приключение, на котором умер король Утеса Томмен Ланнистер, и потеря Светлого Рёва, с которым исчез его двоюродный дед, Герион. Иногда он представлял Валирию как море руин и памятников давно забытым богам, а иногда представлял затерянный полуостров как землю, отвоеванную какой-то извращенной природой, как пепельный Соториос… Но то, что он увидел, когда поднялся с последнего камня на своем пути, было зрелищем, от которого у него перехватило дыхание, как меньшим, так и большим, чем он себе представлял. От места, где он стоял, и вплоть до горизонта — лежало сердце Валирийской империи. То была ужасная пустота, полная черных потрескавшихся скал и тускло-серого пепла: безграничная пустыня из черной пыли, которая поднималась в воздух от малейшего порыва ветерка. Вместо пологих округлых холмов Джоффри увидел разбитые и выветренные останки древней горной породы, что торчали тут и там, с нерегулярными промежутками между собой; там, где он ожидал встретить ужасных монстров и чудовищ из ночных кошмаров был лишь бесконечный пепел, что простирался до горизонта, где вдалеке сливался с небом, формируя огромную серую завесу. Джоффри задержал взгляд на мгновение, чувствуя себя где-то посередине между благоговением и ужасом, потрясенный видом этой выжженной, оскверненной пустыни, где даже черви не могли бы выжить. Наконец он покачал головой и вдохнул полной грудью, прежде чем начать движение вперед, шаг за шагом, как и всегда. --- Местный климат оказался на удивление стабильным; Джоффри механически пережевывал кусок жилистой, однако сочной солонины, которая казалась деликатесом для набитого пеплом рта. Он сидел внутри крохотного шатра, пытаясь сопротивляться холоду, который, как оказалось, сковывал выжженную валирийскую пустыню каждую ночь. Юноша тер ладонями по плечам, рассуждая о цели экспедиции… потому что хоть каким-то там необычным не оказалось его окружение, он пришел сюда не ради созерцания красот старой Валирии… он пришел для получения семейного наследства, давно потерянного через человеческие амбиции. Светлый рёв, фамильный меч из валирийской стали, собственность дома Ланнистеров, был потерян, когда тогдашний глава рода, Томмен II Ланнистер, король Утеса, взял его с собой и отправился с великим флотом прямо к недавно уничтоженной Валирии в поисках славы и богатства. Ни короля, ни тех кораблей — никто не видел с тех пор… и это был именно тот меч, которого жаждал Пурпур для… осуществления чего-то. Это был потерянный компонент таинственного плана, и цель Джоффри, первая за такой долгий период времени, за которую он ухватился обеими руками. Одно было ясно точно — может Светлый Рёв и был выкован как оружие, но его тень внутри души Джоффри шептала про другое… что он был инструментом жизни и смерти, ключом, который должен был подойти к той большой дыры в его душе, связью с… Его выбило из глубин самоанализа, когда юноша заметил зловещий грохот земли, палатку аж шатало от далекого рева, что постепенно становился громче. Джоффри выглянул наружу и увидел всепоглощающей завесу серого пепла и черного дыма, которая охватила весь горизонт, окутав вообще все вокруг, и отсутствующий ветер внезапно набрал силу, пока не сравнялся с осенней бурей, а затем начал дуть еще сильнее, пока ужасный, колючий песок не начал царапать в кровь лицо и глаза; ветер как будто усилился еще больше, завывая словно какая-то тварь из старых мифов. Серая пелена постепенно приближалась, поедая остатки горизонта, прямо в направлении побережья и палатки Джоффри. Он быстро зашел внутрь, пытаясь открыть вещмешок и вытащить красиво связанный шерстяной шарф, который сразу смочил водой. Он замотал шарфом рот и нос, пока ветер завывал за палаткой как демон. Палатку шатало из стороны в сторону, ткань трещала, и Джоффри быстро накрылся одеялом с головой. Палатка в конце концов не выдержала, очередной порыв ветра порвал один из швов, начав цепную реакцию. И вскоре от укрытия ничего не осталось, лишь Джоффри, что прижимался к сожженной земле, пока вокруг ветер носил пепел и пыль. Джоффри почти не видел даже своих ладоней, оглушенный ревом бури, он натужно кашлял, держа руками мокрый шарф возле лица. Он снова и снова кашлял, каждый раз сильнее, так как пыль была повсюду; и смесь мелких частиц попадала ему в легкие и в глаза, превращая все вокруг в черноту и серость. Он кашлял и кашлял, пока шарф не сорвало порывом ветра и Джоффри толкал его, пока юноша держался за горло, пытаясь вдохнуть, только чтобы снова начать задыхаться после очередного кашля из обожженных легких. Нет, — подумал он, когда-то смог ухватиться за выступ скалы, подтянуть себя к защищенной от ветра стороны и потянул за собой вещмешок. Это чувствовалось, как будто он борется с левиафаном, и вскоре он упал на колени; в легких не осталось воздуха, и он начал задыхаться и биться в конвульсиях, пока проблески Пурпура не залили и не поглотили его полностью. --- Все живое, кроме пурпурного принца, движется направо… Значит ли это, что все движется, только я остаюсь на месте, словно в ловушке, не имея возможности на самом деле умереть? — Он размышлял, созерцая созвездия. Нет, он уже достаточно давно рассмотрел то двойственное значение; оно казалось слишком сложным, слишком простым, чтобы ошибочно понимать истинное значение послания. Если Джоффри и узнал что-то о таинственных сущностях, которые стояли за этим всем — так это то, что они желали, чтобы он понял, желали изо всех сил… Созвездия несли истинное послание, а та загадка была лишь ключом, оставленным ими, чтобы кто-то другой, кто владеет вестеросским языком, не мог его разгадать. Это было персональное послание конкретно ему, и он имел ощущение, что ответ был слишком очевидным… хотя, как бы он ни старался, не мог ее разгадать. Просто не хватало информации, чтобы составить полный код, и уравнение было коротким, чтобы применить сравнительный метод мейстера Клина… он уже попытался применить самые замысловатые шифры и методы декодирования, известные в Цитадели, пока что без проблеска надежды. Юноша не мог избавиться от ощущения, что на самом деле немного перемудрил… созвездие таки, должны нести правильный ответ… Он глубоко вдохнул и встал, прерывая время отдыха, залез на большой шкаф, что стоял в этой маленькой комнате, закрепил ноги на верху, прежде чем свесить тело вниз в висячий позе. Начал выполнять то же самое привычное упражнение, быстро поднимая торс и сразу опуская его вниз. После стольких жизней, в каждой из которых приходилось возвращать тело в физическую форму — Джоффри знал свой организм, как мейстер знает свою мейстерскую цепь. Он точно знал, как и что именно делать, как превратить нетренированное тело бывшего слабака, идиота, принца Джоффри, в более респектабельное, не убивая себя в процессе. Принц сосредоточился, сфокусировав все внимание на насущной задаче, его упрямство в отношении получения ответов на вопросы служило адекватным противовесом против черной дыры разочарования, которая каждое утро пыталась со всех сил удержать его в постели. Он имел определенные подозрения, что как только узнает ответ — то все вокруг пойдет наперекосяк… даже сейчас он чувствовал, что мотивация получения ответов медленно, очень медленно ослабевает, каждый раз, как он просыпался и наблюдал нескрываемое пренебрежение во взгляде Сандора, примитивную лесть королевского двора, отупляющую рутину повседневной жизни Красного Замка, как все вокруг продолжали танцевать под мелодию рока. Его ненасытное любопытство, всепоглощающая жажда узнать, кем или чем он является на самом деле — вот это тянуло его вперед… Видеть, как эта мотивация постепенно замещает другие мотивы, было почти еретическим для Джоффри, так как он постепенно становился все менее и менее живой личностью, а взамен… как будто каким-то механизмом, мельницей, которая бесконечно вращает крыльями против потока воздуха, кораблем, который движется только вперед и вперед, без остановки… Он повторил упражнение в сотый раз и вдруг закричал, вслух озвучивая несформированное словами разочарование, и застыл неподвижно, свисая торсом из шкафа, и осматривал вверх ногами ту малую, безлюдную комнату, которую избрал своим логовом в замке. Он так еще повисел немного, вдруг дверь отворилась и внутрь зашел дядя Тирион с кружкой в руке. Гмм, его покои находятся не так далеко отсюда, видимо он собирается навестить Катаю, — подумал Джоффри, опустив руки вниз и вверх ногами рассматривая своего любимого дядю. Тирион выглядел озадаченным, когда смотрел на Джоффри без рубашки, обсуждая в своей голове, должен ли он продолжать идти. — Не знал, что ты переселился в новую комнату, племянник, — наконец произнес он, заметив кучу открытых книг и здоровенные чертежи созвездий, старый пластинчатый доспех, висевший на стойке в углу, и даже несколько цветных кусков ткани, разбросанных по полу комнаты. — Имею нужду в тихом приватном месте, дядя. Планируешь посетить Катаю? — спросил юноша, хватая булаву с полки шкафа, снова начав повторять упражнение, но на этот раз с дополнительным весом в обеих руках, размахивая ею в произвольном направлении каждый раз при опускании торса вниз. — …Возможно. Да, — отстраненно ответил Тирион, глядя на племянника, — …Что ты делаешь? — спросил он. — Возвращаю свое тело в надлежащую форму, и чем скорее, тем лучше, это неблагодарная работа, но оно того стоит, — сказал юноша, повторяя упражнение снова и снова, изменив хват и теперь размахивая булавой по воображаемому противнику в направлении налево. — Возвращаешься в форму… для чего именно? — спросил Тирион, наконец определившись, и зашел в комнату; его любопытство словно кричало вслух, когда он закрывал дверь. Он еще никогда не видел племянника таким сосредоточенным… и каким-то невыразимо чужим, как он это только что испытал. Юноша свисал со шкафа и двигал всем телом, замахиваясь булавой, а также бросал взгляд на открытую книгу на полу, словно пытался прочитать пару строк каждый раз, как наклонял торс вниз, если бы такой трюк вообще мог быть возможным. — Для Валирии. Я собираюсь наведаться туда и забрать Светлый Рёв, если смогу откопать его из-под горы пепла, где он, вероятно, закопан, вот и все… — ответил племянник с интонацией человека, который отстраненно созерцает течение времени. Тирион застыл на месте на мгновение, прежде чем тихо засмеяться — маленький говнюк классно его подловил. Беса это не расстроило, в конце концов Джоффри никогда не был искусен в шутках, поэтому можно простить самому себе, что он не был готов к такой шутке. — Ага, а эта булава тебе понадобится для героического боя со сфинксами, что сторожат вход в дворец, я прав? — спросил он с удовлетворенной улыбкой. — Какой дворец? Проклятый край и сплошная сожженная пустошь, аж не верится, что она столько сотен лет работает магнитом для жаждущих власти и наживы дураков… однако, если и найду там что-то подобное, то напишу тебе письмо, — сказал Джоффри, продолжив подъемы. Тирион поднял брови и отхлебнул из кружки: — Ты не будешь искать там славы, а просто так наведаешься? — спросил он, продолжив игру слов. — Не-а, я отправляюсь в Цитадель через два дня и собираюсь доводить архимейстера Бенедикта, пока он не придумает какое-то хитроумное приспособление для дыхания… обычное же оборудование, которое используют шахтеры Западных земель, не годится для той местности, — сказал юноша, на мгновение остановив движения, и повернул голову к Тириону. Он швырнул булаву на кучу одеял, прежде чем приподнять тело вверх в последний раз и разжать ноги, а потом спрыгнуть вниз; инерция движения закрутила его в воздухе, и он приземлился на ноги. — Я уже сделал некоторые черновые чертежи, но стоило бы привлечь еще и твою голову, дядя. Пепел и пыль можно задержать слоем спрессованных перьев, но более опасные вулканические испарения — то другое дело. Что ты скажешь на счет совместного путешествия к Цитадели? — спросил он Беса, вытирая пот с тела полотенцем. — …Это ты… серьезно… — шокировано осознал Тирион, когда Джоффри надел простую белую рубашку, прежде чем прицепить кинжала на пояс. Бес перевел взгляд на интересные чертежи лицевых масок с трубками для воздуха, что лежали там и тут по полу; вычеркнутые углем линии выглядели равными и не случайными, словно это были рисунки архимейстера. — Серьезно, как никогда, — сказал Джоффри, вращая шеей из стороны в сторону. И таким образом Тирион с головой оказался в дикой и странной ситуации, которая потянула его, Джоффри и Пса к древнему Староместу, самой Цитадели и легендарной Высокой Башне. Все начиналось как способ уберечь племянника от глупой смерти и уменьшить потенциальный скандал в Цитадели, а получилось бешеной гонкой на лошадях по грязи и лихорадочными дискуссиями относительно идей и материалов. Когда они наконец добрались до города, Джоффри двинулся прямо к Цитадели и конкретно архимейстеру Бенедикту, что носил маску и жезл из чистой стали. Джоффри точно знал, как общаться сначала со сдержанным архимейстером о ковке и литья металла, и вскоре Тирион обнаружил себя посреди насыщенной