Бремя долга

В пустых коридорах дворца темно, лишь тлеют алые угольки на жаровне. Пусто. Слуги спят, а стражу отпустил отец — он не желает, чтобы посторонние слышали разговор. Но Айро не посторонний. Ему можно. Он осторожно подкрадывается к родительским покоям, прислоняется к приоткрытой двери, прикладывает ухо к щели между створками и слышит: — Ты слишком строг нему, Азулон. Он просто ребенок. — Он наследник империи. Чем раньше он поймет это, тем лучше. Когда придет время — он должен будет взять на себя заботу о целой стране... Айро фыркает. Он не согласен с мамой: он не ребенок! — и с отцом не согласен. С какой стати он должен «брать на себя заботу»? Сегодня он разбил вазу и порезался — таких ваз во дворце еще штук миллион — но папа, нет чтоб посочувствовать, устроил ему взбучку. «Это часть истории страны, ты должен уважительно обращаться с реликвиями»... Бла-бла-бла-бла. Можно подумать, если он наследник, то теперь и шагу ступить не может. Он хмыкает, убегает к себе, а потом еще неделю дуется на родителей. Ничего, им тоже на пользу — пусть позаботятся о том, чтоб он с ними заговорил. *** — Проведение ложных маневров на просматриваемой территории дезориентирует противника, заставляя подумать о переброске собственных войск к месту предполагаемого прорыва — тем самым... Ваше высочество, вы слушаете? Айро грызет ручку письменной кисти, с завистью поглядывая в окно. Там двое мальчишек, сыновья судомойки, весело играют в догонялки. Один из них топчет цветы — мама будет недовольна. Мальчишки почти его возраста — может, чуть постарше. Интересно, они взяли б его в игру? — Почему я должен запоминать всю эту чепуху? — с вызовом спрашивает Айро. Учитель военной стратегии теряется и трясет от изумления бородой. — Но ваше высочество, позвольте! — с недоумением парирует он. — Вы ведь наследник великой империи! Однажды вам придется взять бразды правления в свои руки и позаботиться... — И ты туда же, — кисло сникает Айро. — Не хочу ни о чем заботиться! Почему я не могу просто развлекаться, как все? — Разумеется, вы можете... — учитель не может прийти в себя от изумления. — Но после уроков военной стратегии. — После них этикет, — бурчит Айро. — Это еще скучнее, чем твои россказни. — Ваше высочество! — оскорбленно трясет бородой учитель. — Это никуда не годится! Думаю, мне пора поговорить о вас с Хозяином Огня... Айро окончательно скисает. Разговор с папой означает новую выволочку и еще больше уроков в наказание. Этак он к старости из-за стола не выползет. — Ла-а-адно, — недовольно тянет он и обмакиваем кисть в чернильницу. — Что там с переброской войск? Учитель удовлетворенно трясет бородой. Айро в последний раз бросает взгляд в окно на посудомойкиных сыновей и вытоптанные цветы — и, вздыхая, принимается записывать про ложный маневр. *** Лекари бегают, как обезумевшие, унося и принося бинты и настойки, лечебные отвары, мази, которые пахнут на весь коридор. Мрачный костоправ стоит над кроватью, согнувшись в три погибели, и Озай хнычет от боли: он сломал ногу, и сейчас будут править кость. Айро очень сочувствует ему, правда — но подойти и сказать не может, потому что сейчас ему гораздо хуже. — Ты должен был позаботиться о нем, — грозно громыхает отец. Он говорит не громче, чем обычно, но голос звучит как удары оглушительного гонга. Айро тихо выдыхает в ответ: — Он уже достаточно взрослый. Почему бы ему самому не позаботиться о себе? Мы оба хотели кататься. Если он упал с носорога... Отец отвешивает ему пощечину. Айро с трудом удерживается на ногах. — Молчи! — от страшного голоса отца закладывает уши. — Мне все равно, кто что хотел. Ты — старший, ты наследник, ты должен был обо всем позаботиться! — Мне надоело это слушать! — наконец не выдерживает принц. — Позаботиться о том, о том, об этом... Сколько можно?! Мне надоело за все отвечать, я... Его речь прерывает вопль. Озай кричит так, что сердце разрывается — пронзительно, жутко, надрывно. Айро слушает, стиснув зубы, но