Неловкие объятия

      — Ты должен… — Антон обводит комнату беглым взглядом, пытаясь зацепиться хотя бы за какую-нибудь вещь, чтобы придумать желание для друга, — О! Ты должен заключить Диму в свои крепкие грузинские, — он даже пытается спародировать грузинский акцент, — объятия на целых пять минут.       Реакция Сережи не заставляет себя долго ждать.       — Я не грузин! — резко выплевывает он.       — Я не буду с ним обниматься, — одновременно с Сережей восклицает возмущенный Дима и с недовольным взглядом поправляет сползшие по носу очки.       — А чего это ты не будешь? — уже обращаясь к Позову, обиженно вопрашает Сережа, — Я противный такой или что?       — Да причём тут это вообще?       Дима закатывает глаза, все больше раздражаясь от этой ситуации. Случается же ерунда.       — Тихо-тихо, парни, — в разговор влезает Арсений, совершенно не желая слушать разборки друзей, — Это всего лишь пятиминутные объятия. Правда, Тош?       Попов мило улыбается другу, ловя такую же улыбку в ответ и спешное кивание. Дима и Сережа переглядываются друг с другом. Видимо, им не отвертеться.       Сережа неловко пододвигается ближе к другу, громко чертыхаясь себе под нос. Угораздило же ему продуть этим дуракам-неумехам в карты. Теперь вот приходится отдуваться, всякие нежности делать.       Оказавшись совсем близко, парень раскидывает руки в разные стороны, ожидая, что Дима и сам сделает шаг навстречу. Но Позов, черт бы его побрал, сидит неподвижно, лишь как-то смущенно поглядывая на подвинувшегося парня. Матвиенко тяжело выдыхает, про себя матеря Позова всеми известными словами, и ловко заключает того в объятия.       Дима как-то успевает выставить вперед руки, уперевшись ими в грудь Сережи и тем самым не давая возможности окончательно сократить расстояние между ними. Спустя несколько секунд одна из ладоней перемещается с груди парня на лицо самого Димы, в попытке скрыть раскрасневшееся лицо. Сережа слышит глубокое дыхание друга, чувствует легкую дрожь чужого тела и тепло, исходящее от руки на груди. Он отворачивает голову к стене, прикрыв глаза и закусив от неожиданно появившегося возбуждения губу.       — Долго еще? — раздается тихое хрипение со стороны Позова.       — Прошло всего две минуты! — словно ребенок, выкрикивает Шастун, явно веселящийся, глядя на неловкое положение друзей.       — Все. Хватит. Мне жарко, — Дима пытается выпутаться из медвежьих объятий Сережи, сильнее упирается тому в грудь, но почему-то замирает, стоит им пересечься взглядами. Они смотрят друг в другу в глаза и, сами не зная почему, совершенно не могут пошевелиться. Из ступора их выводит обеспокоенный голос Арсения.       — У вас все хорошо?       Дима тут же резко отталкивает Сережу от себя, пытаясь привести в порядок смятую одежду.       — Все нормально, — бурчит Матвиенко, отсаживаясь подальше.       — Все нормально? Ты всего меня пережал! Я чуть не задохнулся! — наигранно восклицает Позов, пытаясь не акцентировать внимание других (да и самого себя) на возникшем между ними с Сережей странном напряжении.       — Сам виноват! Чего так сопротивлялся?! Неженка.       Они переглядываются, а потом с громким хмыком отворачиваются в противоположные стороны. Антон и Арсений лишь понимающе улыбаются на это.       — Они нравятся друг другу? — тихо шепчет Шастун, склонив голову к самому уху Попова.       — Определенно, — так же тихо отвечает Арсений и улыбается еще шире, — определенно.