дискуссии о прочности тех или иных материалов и сумасбродных диаграмм, присущих двум экспертам, которые не желали тратить время на пустые разговоры. Он пытался уловить суть дискуссии, иногда встревая с замечаниями, продиктованными привычным здравым смыслом, насколько мог поддерживать разговор с архимейстером и духом, что захватил тело Джоффри. Сначала это ему нравилось, и он с радостью воспользовался случаем сбежать подальше из столицы, где бушевали страсти и интриги, что начались сразу после таинственной смерти Петира Бейлиша, которого нашли в собственной постели с перерезанным горлом. Однако сейчас, как прошло некоторое время, Тирион просто пытался осмыслить умом всю эту затею, созерцая, как Джоффри сам себе выковал набор скалолазных клиньев и много других принадлежностей, а также заготовил нужные веревки и инструменты. — Для чего ты делаешь это все, Джоффри? Не ради славы, не ради богатства… но для чего? — неожиданно спросил он у племянника однажды. — Я должен найти Светлорев, дядя, я просто должен и все, — ответил тот с пронзительным убеждением в голосе. — Мой дядя Герион говорил то же самое перед отбытием в Валирию… Он предпочитал говорить о престиже и чести, которые это вернет Дому Ланнистеров, однако… — Тирион вслух озвучил мысли, его глаза внезапно затуманились от воспоминаний. — Вы двое были близки… — сказал Джоффри, скорее утверждая, чем спрашивая. — Да, Герион… отличался от Тайвина, Тигетта и Кивана. Он был более… расслабленный, пожалуй, это правильное слово, у него был иной подход к жизни, в сравнении с братьями, — сказал Бес. — Мудрый человек, — ответил Джоффри, — Те трое, пожалуй, скорее завидовали ему, потому что имели брата, у которого не было шила в заднице, — проговорил он торжественно. Тирион захохотал, из глаз даже брызнули слезы: — Наверняка повитухи, вытаскиаая его из бабушкиного лона, случайно это самое шило потеряли, — сказал он, прерывая смех Пожалуй, самым большим открытием оказалось то, что этот новый Джоффри был приятным в общении. Умный, осведомленный, харизматичный, умеет обмениваться шутками, прекрасный собеседник и в общем — хороший человек. Эта последняя характеристика была довольно редкой для жителей Королевской Гавани… да и для целого мира в общем. Кроме этого всего, сила, которая изменила его племянника, время от времени нагоняла на парня меланхолию, склонность к молчанию и почти пустому размышлению. Иногда Джоффри не выходил из своей комнаты в таверне вплоть до обеда. Он оправдывался тем, что проспал, однако мешки под глазами и душераздирающие крики ужаса посреди ночи сделали эту ложь сразу неубедительной. Когда его спрашивали, Джоффри просто смотрел на собеседника, держа чашку своего экзотического, крепко заваренного чая, моргая, прежде чем вымученно легко улыбнуться. — Это трудно объяснить, — сказал он, прежде чем сделать большой глоток крепкого чая. Полдень был временем, когда Джоффри на самом деле оживал, его полностью поглощала самоубийственная миссия, и не отпускала вплоть до ночи. Он консультировался с архимейстерами, сверялся с книгами, записями, но наиболее… странным из всего, кроме мистицизма и кузнечного дела, была торговля. Юноша иногда говорил о «великолепной» возможности в порту, а через день небольшой мешочек с монетами, который служил принцу кошельком, удваивался в размере. — Время… вся суть торговли зависит от времени, Тирион, — говорил он с непривычным энтузиазмом, когда его спрашивали за поздним ужином Сандор или Бес; тогда Арборское золотое лилось в их горло словно вода в сухую землю. — Можно подумать, что золото — это то, что нужно, чтобы быть торговцем, — отозвался Пес с недоверчивой ухмылкой. — И ты так думаешь! — Джоффри аж подпрыгнул, хитро улыбаясь с расширенными глазами, — Поначалу я тоже так считал. Боги, сколько же времени это заняло… понять такую сложную и одновременную простую идею… Не важно, сможешь ли ты продать товар вдвое дороже, если это займет вдвое больше времени. Ведь всегда надо платить пошлины порта, взятки городской страже, чинить корабли… но и это еще не все. Время, потраченное на поиск покупателя с наилучшей ценой — одновременно является тем, которое можно было бы потратить на доставку дополнительного товара, или потратить на какие то другие частные цели… это касается всего, не только кораблей и портов, но и торговли зерном, труда простого люда, даже войны… Время является универсальной валютой, которая распределена между всеми, кто плывет по его течению; время является золотом, чистым и простым, — сказал он с теперь уже привычной четкостью… если отбросить излишний мистицизм. Тирион был поражен, но не сильно: в конце концов он и сам был заядлым книголюбом, и эта концепция не была для него революционной. Однако он имел подозрение, что никогда еще в истории ни один принц-наследник не понимал этой истины так инстинктивно и непринужденно. — Ха, это делает меня самым богатым человеком на планете, — едко прошептал юноша, почти слишком тихо для ушей Тириона, так как будто это было проклятие. Загадка становилась все глубже и глубже… — Значит, ты продаешь им время? — спросил Сандор с выражением человека, который общается с придурком. — Эм… да, типа того. Хотя должен уточнить — лучше сказать, что я покупаю их неуверенность, — ответил Джоффри. Сандор просто пялился на него. — Кажется ты его поломал, — заметил Тирион, касаясь пальцем неповрежденную ожогами щеку Сандора. — Убери свои лапы от меня! — рявкнул тот, оттолкнув руку карлика, однако намек на улыбку все же промелькнул на мрачном лице воина. Джоффри выглядел, словно вот-вот расплачется, прежде чем быстро взял себя под контроль. Пес как будто и не заметил этого, он занялся поеданием свиных отбивных, которые стояли на столе. — Дайте мне хорошую твердую сталь, и я покажу вам, что такое универсальная валюта, — сказал он мудро. — Тут уж не поспоришь, — согласился Тирион. — Медь, — пробормотал Джоффри, так тихо, что Тирион подумал, что малый и не желал быть услышанным. — Что? — спросил Сандор, удивляясь. — Ею должна быть медь, — сказал Джоффри, допивая одним глотком остатки арборского вина, прежде чем покинуть стол. … — …Думаешь, он на самом деле собирается это сделать? — внезапно спросил Сандор с напряжением в голосе. — Думаю, что да, — ответил Тирион. Между ними повисла тишина, пока оба обдумывали все услышанное; слабый свет с Высокой Башни мерцал на расстоянии, видимое сквозь небольшое окно таверны. --- Тирион проснулся и увидел обгоревшее лицо Пса, что кричал ему прямо в ухо. Он уже мог сказать заранее, что сегодня будет интересный день. — Что он натворил? — пролепетал Тирион, приподнимаясь. — Собирается пойти на смерть, еще и нам письма оставил! — прогремел Пес, произнося последние слова словно проклятие. Сандор уже бросился вниз по лестнице, когда Тирион вскочил за ним, пытаясь на ходу надеть одежду. Он увидел, как Пес выбежал из таверны и помчался прямо к гавани. Вместо того, чтобы броситься вдогонку и потерять последние остатки достоинства — Тирион, зато развернулся и подошел к заднему выходу таверны, взял ведро и использовал его как опору, чтобы взобраться на коня. Он резко пришпорил коня в направлении порта, где в итоге увидел Сандора, который не пускал принца на трап корабля. — Это все зашло слишком далеко, Джоффри, я не позволю тебе пойти на смерть, — произнес воин, отбрасывая интонацией любые возможные возражения. Джоффри улыбнулся после упоминания своего имени: — Сандор, если бы я желал своей смерти — ты бы не смог меня остановить… прошу тебя, просто возьми то золото, что я тебе оставил, и проживи счастливую жизнь где-то на юге, в Лисе или в Тироше, Тайвин не бу… — К черту твои долбаные деньги! К черту этого Тайвина! Я не позволю тебе погибнуть из-за этого меча! — взорвался Пес, покраснев, и приблизился к Джоффри, пытаясь схватить его. Джоффри как-то смог вывернуться и подсечь ногу Сандора. Пес упал на землю, сбитый с толку. Вокруг них уже начал формироваться толпа, и команда корабля прекратила работу, схватила дубинки и двинулась к трапу. — Продолжайте загрузку, — приказал Джоффри, шагая к трапу. Он уже собирался сказать еще что-то, когда Пес, уже на ногах и в движении, схватил его сзади. Джоффри влепил ему локтем по лицу, сразу продолжив ударом по левой руке Пса, заставив того отпустить парня. Однако Сандор не собирался так просто сдаваться, он вновь схватил Джоффри и бросил на твердую мостовую. Джоффри быстрые поднялся после падения, и Тирион внезапно с ужасом осознал, что двое его лучших друзей налетели друг на друга с чистым гневом в глазах. Пес ударил кулаком по лицу принца, заставив того отлететь назад, но юноша перед тем успел дважды ударить Сандора в грудь, а третий раз — по челюсти, от чего оба свалились на землю. — Сандор, пожалуйста, остановись, — сказал он, вставая, и взглянул на воина сверху вниз. Клиган смотрел на него в течение секунды, прежде чем подняться с видом побежденного. — Спасибо… — начал Джоффри, но вдруг полная горсть песка влетела ему в лицо, вместе с ударом слева, от чего он упал на землю, а Сандор сразу наклонился, схватил его как мешок с картошкой и попытался оттащить юношу обратно. Джоффри взмахнул обеими ногами в воздухе, используя инерцию, чтобы сбросить их обоих на землю. Они начали лупить друг друга, и у Тириона наконец лопнуло терпение и послал коня прямо к ним. — ДОВОЛЬНО! — прорычал он, показывая странный контраст между небольшим телом и силой возгласа. Оба взглянули на него, когда Бес спешился и зашагал к кораблю: — Я плыву с тобой, мой сумасшедший племянник, — провозгласил он, шагая вверх по трапу с таким видом, как будто был владельцем этого судна. Моряки расступались в стороны, глядя на незнакомца с опаской. — И ты тоже, глуп, Бес?! Ты тоже хочешь потерять жизнь из-за того меча… — начал было Пес, но его сразу прервал Тирион. — МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ЭТОТ ПРОКЛЯТЫЙ МЕЧ! — прорычал он с палубы корабля, — Я хочу убедиться, что Томмен и Мирцелла вырастут вместе с любящим братом! — отрезал он, глаза аж засияли от убеждения, — И возможно найти тело дяди Гериона и похоронить его в Утесе Кастерли… Боги знают, он это заслужил, потому что был настоящим Ланнистером больше, чем все его братья, взятые вместе, — сказал он, покачав головой, направляясь в каюту. Джоффри и Сандор застыли неподвижно, и дальше глядя на корабль. — …Видимо, я просто не могу ему отказать… — пробормотал Джоффри. — Почему же нет, здесь в Вестеросе лицемеров хватает, ничего нового, — сказал Сандор. Они еще постояли так несколько секунд, прежде чем молча договориться о взаимном прощении между собой. — Вина? — спросил принц. — Давай, — сказал Пес, размышляя. Если он не может остановить сумасшедшего идиота, тогда, боги ему свидетели, он лично присмотрит за ним в этой поездке. Джоффри налил себе вино, а затем передал вино Сандору. — Кто научил тебя так драться? — спросил Пес, прежде чем сделать глоток. Если бы это странно не звучало, но проклятый малый оказался неплохим бойцом и не гнушался грязными приемами. Пес это одобрял. — Ты, — ответил Джоффри, делая шаг в сторону, когда Сандор выплюнул вино и целый поток драгоценного арборского золотого пролился на мостовую. Джоффри слегка улыбался, опустив подзорную трубу; зеленый берег Соториоса постепенно приближался, когда он крикнул рулевому, корректируя их курс. Он стоял на носу прыткого кога, корабль за спиной бушевал как улей. — Соториос… Для чего посещать лишь одну смертельно опасную местность, если можно посетить две! — воскликнул Тирион сбоку от него. — Извини, дядя, но это единственное место, где можно достать соторийский хлопок… само название об этом говорит, уверен, что ты это заметил, — весело сказал Джоффри. — Нам стоит посетить Тысячу Островов после Валирии, попеть песенок вместе с долбаными людоедскими дикарями, почему бы и нет? — проворчал Сандор, был в настроении привычно мрачном, вроде «почему бы и нет». Он был таким с тех пор, как они проплыли мимо Наата. — Перья, предварительно нагретые древесным углем, а теперь и соторийський хлопок… я удивлюсь, если ты вообще сможешь вдохнуть воздух сквозь все слои, — молвил Тирион, сводя брови. — В том и вся суть, — сказал Джоффри, прежде чем обернуться назад, — РУЛЕВОЙ! ПЯТЬ ГРАДУСОВ ПРАВЕЕ! — прорычал он. Тирион молча наблюдал за таким очевидным проявлением мастерства моряков, глядя, как Соториос постепенно закрывает весь горизонт темно-зеленой массой, прежде чем снова заговорить: — Что еще тебе понадобится, племянник? Возможно левиафаны с Ибба? — спросил он юношу. Джоффри на самом деле вступил задумчивого вида, пока склонил голову. — Левиафаны…? Не-а, они великоваты… скорее мне понадобятся свиньи, а точнее их мочевые пузыри, — ответил он. — Мне, пожалуй, не стоит спрашивать, для чего? — сказал Тирион. — Для использования в качестве емкостей с воздухом на всякий случай… вот только беда в том, что они лопаются, когда их накачивают воздухом, — сказал принц, покачивая головой. — Какие-то проблемы с клапанами? — спросил Бес. Он вспомнил, как принц сидел целыми