Утопия

Лето. Солнце. Зной. Жара. Мы с тобой ходим по второму этажу нашего магазина «Всевозможные вредилки» в одних шортах. Комнат всего две: спальня и кухня, сдвоенная с гостиной. Маленькое помещение, но больше нам и не нужно. Мы вполне счастливы и довольны собой. Это наш мир без всяких забот. Мы здесь независимы, делаем, что хотим, и никто не скажет нам, не посмеет: «Фред! Джордж! А ну немедленно уберитесь в своей комнате!». Никто не будет нам указывать, что хорошо, а что плохо. Никто нас не будет контролировать и постоянно что-то запрещать. Это – наш мир, наша территория. Сейчас я, изморенный горячей температурой, захожу на кухню, не замечая тебя на диване. Сейчас для меня существует только клубничное мороженое. Доев остатки со стенок пачки и, облизав при этом ложечку, я теперь шагаю босыми ногами, липкими от нагретого деревянного пола, в другую часть комнаты. Только теперь, подойдя ближе к дивану и ища тебя, опускаю глаза и нахожу дремлющего под палящими лучами солнца, повернутого лицом к спинке дивана. Я решаю тебя разбудить. Не люблю, когда ты спишь, в то время как я бодрствую. Сажусь на тебя, на твои ноги. Мне неудобно, но и тебе не супер. А я нагло еще покачиваюсь. Ты недовольно приоткрываешь один глаз и глухо говоришь: - Фред… - Да?- окликаюсь. - Немедленно подними свою задницу с меня. Я в ответ лишь отрицательно мотаю головой. Ты издаешь странный звук и, ворча, снова поворачиваешь голову к спинке дивана и немедленно засыпаешь. Опять я надутый сижу на тебе, немного раскачиваясь из стороны в сторону, думая. Наконец, я придумал, как сделать тебе и мне приятное. Я растягиваюсь, все еще на тебе, доставая до твоего уха. Ласково жуя единственную мочку. Ты, то ли специально, то ли естественно поворачиваешься на другой бок, чуть не скинув меня. Но я не обижаюсь, а только накланяюсь к шраму, на месте которого когда-то было второе ушко. Осторожно кончиком языка провожу по складкам кожи заросшей раны. Наверное, со стороны это выглядит отвратительно, но тебе приятно, значит, и мне хорошо. Тебе щекотно и ты улыбаешься моим ласкам. Затем разворачиваю к себе твое заспанное лицо. Ты чуть приоткрываешь рот, как будто заворожено сопровождаешь меня взглядом, а я, пользуясь этим моментом, касаюсь твоих губ настойчивым поцелуем. Наши языки встречаются и сплетаются так крепко, боясь потерять сладкое ощущение. В моем поцелуе чувствуется жажда. Жажда твоих губ и я еле сдерживаюсь, чтобы не поддаться большему. Ты отвечаешь мне взаимностью и углубляешь поцелуй. Мои пальцы запускаются в твои яркие волосы, которые пахнут апельсином. Обожаю апельсины… Жадно хватаю побольше воздуха, пока ты на мгновение прерываешься, чтобы попробовать клубничный привкус, который остался с другой стороны. Я таю, и мне хочется подольше насладиться этим мигом. В твоем рте чувствуется немного остроты, чуть-чуть горчинки, какая-то пряность, которая отвлекает меня от необходимости хватать кислород, и нам приходиться прервать поцелуй. Я вложил в него слишком много сил и души. Так что остается только примоститься на краешке дивана. Обнять тебя сильно-сильно сзади, почувствовать тепло и липкую, от жары, спину. Ощутить близость и прижать еще крепче к себе. Ты просто закрываешь глаза, но теперь забываешься во сне, а в моих объятьях. Я тоже наслаждаюсь этим и утыкаюсь в твое обнаженное и, кажется, хрупкое плечо носом. Ощущаю запах мыла со вкусом яблока, которым ты мылся вчера вечером. Но я также улавливаю твой естественный запах, и мне он нравится больше. Я дышу этим запахом, живу, благодаря ему. Тут ты начинаешь вертеться, и я падаю со своего жалкого местечка на диване, увлекая тебя за собой. Мы вместе приземляемся на пол, одновременно смеясь. Теперь ты наверху, опираешься о мою грудь и чувствуешь, как мое сердце спокойно отбивает такт, потому что ты рядом. Мы вдруг замолкаем и смотрим друг на друга. В тишине. В твоих глазах ты говоришь мне без слов: «Я тебя люблю». В них столько тепла, столько нежности и любви. Я рассматриваю свое отражение в твоей радужной оболочке. Я утопаю в этих карих глазах. Ты наклоняешься к моему лицу. Я тебе не мешаю. Я тебе доверяю. Ты аккуратно открываешь мой рот языком. Я поддаюсь, потому что ты мой наркотик. Я не могу без тебя. Сидеть в давящей тишине одному – невыносимо. Ты осторожно, боясь, будто я растворюсь в пространстве от малейшего грубого движения и больше не вернусь, целуешь меня. Я требовательно ответил, давая тебе знать, что мне будет не больно. Ты начинаешь грубо продолжать поцелуй, и я никогда не ощущал столько страсти и насыщенности от тебя. Наслаждаешься снова и снова моими губами, пробуя их клубничный вкус и дерзко кусая. Я начал задыхаться, но ты хотел, чтобы весь запах мороженого, которым пропитан мой рот, стал еще и твоим. Чувствую, что начал задыхаться, но не хочу прерываться, да и ты, видимо не говорил своим действиям «стоп». Наше сознание и ум отказывают. Ты теперь прерываешься и лихорадочно переводишь дыхание, целуя мою шею. Ты останавливаешься и зачарованно вглядываешься в мое лицо, которое в данный момент искажает удовольствие и блаженность. Затем легонько проводишь пальцами по моей щеке. Мне хорошо, а ты просто ложишься на меня. Мне дискомфортно, но я не хочу тебя сталкивать. Я как будто ребенок, который спокойно лежит, а тут ему выпадает редкий шанс, когда кошка сама добровольно сидит у него на коленях. Он хочет перевернуться, ему неудобно, но он терпит затекание ног, чтобы кошка не ушла. Мы так лежим и отдыхаем, охлаждаем наш пыл, эмоции, чувства. Наши сердца бешено колотятся, кровь ненормально пульсирует. Мы дышим шумно, жадно проводя кислород в легкие. Мы понемногу успокаиваемся. Ты намеренно сползаешь с меня, потому что эта поза была тебе самому не очень удобна. Лежим на прохладном полу. Пятки, спина, грудь, вспотели, и нам теперь холодно. Я лежу, как всегда сзади и, закрыв глаза, обнимаю твое изящное тело, носом упираясь в шею, где начинают расти рыжие волосики. Вдыхаю аромат апельсинов. Целую спину, увлажняя засохшие губы и наслаждаюсь твоим запахом, смешанный с зеленым яблоком. Прижимаю тебя к себе чуть плотней, щекоча ребра и шею своим дыханьем. Так мы лежим. На полу. И большего нам не надо. Лишь бы каждый был рядом, и все. Вот он – наш мир. Вот она – наша утопия.