вопли не прекращаются, и он не выдерживает и затыкает уши — но на лице отца не дрожит ни единый мускул. Когда крик стихает, принц отнимает руки от головы. Азулон так и стоит, глядя на него в полном молчании. — Хорошо, — наконец произносит он, — пускай будет так. Больше ты этого от меня не услышишь. — Отец... — начинает Айро. Он и сам не рад, что сказал. Азулон смотрит на него с презрением. — Пускай будет так, — повторяет он и, развернувшись, гордо удаляется прочь. *** Отец всегда держит слово. И в этот раз тоже. Больше Айро не слышит от него ни про заботу, ни про долг. Сначала он чувствует себя неловко: раздражение, обида и чувство вины мучают его день за днем — но постепенно он привыкает. Думает: что здесь такого? Да, отец на него зол, может быть, расстроен, может быть... слегка... разочарован... Ну и что? Зато он наконец-то свободен от глупых обязательств и постоянных разговоров о... Как там было это слово? Он вспоминает лишь много лет спустя. Прощаясь с женой, садится на боевого носорога, и следом, в броне и с копьем наперевес, легко взлетает в седло Лу Тен. Жена смотрит с отчаянием. Глаза у нее покраснели и припухли от слез — всю ночь бедняжка рыдала, но плакать при посторонних нельзя, и она лишь молча сжимает платок и кусает губы. — Ты позаботишься о нем? — дрожащим голосом спрашивает она. Айро от растерянности дергает поводья, и носорог мотает головой вправо, но его удерживают двое адъютантов под уздцы. — Пожалуйста, — шепчет жена. — Айро... — Папа, мы едем? — звонко зовет Лу Тен. Айро недоуменно оглядывается по сторонам, не понимая, что сказать, словно кто-то может помочь ему с ответом. Жена умоляюще смотрит на него. Лу Тен нетерпеливо рвется в бой. — Все будет в порядке, — быстро бросает Айро. Это явно не то, что жена хотела услышать. Она делает к нему шаг, простирая руки, но трубят рога, и надо выступать. Айро хлещет носорога поводьями и вонзает под бока шпоры. *** Поисковые отряды не возвращаются долго. Последний приходит только под утро: все в пыли, усталые, замученные и, валящиеся с ног... И — ни с чем. — Мы не нашли тела, мой генерал, — докладывает командир отряда. Мог и не говорить: видно по глазам. Не нашли. Ни тела, ни следов. И даже похоронить сына по традициям Страны Огня он не сможет. Не сможет прийти к нему в день поминовения, принести дары, воскурить благовония на его могиле. Он лишен не только сына — последней памяти о нем, последней связи с ним в мире мертвых. — Я должен был о нем позаботиться, — говорит Айро. Командир отряда молчит. Что говорить? Тут и без слов все ясно. *** Он возвращается в столицу кружным путем: вдоль границ Царства Земли на носорогах, потом еще в обход Полюса на кораблях. Мог бы прибыть и раньше, но... Что толку? Он знает, что его там ждет. Несчастная жена — почти при смерти от разбитого сердца. Отец отлучил его от трона. Брат торжествует, готовясь взойти на престол. Сын, погибший по его вине, так и остался в песках пустыни под стенами неприступного Ба Синг Се. Он потерял все, чем обладал и не дорожил. Больше ни в чем нет смысла. — Айро, — умоляюще зовет Урса и смотрит на него — так, как смотрела жена в день отъезда в Царство. — Айро, прошу тебя... Происходит что-то непонятное. Озай стал таким странным, и я не знаю, как мне быть. Пожалуйста, пообещай мне: если я вдруг исчезну — ты позаботишься о Зуко? Айро смотрит на племянника: Зуко старательно тренирует удары пламенем. Движения у мальчишки поспешные и неровные, он иногда спотыкается, делая выпад или пасс рукой, но тут же поднимается и идет в бой снова. Зуко представляет себя победоносным воином, как представлял когда-то Лу Тен. И может быть, однажды он так же отправится в битву... и так же не вернется — если никого не будет рядом. Айро чувствует, что его охватывают сомнения — снова, как в день прощания с женой. Но только теперь, много лет спустя, он знает, что должен был ей ответить. — Не волнуйся, — тихо и уверенно произносит он, — я о нем позабочусь.