днями вместе с архимейстером над чертежом того конкретного прибора… как на его взгляд, то устройство выглядело надёжным, даже гениальным изобретением. — Нет, проблема в самом материале. Нужно сделать их эластичнее, чтобы они могли растягиваться и не трескаться во время того… Пока не нашел как именно, — ответил юноша, снова поднимая подзорную трубу. Они так постояли в тишине с минуту. Теплые южные воды Летнего моря заставили Тириона зевнуть. — …Я могу помочь в этом, — внезапно отозвался Сандор. Оба повернули головы к Сандора с искренним недоумением, ожидая продолжения. — …Припарка из перепревшего мха… воняет ужасно… — сказал он, глядя на обоих одновременно, — Должно сработать с размягчением оболочки, если постараться… — он запнулся. Джоффри будто загорелся от любопытства, но ничего не спросил… в последние дни такие выражения уважения к его друзьям помогали ему чувствовать себя более уверенным. — Святой Воин, упаси нас! Какая же это здоровенная уродина! — заорал моряк с верхушки мачты. Джоффри оглядел берег своей подзорной трубой и быстро нашел причину такой реакции моряка: огромного монстра с когтями и зеленой чешуей, что двигался на четырех ногах. Джоффри опустил трубу и моргнул, он до сих пор видел это существо. — Вот и конец нашей затее с хлопком? — спросил Тирион, чувствуя разочарование. — Что?! — сказал Джоффри, а потом захохотал, — Дядя, не болтай глупостей, это существо безопасно! — сказал он с убеждением и без следа сарказма, а потом обернулся и приказал команде спустить шлюпку на воду. — Ну, этот зверь такой медленный, что на самом деле является безопасным, неуклюжим чурбаном, хоть и величиной с дом, — он начал оправдываться с печальной улыбкой, — А еще он реально тупой, не может увидеть яму прикрытой листьями с шипами… но из него получается замечательное рагу, — сказал он, словно самому себе, и облизал губы, — А знаешь, дядя? Может мы сегодня и поужинаем им, все равно припасы заканчиваются, — добавил он с внезапным осознанием и обернулся назад. Юноша прищурился к глазеющей команде «Желтой Полосы», которая замерла без работы. — …Что это вы, черти, ждете?! Эй вы, спускайте ту шлюпку на воду! Рулевой, останавливай судно! И пусть кто-то уберет передний парус! — закричал Джоффри, заставляя моряков приступить к работе. Рагу оказалась замечательным, Тирион должен был признать правоту своего сумасшедшего племянника. --- Как Тирион позже узнал, Джоффри раздумывал над посещением Лиса, но в конце концов решил, что будет маловероятным встретить там тот конкретный корабль и команду. Тирион не знал, кто же такой этот Накаро Фаэнис, но его корабль и команда могла давно отчалить из Лиса и уже быть у самого Браавоса, согласно… пророчествам Джоффри, ведь по-другому это нельзя было назвать. — Значит, ты и не думал о последней в жизни ночи с женщиной? — спросил его Тирион, скорее разочарован таким решением. Перспектива увидеть одну или две дюжины красивых лисениек — которые плакали бы на прощании с храбрыми путешественниками, которые отправляются на верную смерть — довольно нравилась Тириону. — Хех! Неплохая мысль, дядя… — юноша запнулся, переведя взгляд на пол с внезапным отвращением. — Эй, пол в этом не виноват! — сказал ему Бес, — Хорошая, прочная древесина, не переноси свое разочарование на нее! — добавил он серьезно. Это как будто сработало, и юноша засмеялся, хотя остатки того меланхолического настроения до сих пор виднелись в его глазах, когда он обнял Тириона. — Спасибо, дядя, — сказал юноша с искренней улыбкой. Смущенный всем этим, Тирион больше не слышал ночных криков из каюты Джоффри, по крайней мере, не той ночью. --- Путешествие вдоль южного побережья Валирийского полуострова едва не стоило им потери команды и своих жизней. Джоффри практически прирос к носу корабля, выкрикивая команды по корректировке курса и маневрированию. Воды шумели и ревели в круговерти диких течений, которые угрожали разломать корабль, пока Джоффри вёл судно сквозь миллион опасностей, которые превращали южное побережье в настоящий лабиринт смерти. Западное побережье было лучше, но его путь лежал на Дымящее море, что означало почти верную гибель… Они знали, что здесь возможно пройти, в конце концов именно здесь пролегал прежний путь короля Томмена, и он таки проплыл здесь, пока его флот не исчез из поля зрения других кораблей. Джоффри почти точно предсказал маршрут, благодаря предыдущей попытке высадки, и вел их сквозь течения и водовороты. Рулевой должен повиноваться командам капитана без всяких вопросов, мгновенно и без сомнений, ведь одна-единственная лишняя секунда могла стоить им всем жизни. Джоффри был так уверен в этом, что поставил Пса позади рулевого с обнаженным кинжалом, получив приказ перерезать горло беднягe, если тот будет колебаться. Тирион был вынужден применить все свои ораторские таланты, чтобы предотвратить по крайней мере три отдельных попытки мятежа; лишь обещания жестоких пыток, мешков с золотом и даже предоставление дворянского статуса смогли успокоить моряков, также помогало присутствие Пса, в полном облачении и с двуручным мечом за спиной, который стоял позади рулевого. Тирион предполагал, что убийственная репутация, которую Джоффри заслужил после столкновения с той соторийскою тварью, также сыграла определенную роль в этой тактике запугивания. Разговоры о мятеже не на шутку сердили капитана. Он не был таким сердитым, когда добил ту тварь, величиной с ворота Красного Замка, своей саблей, луком и неглубоким рвом. Нет. Тогда он просто развлекался. Следовательно они и дальше плыли по коридору смерти, и вскоре ветры таинственно затихли, сменившись неестественной тишиной. Неудивительно, что Джоффри тоже был готов к этому. Он приказал вытащить из трюма весла, которые заказал в Староместе, и команда занялась размещением весел в фиксированных петлях, которые специально закрепили на бортах именно на этот случай… так они плыли дальше. Топорно и неуклюже, как и подобало парусном кораблю под веслами, но все же плыли вперед. Лишь в этот миг Джоффри, кажется, проявил чуть больше интереса к окружению, два огромных, потрескавшихся стен из черного камня и пемзы, что словно всплывали прямо из самого моря и поднимались ввысь; сначала он вообще на это как будто не обращал внимания. Тирион вдруг подумал, что чувствует себя скорее хорошо для человека, который рискует погибнуть… на самом деле он даже начал чувствовать некоторое влечение к приключениям, и та искорка энтузиазма, что теплилась внутри его души, словно разгорелась вдвое сильнее, когда экипаж заметил потопленные остатки кораблей вокруг их судна. Внимательные глаза Джоффри вели их между погруженными в море посеченными скалами, вероятно чрезвычайно прочными, ведь самые высокие из них были увенчаны корпусами древних кораблей и галер, могилами тех, кто рискнул попасть в Валирию и не смог этого осуществить. Некоторые из них казались старше других, и вскоре путешественники начали замечать старомодные галеры в очевидно вестероском стиле; некоторые имели на себе остатки ревущих львов, полусгнивших от времени, на некоторых остались лишь золотые завитки на мачтах кораблей. Вскоре, когда день сменился ночью, а гребцы поели и поспали, те галеры начали появляться повсюду. Морское дно под ними становилось все более неровным и усыпанное скалами, и все больше и больше мертвых кораблей всплывало из тумана вокруг них. Кажется, они натолкнулись на флот Томмена… или скорее на его могилу. Большие боевые галеры лежали расколотые от носа до кормы, погнившие и почерневшие от веса веков, внутри них лежали только кости и пыль. Желтая Полоса подплыла к берегу, так близко, как только могла, пытаясь найти что-то похожее на стоянку в скалах, где должен причалить флагманский корабль Томмена, но команда наблюдала лишь новые и новые черные скалы. Тириону подумалось, что достаточно вероятно — Светлорев сейчас лежит где-то на дне морском, потому что на один корабль на поверхности похоже приходилось десяток, утонувших… и большой размер флагмана должен был бы сделать его довольно неуклюжим… что в этих водах означало неминуемую смерть. Однако Джоффри почему-то был уверен, что меч где-то на суше, и даже не думал идти спать, когда они склонялись над старой, нарисованной еще до Рока, картой полуострова, обозначенного как «Долина Вхагар»… долины, что некогда лежала возле сельскохозяйственного сердца страны, заполненного фермерами и имениями, и вблизи столицы, Старой Валирии; и которая была, со слов Джоффри, неплохим кандидатом для существования после Рока относительно спокойной гавани, в сравнении с остальным окружением, где возможно даже будут пологие склоны, и где можно подняться без скалолазного оборудования, и относительно близко до города, что в свое время притягивал Томмена, словно бабочку огонь. Джоффри, очевидно, добавил себе на воображаемую мейстерскую цепочку еще одно звено, за геологию, потому что почему бы и нет? Как бы там ни было, усилия племянника не были напрасными, когда они заплыли в недавно переименованный «залив Вхагар», огромную гавань, заполненную хаосом заостренных черных скал и окруженную наклонными серыми холмами. А когда вода закончилась и перешла в слегка приподнятые пляжи, на одном из которых лежал прогнивший корпус того, что когда-то было флагманским кораблем короля Томмена. — Здесь ничего нет, кроме пыли и… дерьмо, здесь даже насекомых нет… даже мухи имеют достаточно мозгов в головах, чтобы держаться подальше отсюда, — произнес Сандор, разрубая пополам старый деревянный люк небольшим топором, и подсветив себе факелом, вглядываясь в дыру. Джоффри был занят поисками капитанской каюты, и нашел там только гниль и грязь. — Продолжаем поиски, Сандор! Валирийская сталь не ржавеет! — отозвался он. Тирион шагал мимо корпус судна снаружи, касаясь древесины ладонью в перчатках, словно потерявшись посреди мыслей. — Тирион? Что-то нашел?! — воскликнул Джоффри, очищая путь на палубу, и взглянул на Беса через дыру в корпусе. — Ничего, кроме двух дюжин захоронений выше по склону, они сгруппированы по семь, — ответил тот, выныривая из глубин размышлений. — Могилы… есть там какая-то роскошнее, чем другие? — воскликнул Пес, выпрыгивая наружу через другую дыру; его сапоги провалились в мокрую, гравийную пемзу, прежде чем он смог выйти их воды. — Как по мне, то они все одинаковые, — сказал Тирион, сев на землю. — Это судно должно содержать более чем двухсот членов экипажа… они никак бы не поместились все вместе в две дюжины захоронений… плюс, кто-то же должен их закопать? — Джоффри размышлял вслух, выйдя на палубу сверху. — Уцелевшие моряки могли взойти на борт одного из кораблей сопровождения и попытаться уплыть домой, — предположил Тирион. — После всего этого ада, сквозь которое только что прошли? Чтобы вернуться назад с пустыми руками, еще при условии, что им это удастся? Да ну, дядя, ты же знаешь нас, Ланнистеров. Вот чтобы ты сделал, если бы оказался на месте Томмена? — спросил Джоффри, прежде чем сойти на землю по тросу, которую они привязали к корпусу. — Двинулся бы дальше, чтобы увидеть что-то новое, прежде чем погибну или буду вынужден отступить, — ответил тот, размышляя вслух. — И я так думаю. Отсюда не очень далеко до Старой Валирии, наверное, недели две ходьбы, при условии, что рельеф не сильно отличается от этого… а волантийские хроники указывают, что один лишь Флагман нес на борту достаточно припасов для всей команды… в ящиках, которых мы так и не нашли сегодня внутри… — сказал Джоффри. — Потому что они забрали их с собой, — добавил Сандор, делая мелкий глоток вина. — Есть только один способ убедиться, — уточнил Джоффри, садясь около них двух. Они посидели так немного посреди тишины, доедая обеденное мясо, а Тирион разглядывал Желтую Полосу, которая стояла на якоре, что виднелась посреди залива. — Как ты думаешь, сколько дней они продержатся? — внезапно спросил он. — Два дня, — буркнул Пес. — Скорее нисколько, — сказал Джоффри с довольной улыбкой и указал пальцем на якорь, что поднимался на борт, глядя, как команда опускает весла и придает кораблю движения к выходу в открытое море. — …Не могу сказать, что не ожидал это, — молвил Тирион, глядя на бегство корабля. — Я приказал им плыть отсюда, — признался Джоффри, не показывая смущения, сел обратно на песок и вытащил тяжелый сверток из рюкзака. — Ты приказал им бросить нас здесь?! — сказал Тирион с недоверием. — Никогда не отдавай приказов, если знаешь, что их не выполнят. Кроме того, если бы они остались здесь еще на некоторое время, то могли бы загореться жаждой и ограбить наш единственный шанс на выживание, — сказал принц, указывая на маленькую одномачтовую яхту, которая привезла их на берег, до самого верха заполненную припасами. Пес утвердительно буркнул и Джоффри усмехнулся. — Ты это все вычислил, ха… — удивился Тирион. — Ну, вот до этого момента — да, — ответил юноша, пожав плечами с невинным видом. — Ох, — сказал Тирион, глядя на величественные склоны. — Это будет интересно, — добавил он. — Вот это правильный настрой! Настроение Битых Рыцарей! — неожиданно сказал Джоффри со счастливой улыбкой. — Что еще за рыцари? — спросил Пес. --- Они продвигались тем, что осталось от долины, очищая путь от потрескавшихся валунов, что время от времени преграждали дорогу по склону. Вскоре Джоффри снова увидел обширный, покрытый пеплом ландшафт, где не было ничего, кроме черноватой почвы — плоскую долину с черным, ломкими камнями, которые громко трещали, если ступить на них. Они шли часами, целыми днями, не слыша ничего другого, кроме скрипения пемзы под ступнями. Джоффри представлял себе все Семь Преисподней, если бы такая ограниченная и ориентированная на человека концепция когда-либо существовала, возможно, выглядела бы так… ибо не ужас приводил душу в отчаяние, а отсутствие его и всего остального. Он знал. Все же, в одном аду не могло бы быть такой приятной компании, и хотя Битым Рыцарям не хватало незаконнорожденного ребенка и волка — все же Джоффри нашел немало приятного в простых ночных беседах, возле маленького костра из взятой с собой древесины, что придавало немного уюта и цветов этой проклятой местности. Мудрость Беса была постоянным бальзамом для измученных нервов Джоффри, а также весомым ресурсом при столкновении с неизвестным. Нечастые утвердительные кивки Сандора служили прекрасным бальзамом для души, и невероятная сила телохранителя помогала и при опасности, и в ускорении движения их экспедиции вперед. Рюкзак Пса был самым тяжелым. Джоффри насвистывал моряцкие мелодии, разведывая путь перед собой, когда внезапно остановился. Он напряженно всматривался в темно-серый горизонт, вдруг осознав, что тот движется. — ТИРИОН! САНДОР! МАСКИ, НЕМЕДЛЕННО! — заорал он, бросаясь до небольшого холма, сложенного из древнего черного камня. Им не потребовалось дополнительных слов, и они начали вынимать неудобные маски из наплечников. Джоффри уже одел свою, пригнувшись за скалой. — Сюда! Шевелитесь, черт! — он закричал, устанавливая фильтр, от чего поле зрения сузился до двух маленьких стеклянных окошек, размером с большой палец. Его дыхание звучало приглушенным, когда Сандор направился к скале, неся Тириона под мышкой, и спрятался за небольшим выступом, где уже съежился Джоффри. — Возьмитесь за что-нибудь и держитесь! — закричал Джоффри, когда ветер взревел и солнце медленно начало тускнеть; его собственный голос звучал странно для него под маской. Горизонт навалился на них с яростью тысячи штормов, откалывая куски породы от скалы, когда вся мощь сумасшедшего ветра закружилась смерчем вокруг их убежища, поднимая в воздух маленькие камни и незакрепленное снаряжение. Темнота поглотила все вокруг, когда солнце полностью скрылось под темными тучами, воздух приобрел теплый привкус, и Джоффри приходилось каждый раз прикладывать больше усилий для вдыхания. Ветер едва не оторвал его от скалы, но Пес поймал его одной рукой, пока ветер визжал словно криками проклятых душ… После всего, что Джоффри успел здесь увидеть, возможно так и было. Их троица сбилась в тесную кучку, полностью потеряв поле зрения из-за черного дыма, и единственное, что давало юноше знать, что он до сих пор жив — был торс Клигана, что немного защищало его от ветра. Казалось, что прошло несколько часов, пока ветер внезапно изменил направление и черные облака дыма понесло в том направлении, откуда они прилетели. Когда все закончилось, Джоффри снял маску и тяжело отдышался, кашляя перед каждым дыханием. Он ударил Сандора по спине с искренней благодарностью, ворчливый Пес ответил на это неопределенным фырканием. Однако Тирион лежал неподвижно. — …Дядя? Тирион?! — закричал Джоффри, переворачивая тело Беса, сорвал помятую маску и застыл на мгновение от вида бледного лица. — Держись! — закричал он, начав вдыхать воздух в дяде легкие, помогая массажем сердца; это упражнение мейстеры Цитадели называли Устойчивым Дыханием, узнав про такой способ от жрецов Утонувшего Бога за много столетий до Эйгонового завоевания. Он продолжил вдыхание и компрессию грудной клетки своего дяди, время от времени приближая ухо ко рту дяди, стараясь приглушить собственное сумасшедшее сердцебиение. Наконец он услышал дыхание Тириона, медленное, но глубокое. Юноша упал на спину, вытирая пот со лба, Сандор передал ему вино. — Он жив, — сказал Пес, наклонившись над карликом и прислушавшись к груди, очевидно удивленный этим фактом. — Сда…ется… да, — прохрипел Тирион и попытался подняться, закашлялся и схватился за голову, Сандор помог ему стать на ноги. — Ты видимо самый везучий бес в целом мире, — проворчал Пес с облегчением. — Ну… я всегда хотел… посмотреть одним глазком, что же там, по ту сторону смерти… — ответил Бес, прерываясь на вздохи, и попытался улыбнуться, когда племянник передал ему полупустую емкость с вином. — Ты видел что-то пурпурное? — внезапно спросил юноша, напряженно глядя на Тириона со смесью ужаса и надежды. — Пурпурное? Нет, только черноту вокруг, вот и все… — ответил Тирион, покачивая головой, — Однако лучше бы уже было пурпурное, это гораздо более приятный цвет, — закончил он с легкой улыбкой. — Так и есть… — Джоффри запнулся, переводя взгляд на серо-черный горизонт, который постепенно отдалялся. — Ладно, хватит уже посиделок! Нужно найти лучшее укрытие, прежде чем настанет ночь, — сказал Сандор, приподнимаясь, чем вывел их из раздумий. Иногда такой стимул является тем, что нужно всем людям. Джоффри хохотал над проделками Битых Рыцарей, когда Джон и Тирион играли в дурацкую игру с Призраком, потому что побились об заклад, кто сможет заставить лютоволка быстрее принести им кость с противоположного конца небольшой комнаты, которую они выбрали для себя, почти на самой верхушке Бастионного района Крепости Рассвета. Джоффри удовлетворенно покачал головой, возвращая внимание к созвездию, которое исследовал, оно напоминало фигуру одинокого человека. Он не знал, что же его так мучает относительно того изображения, и когда попытался обдумать, фигура медленно растворилась на бумаге, становясь нематериальным прямо на глазах принца. — Ребята, посмотрите на это! — воскликнул он, переводя взгляд, но Сандор, Тирион и Джон смотрели на него, как на незнакомца. Взгляд Тириона обнаруживал глубокое разочарование, Сандор смотрел с молчаливым отвращением, а Джон — так словно увидел неизвестную тварь, которая только выползла из темноты к костру. — Сандор? Джон, Тирион, что… Что случилось? — спросил он с отчаянием в голосе, когда они синхронно отвернулись от юноши. — Подождите! — Джоффри умолял безнадежно, он схватил Джона за плечо и развернул его вокруг. — Убей его, — приказал Джон и посмотрел на принца, из рта бастарда выливался поток крови. Джоффри развернулся и увидел монструозного вихта, который когда-то был Призраком; существо зарычало и прыгнуло на него, целясь в горло и сверкая холодными синими глазами… Джоффри открыл глаза, безмолвный крик умер в его гортани, когда он заметил полускрытые звезды над покрывалом черного дыма, который окутал полнеба. Он медленно сел, разглядывая маленький выступ, под защитой которого они разбили ночной лагерь посреди черной пустоши Валирии. Сандор спал сбоку от него, а Тирион сидел и созерцал горизонт. Когда дядя повернул лицо к племяннику, Джоффри наполовину смутился, потому что не увидел ни разочарованного отвращения, ни взгляда на незнакомца. Его на мгновение настолько выбило из строя, что подумалось, то ли сам Пурпур не начал пробуксовывать и смешивать различные реальности в одну. — Еще рано для твоей стражи. Тебе стоит еще немного поспать, племянник, — сказал Бес, потягиваясь и зевая, имея несколько озабоченный вид. — Все в порядке, Тирион, — ответил он, тронутый беспокойством, прозвучавшим в его голосе. Джоффри легонько кашлянул, чтобы прочистить горло для разговора, и сам посмотрел на черный горизонт. — О чем ты думал раньше, что именно нас там ждет? — спросил он. — Ну, во-первых — монстры из моих худших снов… но я уверял себя, что смогу договориться с ними мирно, как только встречу их, — Бес закончил фразу с мудрой улыбкой, глядя на лук Джоффри. Тот и не осознавал до того момента, что держит оружие, и он бросил его на пол с глупой улыбкой. Малый композитный лук стал его постоянным ночным спутником, Джоффри уже и забыл, с каких пор. — Во-вторых, я полагал, что увижу больше богатств и чудес, чем я могу себе представить, пока… ну, пока не увидел вот это, — сказал он, показывая жестом на черную пустыню. — Это скорее ставит крест на всей идее о «славном путешествии» и рейда с добычей в Валирию… — проговорил Джоффри. — Подумай только, как, пожалуй, чувствовал себя король Томмен, потеряв цвет и элиту западных земель ради этого… плюс потеряв целый флот, — сказал Тирион, и дальше вглядываясь в горизонт. Они немного помолчали, пока Джоффри продолжил разговор: — Как думаешь, мы найдем там деда Гериона? — спросил он. — Иногда я надеюсь, что не найдем, — удивил его Бес, который обернулся к племяннику. — Почему? — спросил юноша. — Потому что не смогу представить, как он проживает счастливую жизнь подальше от Тайвина и остальной семейки, как только найду его тело, — сказал карлик с грустной улыбкой. — Понятно, — отозвался Джоффри, размышляя, — Каким он был? — неожиданно спросил он, искренне интересуясь новыми подробностями еще одного достойного Ланнистера. Тирион иногда любил о нем рассказывать, но никогда надолго не задерживался на той теме. — Глупым, — просто ответил Тирион, так словно это был комплимент. — …Как так? — спросил Джоффри. — Он был довольно импульсивным и у него не было инстинкта самосохранения, — произнес Бес важно. — Я думаю, что это и так очевидно, учитывая его путешествие к Валирии, — сказал Джоффри. — Так и есть, он проживал жизнь, так как сам этого желал, и не переживал, что умрет, если это того стоит, — продолжил Тирион, несколько захватывающе, — Дядя всегда был скор на шутку или розыгрыш, на басню или песню. Он умел рассмешить других… — Бес запнулся. — Что ж, теперь я знаю, в кого ты удался, — сказал Джоффри, улыбаясь и глядя на дядю. — Что? Я? Да ну, я более похож на простого послушника перед архимейстером, в сравнении с ним, — абсолютно серьезно возразил Тирион. — А-а? Что ж, тогда, наверное, он был действительно искусен в том. Мог бы рассмешить Сандора, — подразнив его Джоффри. Тирион слегка захихикал, прежде чем покачать головой: — Он мог рассмешить даже Гору, — сказал он с фырканьем. — Я бы хотел немного поспать, если ты не против, — добавил он после некоторой паузы, ложась на маленькое одеяло. — Как пожелаешь, — сказал Джоффри с легкой улыбкой, глядя на горизонт. Хоть друзья и не имеют общих воспоминаний, однако теперь они снова его знают. Он уже не был одинок. Юноша и дальше повторял в уме ту мысль, взяв лук в руку, зафиксировав взгляд на горизонте, ожидая монстров и дымовые бури, которые могут неожиданно появиться и попытаться забрать у него все, что было ему дорого. --- Остальная часть недели прошла спокойно, дымовых штормов не было, поход продолжался по длинной пустынной долине, полной покрошенной пемзы и камней; горизонт и компас были единственными ориентирами, что не давали им заблудиться. Солнце ежедневно жгло их своим жаром, а проклятая земля излучала тепло по ночам… они знали, что двигаются в правильном направлении, потому что ежедневно замечали несколько рукотворных каменных пирамид, которых невозможно было с чем-то спутать. Вероятно, там лежали тела жертв дыма или голода, что шли здесь когда-то к Старой Валирии, видимо так. Джоффри сомневался, что все они погибли от дымового шторма, ведь в таком случае он бы нашел голые скелеты без никаких захоронений. Юноша имел предположение, что им оставалось где-то около четырех дней ходы к Старой Валирии, когда они нашли настоящие остатки чего-то в этом древнем крае. Небольшое село, или, скорее, богатый особняк, который лежал вблизи столицы. Большие дома были выложены из черного камня, такого типичного для валирийской архитектуры, над ними возвышался центральный дворец, который как-то смог выстоять перед Роком и столетиями запустения. — Они могли найти здесь убежище, — сказал Сандор, разглядывая дома из верхушки малого холма, где они остановилось. — Не знаю, как там поступал Томмен, но нам стоит это сделать! И немедленно! — воскликнул Тирион, и помчался к поместью. Джоффри увидел завесу черного, ужасного дыма, которая постоянно приближалась, задумался на мгновение и побежал за Бесом, Сандор мчался позади него. Они догнали Беса на полпути к особняку, и быстро пробежали мимо него, врезавшись в тяжеленые, покрытые багряной окалиной двери, кажется выкованные из чистой стали, потому что так и не смогли их сдвинуть. — Дерьмо! Долбаные двери! — бормотал Пес, упершись в них плечом, одновременно с принцем. — РАА! — ревел Джоффри, упираясь в дверь со всей силы, даже не обратив внимание, что Тирион присоединился к ним, — Она не поддается! Придется пересидеть на улице! — воскликнул принц. — Толкай, чтоб тебя! — кричал Бес, наваливаясь на дверь одновременно со всеми. Двери отодвинулись на расстояние толщины волоса, когда что-то внутри щелкнуло, ломаясь. Они взревели, толкая снова, на этот раз приоткрыв дверь достаточно, чтобы проскользнуть внутрь. Постепенно темнеющее небо словно высасывало остатки света, гудение сумасшедшего ветра с песком, пылью и пеплом усиливалось с каждой секундой. — Закрываем их! — завопил Джоффри, и они навалились на дверь изнутри. Пес сплюнул на пол, заметив сломанный ржавый насквозь засов, что лежал на земле. Он вытащил свой двуручный меч с ножнами и вложил его в петли, закрывая дверь как раз вовремя перед тем, как стена дыма ударила по дому, и все вокруг зазвенело. — Дерьмо, кажется, я потерял свое огниво… Тирион? — воскликнул Джоффри. — Я здесь, — отозвался Бес, когда что-то щелкнуло и факел в руке Тириона загорелся пламенем. Он уже надел свою маску на голову, и Сандор и Джоффри сразу повторили его пример. Темные внутренности дома чем-то напоминали пещеру, завывание ветра наружу звучало несколько приглушенным, и только их факелы придавали хоть какой-то свет. Джоффри обернулся и увидел двух незнакомцев, которые обнимали друг друга, рты их были открыты от ужаса и страха. Он закричал, обнажая свой меч, его поддержал Пес с одноручным топором, который сердито ругался матом. Двое незнакомцев не шелохнулись, и дальше крепко обнимаясь, сидели пригнувшись к дальней стене и глядя на дверь. — Что за… — пробормотал Тирион, шагая к ним, и коснулся кончиком кинжала замершую фигуру. Сразу после этого оба силуэты распались, превращаясь в кучки пепла на полу. Джоффри оглянулся и осознал, что весь пол завален пеплом. Бес держал факел трепещущей рукой и уставился на множество фигур, застывших навеки, в одиночку или группами. — Черт возьми… — прошептал Пес; его голос звучал приглушенно из-под маски, когда он созерцал последний миг жизни около двадцати человек в этом зале. Они медленно спустились вниз по широкой лестнице, факелы освещали сюрреалистическую галерею статуй из замороженного пепла, которые застыли в разных позах. Джоффри заметил группу из семи или около того малых, похожих на детей, фигур, обнимающихся под проржавевшим металлическим столом, большая фигура словно попробовала прикрыть их и не смогла этого сделать. — Боги… — пробормотал Тирион, снимая маску и напряженно дыша. — Видимо смерть была почти мгновенной… хотя они могли видеть приближение Рока, — Джоффри начал строить предположения в попытке проанализировать эту сцену с точки зрения рациональности. — Насколько быстро? — спросил Пес, разглядывая углы комнаты, заметив сожженные остатки пары людей, что лежали в объятиях на поломанной кровати. — Считанные минуты… — прошептал Джоффри, представляя себе мучительно медленное течение времени, когда весь поселок или семейное имение в отчаянии ожидали верную смерть. — Здесь еще есть, — позвал Тирион. Джоффри ушел за отблеском факела Беса, вниз очередными широкими лестницами, и нашел интересное зрелище. Группы фигур сидели или стояли прямо вокруг маленькой комнатки, имея вид полных достоинства городских магистров, что собрались на полуденное заседание, хотя отдельные из тех пепельных статуй имели определенный оттенок, который Джоффри мог идентифицировать лишь как выражение искреннего ужаса. Фигуры в общем собирались возле прохода, и многие из них рассыпалось в пепел, когда Пес прочищал путь перед троицей путешественников, медленно обходили молчаливые статуи. Волосы на шее Джоффри стали дыбом. Они подошли к истлевшим, потрескавшимся дверям, которые охраняли два молчаливых солдата; даже их доспехи сгорели до тла, но эти часовые продолжали стоять на страже все эти четыреста с лишним лет, до сих пор держа в руках сожженые копья. Другие фигуры держались на определенном расстоянии от этих солдат, хотя все они так или иначе смотрели на эти двери. Джоффри подвинул их, освобождая путь вперед, и их служба в этой жизни закончилась, когда статуи распались в пепел. Дыхание принца звучало напряженно, почти заглушая в себе все остальные звуки, когда он протер стекла маски платочком. Он посмотрел на девять фигур, что стояли на коленях, идеально сохранив первоначальные формы; юноша разглядывал их лица, сосредоточенные в максимальной концентрации, на руки, перекрещенные на груди. По центру той круглой комнатки стояла десятая фигура, она широко раскинула руки в стороны. — Что за чертовщина… — прозвучало из-под маски Сандора. — Колдовство, — сказал Джоффри, подходя ближе к центральной фигуре, глядя на смесь искренней надежды и ужаса, идеально сохранившуюся на лице волшебника. — Не сработало, — добавил он. Тирион проглотил слюну, прежде чем присмотреться к одной из сидящих на коленях фигур: — Кажется, их провал очевиден… Они пытались остановить Рок? — произнес он вслух. — Сомневаюсь, — ответил Джоффри, что исследовал остатки членов ритуального круга, — Не думаю, что что-то могло бы остановить катастрофу таких масштабов, как Рок… — сказал он, наклоняясь вниз и рассматривая вблизи линии, выжженные в самой каменной породе пола. — Вероятно, они пытались прикрыть эту виллу или дом… может это отчасти сработало, ну, в определенной мере, — продолжил юноша, тяжело дыша под маской. — Время, — Тирион размышлял вслух. — Чем бы не был Рок, я не думаю, что у этих несчастных был шанс, даже если бы имели несколько часов на приготовление… — сказал Джоффри, шагая к черной стене, и попробовал простучать ее пальцами, — Чем бы это ни было, оно ударило по ним прямо через эти стены из плотного валирийского черного камня… а магический щит, если он вообще был, может и блокировал взрывную волну и невероятный жар, но мы же знаем, что Рок был значительно больше, чем просто взрыв. Метафизический компонент, пожалуй, пробился прямо сквозь стены… — добавил он, дважды ударив по камню ладонью. — Метафизический компонент? — спросил Сандор, подсвечивая факелом пару фигур, которые не находились посреди ритуального круга, а нагнулись над металлическим столом в противоположном углу комнаты. Джоффри двинулся до тех фигур, продолжая разговор: — Магия, Сандор. И магия видимо просто… — он запнулся, разглядывая фигуры; обе статуи смотрели на что-то на столе. — Если сказать образно, то это, как если бы ребенок прикрыл руками стены своего песчаного замка прямо перед прилетом горящего камня из катапульты… — сказал принц, отмахиваясь от статуй, превращая их в пепел, чтобы лучше разглядеть то что-то на столе. Над столом и на полу под ним он заметил мерцающий блеск валирийской стали, до сих пор блестящей даже под пеплом. Это все выглядит как будто какие-то инструменты — подумал Джоффри, подняв что-то, похожее какую-нибудь астролябию*, отлитую из валирийской стали; на ее замысловатой поверхности до сих пор виднелись цифры и какие-то таинственные символы. (*Астролябия — один из старейших астрономических инструментов, служивший для измерения горизонтальных углов и определения широт и долгот небесных тел) Другой инструмент скорее напоминал компас, однако он имел немало стрелок и странные, видимо магические символы. Он нашел еще несколько других, все они имели вид точных инструментов, но он и понятия не имел о их назначении. Видимо их функции давно уже потеряны, вместе с остальными валирийскими знаниями. — Что-то нашел? — спросил Тирион, наклоняясь ближе. — Нашу первую ценную добычу. Как думаешь, что это? — спросил Джоффри, передавая дяде астролябию. Тирион уставился на нее под светом факела, поглядывая сквозь стекла, наклонил голову и вернул прибор Джоффри. — Хотя я едва вижу собственные руки, и эта проклятая маска перекрывает поле зрения, и могу уверенно заявить, что никогда такого не видел… единственное уточнение, что эта вещица очень ценная, — сказал он. — Буря стихает, — отозвался Сандор из коридора. — Прекрасно, вскоре придется менять фильтры, — сказал Джоффри, прежде чем вернуться обратно к инструментам, и начал запихивать их в мешок, а мешок — в рюкзак. — Скажу лишь одно об этих валирийцах — они погибли с высоко поднятыми головами, — заметил Сандор, когда они двинулись обратно вверх по лестнице. — Это лучшее, на что может надеяться любой человек, — пробормотал Джоффри. Принц тяжело дышал, ритм сердцебиения постепенно ускорялся, пока он пялился на слегка дрожащую Сансу Старк, которая стояла на коленях в его комнате и закрыла лицо ладонями. Джоффри смотрел на нее с откровенным ужасом, прежде чем попытался удрать подальше из той проклятой комнаты. Он почти сразу понял, что не может пошевелить даже пальцем, тело будто приморозило к земле, и он застыл на месте, глядя на нее. Плач Сансы не изменился, повторяясь с той же скоростью и громкостью, а сердце Джоффри продолжало биться быстрее и быстрее с каждой секундой, когда он стоял там, ужасный, всепоглощающий страх медленно формировался вокруг него, медленно сжимая его со всех сторон комнаты. Санса продолжала тихо плакать, когда Джоффри попытался со всей силы, сконцентрировав всю силу воли, убежать отсюда, но сама комната словно сама по себе начала сокращаться вокруг юноши, сердце едва не вылетало из груди, и он тихо кричал, когда Санса опустила руки и посмотрела не него… у нее вообще не было лица… Джоффри закричал, просыпаясь, и сел на землю, посмотрев заспанными глазами на Тириона, что перевернулся с боку на бок, что-то тихо буркнувши. Сандор сидел около них, толкая палкой их жалкий костер, и взглянул на него. — Просто ночной кошмар, Джоффри, — сказал Пес грубо, но доброжелательно, и похлопал юношу по плечу. На этот раз он прав, — подумал Джоффри, вытирая глаза и пытаясь отбросить остатки сна, который почему-то никак не хотел его отпускать. Даже до прибытия в Валирию сны частенько беспокоили его. А здесь, посреди неестественно тихой черной пустыни, которая простиралась до горизонта, Джоффри и не удивлялся, что его сон уменьшился до нескольких тревожных часов каждую ночь. Все же, тихая дружеская тишина служила словно бальзам для перенапряженных нервов, пока он сидел там, глядя на огонь вместе с Сандором; месяц двигался на небе, его силуэт едва просматривался сквозь отдаленные облака черного дыма. — Сандор… те растительные примочки, которые мы использовали для смягчения свиных пузырей, — внезапно начал Джоффри, указав на неиспользованный баллон, который свисал из рюкзака. В такой штуке могло поместиться воздуха лишь на несколько нормальных вдохов, но чаще всего этого хватает. — Они ведь предназначены для… — Ага, — перебил его Сандор, взглянув на парня, –… Они против ожогов, — добавил он, вздохнув; одна рука бессознательно потянулась к лицу, прежде чем опуститься назад. Джоффри кивнул, сохраняя молчание и глядя на шум костра. В этой местности им не было нужды в тепле костра, но веселые огоньки успокаивали принца, Сандора — видимомо тоже, даже если он не желал признавать это. Посреди этого края даже старый враг оказался привычным и родным. — Моя сестра прикладывала мне такие, когда мейстер прекратил лечение, — добавил он после значительной паузы. — Ты никогда не называл ее имени, — сказал Джоффри, глядя в огонь. — Ага, — согласился тот. Они так сидели, пока Тирион храпел, и смотрели на пламя, прежде чем Сандор склонил голову и попытался уснуть, оставляя Джоффри наедине с его тяжелыми мыслями. Он глубоко вдохнул, пытаясь почувствовать табличку, чье физическое воплощение лежало далеко отсюда, в Королевской Гавани, тогда как сама сущность была против его воли переплетена с самой душой. Он смотрел на свои руки, и одновременно смотрел на ту сущность, ведь для чего закрывать глаза, если то странное восприятие не имело ничего общего с материальным миром? На самом деле табличка путешествовала вместе с ним сквозь Пурпур, было очевидно, что сама суть ее существования была несколько нематериальной для человеческого восприятия… кроме того, не было нужды в медитации, чтобы достичь ее. Он мог вот так просто лежать и чувствовать ее форму, которая была на якоре глубоко в нем самом. Юноша смотрел на ладонь, постигая сознанием близость сущности пластины, осознавая простую истину — какое бы расстояние не разделяло их, табличка всегда была при нем. Он почувствовал, как сущность словно потекла сквозь него, и метафорически схватил ее, ощутив запах кости и чего то непонятного, почувствовал вкус соли, цели и послания, когда физическое воплощение пластинки появилось на ладони, в быстром, почти неуловимому для человеческого глаза молчаливому взрыву фракталов, которые материализовались прямо из воздуха и мигнули, прежде чем исчезнуть без следа, оставляя в руке лишь кость. Он пялился на пластину, сжав ее пальцами другой руки, разглядывая чертеж пустого места для якоря в душе. Интересно, какую цель нёс в себе Светлорев. Может это просто оружие для удобного убийства белых ходоков? Но почему-то ему казалось, что это не было полным ответом. В конце концов, немалые запасы обсидиана, оставленные создателями Пурпура, могли бы помочь в этом деле не хуже. Нет, то, наверное, был ключ к… чему-то, он как будто чувствовал это. Оружие войны, жизнь, мост… мост к чему именно? Почему тот пролом, место для якоря Светлорева в глубине души, был таким глубоким? Вопросы преследовали его все время вплоть до рассвета, и стихли только после неодобрительных хлопков по спине, Спасибо тебе, Сандор. --- Впереди лежали еще два дня пути, когда путешественники увидели один из Четырнадцати Огней… а, скорее, его остатки. То, что некогда было первым среди могучих вулканов Валирии, взорвалось, потеряв половину высоты; осталось только массивное подножие вулкана, иссеченная острая линия обрезала то, что по всем правилам должно было бы быть гордой вершиной, словно некий божественный палач отрубил половину горы. Огромный темный столб дыма выныривал из раскрытого кратера, поднимаясь в небеса, только чтобы изменить направление на горизонтальное на огромной высоте. Земля вокруг словно становилась все горячее и горячее на ощупь, чем ближе они подходили к Старой Валирии, и могильные курганы становились все многочисленнее с каждой пройденной милей. Сами курганы также выглядели более небрежно сложенными… Подъем рельефа постепенно становился все круче, чем ближе они подходили к разрушенному городу, пока не пришлось практически взбираться вверх по склонам. Дымовые бури дважды чуть не убили их, когда ветер и дым пытались сбросить их группу со склонов вниз… Но они выстояли, и когда уклон стал почти невозможным для подъема, то как-то смогли найти расщелину, и Джоффри своими глазами увидел руины Старой Валирии, столицы Валирийской Империи. То, что осталось от города, выглядело так, словно сам фундамент города перевернулся вокруг своей оси, и затем грохнулся в нижние слои породы. Руины лежали посреди того, что можно было назвать лишь грандиозным кратером, и сам город словно утонул в пепле и породе. Джоффри заметил верхние части величественных черных башен, что выглядывали из моря черного камня и пемзы; здания были разбиты и изуродованы. Все они будто имели уклон вправо, все кроме самых высоких башен были утоплены в пепле, камнях и затвердевшей лаве. — Боги… — прошептал Тирион. — Нет, дядя. Люди, — сказал Джоффри, разглядывая остатки Старой Валирии. Кое-что сразу привлекло его внимание — невероятный, титанический черный купол посередине города, наклоненный, как и остальные здания. Он был больше холма Эйгона, и это лишь та, надземная, часть, которую Джоффри мог сейчас видеть. Вся постройка могла иметь размеры как Королевская Гавань, или вообще, как Драконий Камень, в зависимости от того, насколько глубоко на самом деле город затонул в лаве и пепле. — Ставлю десять золотых драконов, что Томмена потянуло к тому своду, как магнитом, — Тирион неожиданно нарушил тишину. — Я не буду играть, это же очевидно, — автоматически ответил Джоффри. — Двадцать золотых драконов за то, что Джоффри сейчас тянет туда, как магнитом, — вмешался Сандор. — А это еще очевиднее, — сказал Джоффри, обернувшись к ним, — Идем туда за тем проклятым мечом, или я сейчас умру от жары, — добавил он, вытирая пот со лба. Возражений не было, и они двинулись вперед вниз по склону. Джоффри быстро добрался до моря пемзы и лавы, обнаружив, что по той поверхности можно нормально идти. — Тот купол видимо наполовину погружен в лаву, и он до сих пор цел, — сказал Тирион, когда они шагали через то, что когда-то было городским проспектом, стараясь не приближаться до покосившихся башен. Учитывая везение Джоффри, можно было бы ожидать обвал камней сверху, если бы они прошли прямо под зданиями. Они шли уже довольно долго, осторожно следя за возможным появлением дымового шторма, пересекая сожженную равнину. Старая Валирия видимо когда-то была величественным городом, по крайней мере вдвое больше Волантиса… думал Джоффри, продолжая движение вперед. Он пытался не думать о миллионах мертвецов, погребенных под землей, по которой прямо сейчас шагал. Большой купол словно вырастал, как расстояние до него сокращалось, пока они не стали прямо перед ним. Ощущение нереальности такого здоровенного сооружения давило на него. Джоффри довольно быстро нашел вход, или скорее — окно. Арочное окно вело прямо к коридору с перилами из черного камня, все вокруг покрывали умело вырезанные фигуры, изображавшие драконов и чудовищ. Он посмотрел через перила и увидел пещероподобный купол, достаточно большой, чтобы вместить Красный Замок, Драконье Логово и септу Бейлора вместе взятые, еще и немало места бы осталось свободным. Он зажег факел и бросил его вниз, когда Сандор с Тирионом догнали принца; все трое смотрели, как факел падает, искажаясь, и освещает величественные круговые пешеходные пандусы, которые спиралями попускались вплоть до самого дна. Ближайшие перила к вершине были выполнены декоративной работой, в то время как те, что были на нижних уровнях, казались проще. — Что это за место? — пробормотал Сандор, всполохи его факела освещали обожженную половину лица. Отдельные части пандусов были разрушены, целые секции упали наземь. — Видимо, это Агора, — сказал Тирион с плохо скрываемым трепетом, разглядывая открытые пандусы, — По преданию все свободнорожденные землевладельцы Валирийской Империи имели голос в правлении государством, и чтобы осуществлять это на деле — им понадобилось немало места, чтобы все могли разместиться одновременно, — добавил он, глядя вниз, — Ну, по крайней мере тех, кто жил в самой Валирии… или на расстоянии половины дневного перелета на спине дракона, — Исправился он в конце. — Верхние этажи по-видимому, были зарезервированы для владык драконов, из Сорока Семей, — сказал Джоффри и двинулся вниз по величественным спиральным пандусам. — Хочешь сказать, что Таргарианы вот прямо здесь когда-то занимались интригами? — спросил Сандор, когда вместе с Тирионом догнали его. — Мм, думаю, что слово «интриги» здесь не подходит, в конце концов весь этот купол - Агора, как хочешь, так и называй, на самом деле был чем-то вроде места для представлений, — сказал Джоффри. Тирион посмотрел на него с гордостью и кивнул: — Верно замечено, племянник, Сорок Семей самом деле правили из своих частных имений, решая важные вопросы в приватной обстановке своих дворцов, — сказал он. — Или верхом на спинах своих драконов, — заметил Сандор, показывая, что Пес не был уж таким простаком, как желал показаться остальным людям. — Именно так, — сказал Джоффри, снова взглянув вниз, — Это что… человеческие тела? — сказал он, переходя на бег. Они догнали его, когда юноша наклонился над костями двух воинов, до сих пор одетых в легкие ржавые доспехи. — Это не валирийская сталь, — Сандор обратил внимание, подняв ржавый меч, — Хотя это всё ещё добрая сталь, выкованная в замке, — добавил он. — В руках обычных моряков? — спросил Джоффри. — Томмен Ланнистер имел все богатство Западных земель и не имел сюзерена над собой, кому бы платил налоги. Я считаю, что оснащение команды его флагману хорошим стальным оружием не сильно ударило бы по его состоянию, как минимум, — сказал Тирион. — Звучит логично, — пробормотал Джоффри с некоторой завистью и встал, — Ну-ка, впереди нас ждет немало нового, — сказал он и двинулся вперед. Они нашли дюжины тел, пока спускались вниз, большинство из которых очевидно занимались какой-то работой, связанной с перилами, прежде чем погибли на месте. — Они собирались стащить их… — сказал Пес, с легким недоверием. — Ага, видимо были в отчаянии из-за недостатка в каких-то иных ценностей… не могу обвинять их в этом, ведь это место — настоящая пустота, здесь нет ничего другого для грабежа, — согласился Джоффри, разглядывая размещения скелетов относительно друг друга. — Видимо их застала дымовая буря во время этого всего… бедные дураки не имели никаких шансов, не так ли? — проговорил Тирион, отворачиваясь от одного из мертвецов. Джоффри склонил голову: — Дымовой шторм тогда должен быть даже жарче, чем сейчас, смотри, у них даже кости прожарились, — сказал он и продолжил движение вниз, настороженно ища взглядом драгоценные доспехи или отблеск валирийской стали. Он перепрыгнул через пропасть в пандусе, где обвалилась часть секции не в результате действий смертных, а от самого времени. Вскоре они достигли низа пандуса, или, скорее, достигли точки, где море лавы и пемзы поглотило дальнейший спуск пандуса сплошной плоскостью. Камень, кажется, полностью застыл, поэтому Джоффри стал на него, как на обычный пол. Повсюду в этом море лавы Джоффри замечал здоровенные куски черной кладки, некоторые больше, чем тяжелый фургон. Они лежали здесь и там, в произвольном порядке, и юноша увидел очевидные знаки ее ломки… Кажется, сюда попадали отсутствующие секции пандусов, когда подпорные выступления на стенах начали крушиться из-за давления времени. — Насколько глубоко этот пандус может продолжаться под камнем? — пробормотал Джоффри, когда Пес снова догнал его, и двинулся по затвердевшей лаве, подняв факел, который недавно выбросил. — Слишком глубоко, — прохрипел тот, тяжело дыша. Несчастный Тирион видимо чувствовал себя еще хуже, пытаясь догнать их; он также страдал от отсутствия «титек и вина», о чем пожаловался двумя днями ранее. Джоффри шел до центра Агоры, пемза скрипела под ногами, пока он разглядывал здоровенную сквозную дыру прямо посередине купола. Она служила весьма удобным просветом, позволяя части солнечных лучей освещать внутренности сооружения. Он снова взглянул на целое полчище скелетов на полу и покачал головой, оглядываясь вокруг в поисках Светлого Рёва. В этот миг ему захотелось придушить мертвое тело Томмена за это адское задание, которым предок отблагодарил своего потомка. Черные обломки, обрушенной кладки выглядели словно морские рифы, которые поднимались над морем пемзы и затвердевшей лавы, их присутствие вкупе с сожженными, развороченными скелетами создавала на этом месте атмосферу какого-то мавзолея. Ну хотя бы теперь я знаю, от кого произошла доля той моей склонности искать приключения на задницу… — подумал он с ухмылкой, вдруг глаза расширились, когда юноша увидел отблеск рукоятки. Тирион уже успел дойти до низа пандуса, а Пес был на противоположной стороне Агоры, проверяя некоторые скелеты. Сердце Джоффри забилось быстрее, когда он быстро шагал к цели, подходя к искаженному телу, одетому в то, что некогда было искусно сделанным доспехам, отделанным золотом. Почему телу не хватало ног, а торс показался слишком легким для рук Джоффри? На этот раз все так просто? Он осмелился спросить себя, когда его руки опустились на труп. Скелет короля Томмена застыл в муке, обе руки почти безнадежно за что-то держались. Именно там, наполовину прикрытым телом, лежал он. Джоффри нашел Светлорев. На рукояти меча бастарда красовалась рычащая львиная голова, а лезвие слегка светилось изнутри, когда свет факела касалось металла; золотисто-желтое сияние придавало классическим бликам валирийской стали определенную теплую ауру. Джоффри опустил руки вниз почти против своего желания, они немного дрожали, когда он осмелился взять часть плана Пурпура. Он поднял этот необычно легкий меч левой рукой, его рукоять была одновременно неудобной и знакомой в его руке. Принц уже давненько не пользовался мечом-бастардом, но было что-то в Светлом Рёве, от чего хотелось взять его в руки. Древний меч дома Ланнистеров засвистел воздухом, когда он слегка махнул им, чувствуя его хватку, его сущность. Что-то было в самом лезвии, что как будто просто… нужно… нет, не самому мечу. А человеку. — Тирион! Сандор! Я нашел… — он прервался, когда обернулся и все вокруг потемнело, свет, что долетал вниз с той большой дыры, куда-то исчез. Джоффри посмотрел наверх, смущенный этим, и увидел какое-то темное пятно, что перекрывало собой весь тот проем, как будто какой-то здоровенный кусок брезента сам собой прикрепился к сводам. Дыхание Джоффри затихло, пока он смотрел вверх, напуганный до самых костей, когда и штука, что перекрывала свет, неожиданно упала вниз; солнечный свет снова осветил изнутри купол, подсвечивая это грандиозное чешуйчатое тело. Дракон, что был больше Твердыни Мейгора, приземлился по центру Агоры; тусклые черные чешуи словно завибрировали под солнечными лучами, а вибрация земли от приземления сбила Джоффри с ног. Огромная тварь отвела голову назад и немного вверх, а после заревела так, что эхо почти оглушило юношу, он аж прикрыл уши ладонями через боль. Зверь стоял на задних лапах, и вдруг упал на свои два крыла, используя их как передние конечности; обе из которых заканчивались злобно острыми когтями размером больше лошади. Юноша поднялся, как после пьянки, и увидел дядю Тириона, который удержался на ногах, с открытым буквой «О» ртом и в чистом шоке, на лице медленно появилась чисто детская безудержная улыбка. — Дракон… — Джоффри как-то услышал его шепот, прежде чем тварь открыла здоровенную пасть и выпустила настоящую огненную бурю, которая почти ослепила принца. Джоффри громко закричал, держась за глаза, сумасбродно моргая и прикрываясь от сияния пламени. Хотя свет почти ослепили его, Джоффри успел увидеть, как силуэт Тириона растаял, не оставляя по себе даже пепла, только черно-серый обожженный след на стене из черного камня. — ТИРИОН! — закричал он в слезах, вновь и вновь проигрывая в памяти воспоминания о дяде, который испарился в ничто на его глазах. Навсегда утраченные воспоминания о тихих моментах у костра, молчаливой поддержке, искренней заботе, причудливых шутках; это все вскоре снова изменится на неодобрительное пренебрежение, так как это всегда было, так всегда и будет. Дракон лениво обернулся к нему, огромное змеиное тело выглядело более медленным, чем было на самом деле. Здоровенная пасть твари открылась, показывая многочисленные ряды покрытых пеплом, ужасных острых зубов, а глубины гортани осветились оранжевым светом, когда Сандор внезапно сбил юношу с ног; оба покатились твердым полом, когда большая доля огня врезалась в стену позади них и уничтожая тело короля Томмена. Большая часть… часть пламени лизнула спину Сандора. Лицо Пса было в миллиметре от лица Джоффри, и он увидел, как оно скривилось от страха и боли, и почувствовал запах сожженной плоти. — Беги, — прошептал воин в агонии, приподнимаясь, и буквально швырнул юношу к пандусу. Джоффри покатился по полу, последние слова охранника звучали эхом в его голове, когда Сандор взревел могучим криком и бросился в атаку на черного дракона. Он смог ударить своим двуручным мечом тварь в грудь, едва поцарапав чешую, прежде чем тварь зацепила его здоровенным когтем, длиннее человеческого тела. Коготь пробил латы Сандора, словно они были бумажные, и отбросил его в сторону, разбрасывая внутренности и кишки по полу. У Сандора не было даже мгновения на крик, прежде чем дракон убил его. Лишь три секунды прошло между последним приказом Пса и его гибелью. Джоффри спотыкался в шоке, мозг словно замер от этих неожиданных событий, когда он повернул голову к дракону, что рычал на него. — Нет… нет… Они знали меня… я вернул их дружбу… я нашел покой среди них… — бормотал юноша, заточившись, и упал на колени, чувствуя себя пустым и высосанным до последней капли крови, как никогда ранее; последние остатки силы воли перегорели в пепел, и он потерял силы даже на то, чтобы отползти оттуда. — Это все было напрасно, — прошептал он, разворачиваясь. Дракон двигался прямо к нему, каждый массивный шаг стряхивал землю и заставлял пемзу громко греметь; зверь повернул свою пасть к человеку в намерении закончить свою работу и вернуть его в Красной Замок, обратно в место, где живет отвратительный садист-принц Джоффри Баратеон. Назад к тревогам и пренебрежению. Как это всегда было. Как это и всегда будет. Навечно. Какая-то бездонная ярость возникла в его груди, и звериный рев вырвался из рта. Ярость монстра, что отнял настоящих друзей, которых он уже никогда не увидит такими же. Ярость на мир в общем, где царят только смерть и страдания. Ярость на Пурпур, что проклял саму суть его существования. Ярость на отчаяние и пустоту в душе. Ярость на самого себя. — Нет, — сказал он дракону, когда в пасти твари появилась огневое зарево, освещая половину Агоры; Джоффри поднялся на ноги, очищенный и пустой внутри. Пустота вскоре заполнилась полностью всепоглощающей кровавой ненавистью. Он прыгнул и перекатился за кусок упавшей каменной кладки, взрыв огня и тепла заставляя его мгновенно вспотеть, когда поток пламени испепелил место, которое он занимал только что. Пасть дракона последовала за ним, поджарив большой кусок каменной кладки, который Джоффри использовал в качестве прикрытия, и сделав воздух вокруг него слишком горячим, чтобы дышать. Когда поток огня закончился, Джоффри вышел с другой стороны, вертя Светлый Рёв в руке, и жестокая ухмылка украсила его черты, он атаковал колоссального черного дракона. Он не знал, откуда взялась эта тварь. Ему было все равно, почему он сделал то, что сделал. Он только знал, что заставит его страдать. Дракон взревел и попытался проткнуть его одним из своих огромных когтей, но Джоффри пригнулся в последнюю минуту и позволил когтю пролететь мимо, поднял Светлый Рёв и ударил зверя вверх по кожистому крылу, которое последовало за ним, стараясь не быть отброшенным в сторону силой удара. Он был невероятно силен, но Джоффри встал на колени и стал сильнее давить сильнее на оружие, когда меч пронзил крыло, сила движение Дракона сделала все остальное, разорвав длинную часть крыла и вызывая настоящий кровавый водопад. Дракон встал на дыбы, взревев от ярости, и Джоффри бросился к нему с собственным ревом, поток большого обжигающего пламени следовал по его пути к зверю, когда он бежал к его огромному брюху. Великий Дракон завизжал от боли, когда Джоффри со всей силы ударил Светлым Рёвом в живот, а затем извлекая меч и перекатываясь под задними лапами за полсекунды до того, как зверь позволил своему весу упасть и ударился о море камней, треснув пемзой и клочками обсидиана и заставив Джоффри споткнуться, когда он потерял равновесие. У него не было времени увернуться, когда длинный, мощный хвост зверя врезался в него и отправил его в полет к стене, и он приземлился на острые камни с множественными порезами и синяками. Джоффри пытался встать, держась за живот, когда его глаза пытались закрыться от боли. Он слегка покачал головой, спотыкаясь, кашляя кровью и отчаянно ища Светлый Рёв. У него не было времени, чтобы сориентироваться, когда огромная масса ударила по земле, шум кожистых крыльев утопил в себе все остальные звуки и здоровенная пасть, полная пепельно-белых зубов, заполонила поле зрения. Он взревел, прыгнув так сильно, как только мог, перекатываясь по земле и едва не задев двойной ряд клыков, а его огромная челюсть почти перекусила его пополам. Дракон отвел голову назад и попытался снова, на этот раз используя длину своей шеи, как дубинку или хлыст, чтобы ударить головой Джоффри, прежде чем он смог даже подумать о том, чтобы встать. Принц перекатился в направлении твари так быстро, как только мог, голова дракона ударила в место, где он находился за полсекунды до того; пасть укусила лишь куски скалы, когда Джоффри оказался прямо под здоровенной головой, которая перекрывала свет сверху. Прежде чем дракон смог снова поднять голову, Джоффри ударил своим мечом по его нижней челюсти, и добрая сталь таки нашла менее защищенное место между чешуйками. Однако это был всего лишь неглубокий порез, и Джоффри пришлось оставить его там, когда он перекатился вбок, когда зверь ударил головой назад и вниз, пытаясь раздавить его, как жука. Лезвие сломалось пополам, рукоятка упало рядом с ним, когда он встал. Драконья шея снова выгнулась назад и вытянулась как пружина вперед, Джоффри крутанулся с приемом водного танца, хватая обломок меча, и снова едва смог уклониться от головы твари. Дракон открыл здоровенную пасть и заревел почти вплотную с Джоффри, полностью оглушая юношу; тот слышал только постоянный, высокочастотный звон. Джоффри бесшумно закричал от силы того рёва, который словно отбросил его назад с невероятной силой, от чего он упал на колени, прежде чем отпрыгнуть вперед с неожиданным порывом силы, и вонзил остатки своего меча в драконово нёбо, где тот осколок застрял. Он попытался максимально быстро убрать руку обратно, но было поздно; дракон щелкнул зубами и Джоффри потерял два пальца на левой руке; кровь брызнула по сторонам, когда он бежал подальше и спрятался за ближайшим куском сломанного пандуса. За ним вдогонку полетел поток всепоглощающего, почти жидкого пламени, обжигая черную кладку. Дракон отступил назад, очевидно желая сохранять дистанцию, и продолжил поливать тот обломок струей горящего тепла, от которого будто сами камни начали кипеть. Джоффри медленно сполз вдоль каменной кладки, которая постепенно нагревалась, держа окровавленную руку около лица, зажмурившись от боли, и снова начал кашлять, выплевывая сгустки крови. Он вытащил сверток бинтов с сильно поврежденного вещмешка, крепко замотал ими остатки пальцев. Юноша тяжело дышал горячим воздухом, вытряхивая все из рюкзака, поднимая свой композитный лук и начал натягивать тетиву, морщась от боли в отсутствующих пальцах и обожженных легких. Пора это все заканчивать, подумал он, потея как свинья, когда этот обломок кладки нагрелся слишком сильно, чтобы до него можно было бы прикоснуться, поэтому он немного отодвинулся подальше. Юноша окончил натягивать тетиву мощного лука из златодерева, держа в руке стрелы со стальными наконечниками. Хоть он и потерял мизинец и безымянный палец, все же он до сих пор мог удержать стрелу правой рукой. Пора это все заканчивать, подумал он снова, как гудение струи пламени медленно начало появляться в оглушённых ушах, глубокое, горловое гудение, что бурлила вокруг с силой урагана. Пора это все заканчивать, и мысль снова повторилась, пока легкие горели, а поле зрения начало сужаться. Сила пламени исчезла на секунду или на две, и Джоффри уже поднимался; подошвы сапог задымились, когда он бежал подальше от наполовину оплавленного куска каменной кладки, чье тепло обжигало кожу на лице, когда он натянул тетиву, прицелился и пустил стрелу в дракона за секунду. Стрела влетела прямо в открытую пасть, когда зверь переводил дыхание. Дракон закрыл рот, пытаясь перекусить ту болезненную штуку, которая посмела ужалить его плоть, но только сделал себе еще больнее в результате. Существо направило полные ненависти золотистые глаза прямо на Джоффри и быстро выдыхнула; что из пасти вылетела туча огня. Принц уже мчался к следующей кучи черно-маслянистых камней, которые откололись и упали сверху, но в этот раз немножко не успел. Струя пламени лизнула его плечо и опрокинула в воздухе прямо до той кучи; левое плечо было в агонии, когда он перекатился и попытался сбить языки огня. Пламя успело сделать глубокие ожоги, прежде чем Джоффри его потушил, но юноша уже натягивал следующую стрелу, вопя от боли, и попытался отбросить все посторонние мысли, кроме желания убить. Он выглянул и выстрелил, стрела отразилась от чешуек, пока дракон сокращал расстояние и сделал неглубокий, маленький вдох, прежде чем пламя вырвалось из его рта. Видимо он уже научился не оставлять открытую пасть, а возможно и не мог выдыхать огонь как раньше, из-за раны во рту. Как бы там ни было, яростное пламя начало испепелять укрытие Джоффри. Он был истощен и испытывал сильную боль; яростный гнев, что вел его вперед еще мгновение назад, словно сменился на странное ощущение спокойной пустоты, пока пламя пылало, черный дым медленно начал опускаться в Агору через верхнее отверстие. Дыши, - прошептал Джоффри. Адски раскаленное пламя ухудшило его позицию, когда значительная часть каменной кладки расплавилась и ушла вниз под могучей силой огненного шторма. "Вдох", — прошептал Джоффри мысленно. Очередная струя пламени ударила по кладке, но на этот раз она была направлена на противоположный конец горы камней, на тот, где Джоффри прятался в данный момент. Толика раскаленного газа опалила ему брови, когда он закрыл глаза. Выдох. В промежутке между вздохами чудовища он бросился вперед, сапоги тлели от прикосновения с раскаленным грунтом, а лук целился выше и выше в дракона, который встал на задние лапы, возвышаясь всем телом словно многоэтажный дом, поворачивая голову за движением врага. Зверь сузил глаза, которые были на равны с высотой вершины Твердыни Мейгора. Юноша выстрелил на ходу и острие стрелы пробило одно из здоровенных драконьих глаз, высвобождая поток крови и жидкости, когда существо завизжало в агонии. Но тварь не захотела умирать; дракон попытался уменьшить дистанцию, несмотря на потерю левого глаза; он двигался так же быстро, как и до того, извиваясь длинным змеевидным телом к Джоффри, который заметил Светлорев в каких-то двух десятках метров перед собой, слишком далеко, чтобы добежать, прежде чем тварь поймает его. — «Ветер, научи меня», — произнес он сложным языком дальнего востока и выстрелил снова; стрела влетела в правый глаз дракона как раз вовремя перед финальным броском чудовища. Джоффри изменил направление и едва увернулся от когтистой лапы, но твердая кость и сухожилия соседней части крыла все равно ударили его по животу, заставляя его кувыркаться по воздуху и ударяться об пол. Все вокруг казалось размытым, когда Джоффри поднял голову с пола, струйка крови стекала со лба и ослепляя правый глаз, окружающие звуки вибрировали и звенели, земля тряслась словно во время апокалипсиса, когда какая-то непривычная чернота заполняла Агору. Он медленно моргнул, повернул голову набок и увидел дракона, дико бросавшийся из стороны в сторону; здоровенная туша металась в произвольных направлениях по Агоре в буквальной слепой ярости. Возле него лежали обломки лука. Джоффри повернул голову в другую сторону и увидел Светлорев. Его золотисто-желтоватый блеск светился еще ярче в темноте. Он пополз к нему, медленно двигаясь, пока земля вокруг гудела, а воздух вибрировал от оглушительного рева. Он полз дальше, пока черный дым окутывал все вокруг, сужая поле зрения до самой лишь рукоятки со львом. Юноша поднялся, когда достиг меча, использовав его в качестве трости, кашляя кровью из легких, пока дракон пытался вслепую взлететь под куполом, только чтобы врезаться в еще одно часть пандуса. Оно пытается выбраться отсюда, пытается улететь прочь… подумал он со странным шумом в голове, мысли путались и терялись. Он склонил голову и почувствовал боль, которая немного помогла вернуть ясность ума. Юноша снова начал кашлять, заметив, как все больше и больше дыма опускается вниз с того отверстия в куполе и из окон верхнего этажа, через которые они и попали внутрь. Он пошатнулся, ища свою маску, и обнаружил ее разбитой и почти раздробленной — она выглядывала из разорванного вещмешка. Юноша надел ее, оглянувшись на огромную неуправляемую тварь, что поднялась в воздух на высоту нескольких этажей, прежде чем врезалась в стену и упала на землю. Это лишь вопрос времени, когда она сможет вылезти наружу. Нет, пришла кристально четкая мысль, и он повернулся к пандусу и помчался туда так быстро, как никогда в жизни. Дракон взревел, услышав движение человека, и выпустил струю пламени, почти попав в своего врага. Джоффри побежал вверх спиральному пандусу словно одержимый демонами, путь вел его широкими кругами вокруг дракона на земле, который отчаянно пытался направить полет в направлении пролома в потолке. Животное продолжало пускать струи пламени в произвольных направлениях, зажигая пандус там и здесь, пока Джоффри бежал, бежал и бежал; невероятная жара ада чувствовалась через ступни, а легкие горели в агонии, пока он спотыкался из-за плохого обзора и трещины в маске, через который черный дым проникал внутрь, смешиваясь с чистым воздухом из фильтра. Его собственное хрипение звучало искаженным под маской, когда он поднимался и продолжал бег; пара конденсировался на стекле маски, еще сильнее ухудшая зрение, когда он посмотрел вниз и увидел, что дракон наконец выбрал правильное направление и подбросил себя в воздух с помощью крыльев, торжествующе ревя. Зверь летел вверх внутри Агоры, титанические крылья работали на полную, загребая воздух с невероятной силой вновь и вновь, а тварь поднималась все выше и выше. Джоффри следил за его полетом, пока большие крылья создавали шум над молчаливым мавзолеем; юноша бежал вперед словно молния над костями и пеплом потомков древней Валирии и западных варваров, что соединились в тихих объятиях забвения. Он бежал и бежал, пока внезапно не прыгнул через поручень и начал падать; внутренности словно попытались вырваться из тела через глотку, пока ускорение тянуло его вниз, а скорость падения все увеличивалась; он держал в руках Светлорев, ревя от скорби и боли, ярости и одиночества, и наконец упал на спину дракона с силой тарана, вонзая меч по рукоятку в позвоночник зверя. Величественный черный дракон взревел в агонии, сложив крылья, инерция движения огромного тела вынесла его через дыру в куполе наружу и сквозь облака черного дыма, бросая их еще выше в чистое небо, когда зверь вновь начал махать крыльями, пытаясь сбросить Джоффри со спины; кровь лилась потоком на черную пустыню, которая некогда была Старой Валирией. Джоффри сбросил уже ненужную поломанную маску в вещмешок и закашлялся, глядя на величественные руины, которые постепенно становились все меньше и меньше. Дракон делал все возможное, чтобы сбросить его с себя, вращаясь в воздухе. Принц молча сжал зубы, когда дикие маневры метали его тело из стороны в сторону, ноги и торс двигались словно по собственному желанию, только руки намертво вцепились в Светлорев со всей силы. Темнеющее небо и черная земля сменяли друг друга снова и снова, пока он не перестал отличать одно от другого. Агора уже была по размеру не больше ладони, когда дракон перестал перекручиваться в воздухе, и Джоффри вцепился в спину чудовища обеими ногами и вытащил Светлорев с криком усилия. Ладонь снова закровоточила, человеческая кровь смешалась с драконью. Дракон и дальше набирал высоту, поднимаясь все выше и выше, пока Джоффри полз по спине, используя шипы на чешуйках как опоры, поднимаясь все ближе к шее с каждым следующим рывком, карабкаясь руками и ногами, словно дракон был горой; невероятная скорость подъема заставляла парня максимально зажмурить глаза, воздух постоянно бил по лицу и немного оглушал его. Он вскарабкался к основанию шеи, тяжело дыша, широко расставляя ноги и поднимая Светлорев высоко в воздух. — СДОХНИ! — взревел юноша со всей силы и ударил лезвием вертикально вниз, пробивая чешую, прежде чем грубо провернуть меч в ране, откуда небольшим фонтаном начала бить кровь, заливая человека. Дракон издал острый, агонизирующий крик, прежде чем попытался снова сбросить его со спины, горизонт вращался кругами, когда чернота земли становилась все ближе и ближе. Нет, это не земля, осознал Джоффри, пока тварь и дальше махала крыльями, поднимаясь еще выше, прямо к черной туче дыма, что окутывала полгоризонта. Джоффри безнадежно искал свою поломанную маску, но лишь обнаружил, что ему сорвало вещмешок со спины. Остался только один свиной пузырь с фиксированным клапаном, покрытый модифицированной примочкой Сандора. Он попытался схватить его, но не смог, когда обрубок пальца соскользнул; завеса черного дыма поглотила все вокруг, в тот миг Агора уже уменьшилась по размеру к величине фаланги пальца. Джоффри сменил руку, держась за рукоятку Светлорева искалеченной ладонью, а целой — схватил тот пузырь, когда дракон на полной скорости влетел в облако удушливого, невероятно горячего дыма. Джоффри начал кашлять, пока жара и пепел обжигали лицо, и преподнес клапан ко рту, пытаясь открыть его зубами, но вместо этого сломал один зуб в той попытке; он задержал дыхание, насколько смог, пока легкие горели, и попытался снова, пока толика воздуха таки не выскользнула из пузыря. Он зажал клапан обратно, стараясь не двигаться, прекрасно осознавая, как мало воздуха осталось в том пузыре. Дракон продолжил полет, сумасбродно махая крыльями, но попытался изменить направление полета по правую руку. Джоффри медленно вдыхал, пока они поднимались выше и выше, почти до самых черных небес; глаза сами собой крепко зажмурились, а разум заволокло пеленой, когда он боролся за хотя бы еще один вздох. Он медленно открыл глаза и увидел ночное небо во всей своей красе, от которой переняло дух. Звезды неистово сияли, мигая в ночной темноте, как никогда раньше, их знакомые звезды окружали разнообразие других, неизвестных, которые заполняли все поле зрения. Большие, маленькие, мигающие… все же он мог видеть, как они движутся вокруг него, так далеко, но так близко, что он мог бы покляться, что вот-вот коснется их, если бы только осмелился протянуть руку. Он видел разнообразные цвета, которые развевались над ними словно небесные ауры, красные, синие и желтые, комбинированные кружевом звезд и созвездий, туманностей и отдаленных форм, в которых наиболее смелые мейстеры считали проявлениями других космосов, таких же больших, как и их собственный, каким бы огромным он не был. Звезды, подумал он, едва не теряя сознание. Звезды, не Созвездич, возникла таинственная мысль, блуждая в медленной голове. Он снова моргнул, заметив метеорит, который вращался и горел в черном небе, оставляя длинный яркий след из красных и оранжевых искр, которые почти мгновенно растворялись в темноте. Или это уже конец? подумал он, чувствуя странную потерю веса и холод. Это так чувствуется настоящая, окончательная смерть? Он медленно моргнул от восторга и трепета, увидев величие и искреннюю невероятную мощь Красной кометы, которая медленно обходила планету, сверкая в красном сиянии и пролетая так близко, что казалось — на нее можно перепрыгнуть и ухватиться обеими руками, если бы у него была сила хотя бы поднять голову. Красный хвост выглядел еще длиннее, чем он когда-либо видел, почти закручиваясь кольцом вокруг Планеты, само присутствие такого феномена юноши наполняла трепетом и ужасом. Он почувствовал, как голова поворачивается набок, и увидел драконьи крылья, широко раскинутые в стороны; зверь медленно планировал вниз. Голова стала еще тяжелее, и у Джоффри перехватило дыхание, когда он посмотрел на землю под ним, покрытую морем облаков. Он мог просто разглядеть кривизну планеты невооруженным глазом, целые континенты и острова дрейфовали по величественным океанам, что окутывали его мир, окутывали все, что он когда-либо видел, все о чем он когда-либо слышал. Когда он снова закрыл глаза, на этот раз по собственному желанию, он помолился, чтобы это было последним, что он вообще увидел. Прекрасный, спокойный конец. Когда он снова открыл глаза, то вместо звезд увидел постоянно растущее очертание города, заполненного тысячами людей, ростом как муравьи, которые только и бегали кругами в невероятной панике. Дракон теперь даже не шевелил крыльями, едва-едва планируя, пока они теряли высоту, и кишки Джоффри попытались покинуть его. — Ой! — заорал Джоффри, ухватившись за рукоять Светлорева со всей силы, — Притормози! Притормози, проклятая тварь! — он закричал на глуповатое животное, спускающееся прямо на башню в центре города, почти не двигая головой. Как же мне управлять этой штукой?! Это же не должно быть сложным, если долбаные Таргариены смогли это освоить! — думал он и лихорадочно дернул Светлорев влево; дракон приглушено застонал и слегка повернул в левый бок, почти вплотную огибая башню, где из окна кричала в панике красивая женщина валирийской внешности. Что, как меня перебросило во времени до Старой Валирии перед Роком? Или тогда убийство дракона считалось преступлением? думал он в смущении, дернув Светлорев вправо, заставляя дракона облететь большое, дорогое на вид поместье, зато зверь теперь падал на большую площадь, откуда лихорадочно бежали люди. — Ладно! А теперь притормози, ты, долбаный монстр! — закричал Джоффри на существо и потянул Светлорев на себя, чем вернул тварь к жизни — она дико замахала крыльями несколько раз, прежде чем вдруг замерла, словно марионетка с перерезанными нитями. Джоффри еще успел коротко матюгнуться, прежде чем величественное существо врезалось в площадь, скользя вперед под настоящим дождем вырванной брусчатки и разламывающихся на куски киосков. Каким-то образом Джоффри удалось пережить приземление, Пурпур как будто и не думал забирать его, оставляя в море порезов, синяков, гематом и придавленных внутренних органов. Он проклял ту проклятую сущность, когда с трудом поднялся и стал на шее чудовища, через край сытый абсолютно всем, что получил в результате этой всей поездки; с ног до головы покрытый кровью, он слегка шатался, когда шел по шее твари, а затем по голове, безостановочно ругаясь, как моряк. Юноша держал Светлорев одной рукой, когда осторожно взбирался на голову Дракона, помня о шипах. Он заметил мужчину, который прятался за прилавком с яблоками всего в нескольких метрах от здоровенной головы хищного монстра, который держался обеими руками за голову и содрогался в судорогах, так как будто только вживую увидел с Неведомого (один из Семи). — Э-э, прошу прощения, хороший человек, не могли бы вы сказать мне, где я? — спросил принц на высоком валирийском, прежде чем схватил одно из упавших яблок с земли и вгрызся в него зубами, как оголодавший волк в жирного барана. — Что?! — закричал Джоффри; куски яблоки разлетелись в разные стороны, когда он попытался понять ответ местного торговца. Ему реально понадобится место для длительного отдыха. — Толос?! Или ты пьян, мужик?! — воззвал он к местному, бросив в него обгрызенное яблоко. (Толос — основанный валирийцами город в Эссосе на северо-востоке Валирийского полуострова, на берегу залива Работорговцев.) — Да! Да! Толос! Клянусь именем Великой Мераксес! Прошу вас, позвольте мне жить, великий! — забормотал абориген, падая на колени. Джоффри смотрел на мужчину с искренним непониманием: — Толос? Это же на противоположной стороне проклятого полуострова! — воскликнул он, оборачиваясь к дракону, и ударил того по носу плоским краем лезвия Светлорева, — Ты, гребанная ящерица… ЭЙ! — заорал он, когда дракон открыл пасть и попытался откусить его руку, слегка двигая голову вперед. — ДА СДОХНИ УЖЕ, ЧЕРТ! ПОЧЕМУ?! ТЫ?! ПРОСТО?! НЕ?! СДОХНЕШЬ?! — закричал юноша, вгоняя Светлорев в то, что осталось от драконьего глаза, запихивая меч по рукоять и проворачивая вокруг оси словно вилку, которой попытался повредить мозг существа. Огромный грохот раздался по всей площади, когда огромный черный дракон задрожал в своей предсмертной агонии в последний раз, наконец успокоившись окончательно; он голова теперь приземлилась на землю, двойные струйки черного дыма лениво вышли из его ноздрей, а кровь полилась из его глазницы. Джоффри застыл на месте, глядя на это все и тяжело дыша, а потом покрутил головой с любопытством, приподняв складку его губы и поцарапав корень одного из драконьих зубов кончиком меча. — Гм, — пробормотал он, — Кажется, я уже знаю, из чего сделаю ножны для меча, — сказал он, прежде чем обернуться к тому мужчине у палатки. — Эй! Где здесь находится ближайшая гостиница? — спросил он его, почувствовав такую усталость, что едва удержался на ногах. Местный схватил воздух ртом и упал в обморок, протянувшись на мостовой. — Гм, это тоже неплохая идея, — заметил Джоффри, прежде чем тьма окутала его. Он отключился еще до того, как рухнул на землю.боролся против крутого склона водяной горы