(Не) стерва учительница

Боль в висках является причиной пробуждения, а в мыслях потихоньку маленькими картинками проявляется вчерашний день.

***

Маша вошла в класс со звонком. — Третьякова, раз уж вы покинули кабинет, то и сейчас будьте добры провести весь урок за дверью! — вновь повысила голос учительница. Блондинка не проронила и слова, просто забрала свой рюкзак, в который положила ранее выданные пакеты и ушла с урока. Таня выбежала следом. — Маш, домой? — Полякова?! Ты сумасшедшая! — кинулась в объятия кареглазая. *Единственная, кто поддерживает, несмотря ни на что!* — Девочки, а вы чего не на уроке? — прервала идиллию директриса. Подруги отстранились друг от друга, обменявшись взглядами. — Я, так понимаю, выгнали вас? Причина? — догадалась женщина, расспрашивая учениц. — Елена Анатольевна, понимаете, причина только одна — Лаура Альбертовна. Вообще не понимаю, что с ней происходит, — негодовала Маша, разводя руками, получая согласие со стороны подруги в виде кивков. — Так, понятно. Я с ней позже поговорю, а вы идите домой. Заслужили! — широко улыбнулась женщина и покинула девушек. — Ну ангел, в отличие от твоего демона, — пошутила Полякова, желая разрядить обстановку. — Да уж. Пойдём уже домой, — схватила за руку блондинка и потащила за собой. — Подожди только, я сейчас вернусь, — сказала Таня и направилась в кабинет русского языка. Был у неё своеобразный мини-план. — Вот, теперь она и меня выгнала, — с улыбкой на лице проговорила Полякова, что вызвало такую же ответную реакцию от Маши. Вскоре подруги под руку шли до дома, наслаждаясь погодой: прохладно, безветренно, спокойно, облачно – прекрасно. — Слушай, мне надо в ТЦ сгонять, всё-таки завтра знаменательное число в календаре, — подмигнула Таня и расплылась в довольной улыбке. — Хорошо, тогда до завтра, — обняла напоследок подругу Третьякова, а после проводила её взглядом до поворота и направилась к дому. Настроение заметно ухудшилось. Вновь эти мысли об учительнице и миллионы предположений, из-за чего такое отношение, почему?! Маша дошла до дома, едва сдерживая слезы. Лишь только когда стены квартиры от и до окутали юную девушку, она дала волю эмоциям. Прошла на кухню, взяла тарелку и со всей силы кинула на пол. Агрессия. Грусть. Предательство. Апатия. Всё это возрастало с каждым часом. После выплеска негативных эмоций девушка чуть-чуть успокоилась. Улеглась на кровать и погрузилась в царство морфея. Истощение как моральное, так и физическое, дало о себе знать. Она быстро заснула.

***

Из воспоминаний выводит стук в дверь. Маша встаёт с кровати. Помутнение в глазах. Рой мурашек, вызванный контрастом холодного пола и разгоряченной плоти. Очередной стук в дверь. — Иду! — хотела крикнуть девушка, но голос охрип. Ещё стук, и ещё. Маша открывает дверь, а перед ней стоит собственной персоной никто иной, как Лаура Альбертовна Лукина. — Привет, — сухо протягивает женщина, осматривая внешний вид ученицы: красные глаза, рубашка на распашку, которая позволяет разглядеть чёрный топ и кубики пресса вместе с рёбрами, которые, как казалось, можно пересчитать по пальцам, ремень на школьных штанах, подчёркивающий тонкую талию, и босые ноги. Лицо не выражает эмоций. Лёгкий аромат доходит до учительницы в считанные секунды, сбивая с мыслей. — Я... Пришла отдать тебе грамоту, которую твоя подруга забыла у меня на столе, — протянула листок женщина. — Спасибо, — шёпотом отвечает девушка. — Что с голосом?! — всё с таким же холодом спрашивает женщина, пока внутри борется с желанием обнять ангелочка, стоящего напротив. Она осознала, поняла, но что-то мешает ей извиниться. Только вот что? Лаура и сама не знает. Неизвестность. Она волнуется, боится, но не даёт и повода для эмоций. Прячет их внутри себя. — Не знаю. Вы только грамоту отдать хотели? — задала вопрос ученица, желая как можно скорее спровадить учительницу. — Нет, ты не брала трубку! А у нас сегодня собрание для тех, кто занял призовые места. До него, кстати, ещё сорок минут! — посмотрела на настенные часы в прихожей шатенка, — Передавайся и поехали, — дополнила учительница. — Хорошо, — блондинка пошла на кухню: ей срочно нужно было убрать ту сухость в горле. Лаура прошла следом, закрывая за собой дверь. Тихое "Ааай" раздалось в глубине квартиры, заставляя шатенку быстрее двинуться на шум. — Что случилось? — поинтересовалась женщина. Лишь после её взгляд пал на осколки, разбросанные на полу, и Третьякову, стоящую в центре воображаемого круга. — Ничего, — отрезала девушка. Лукина без промедления взяла веник с совком из ванной и начала собирать мусор, предохраняя ноги кареглазой от дальнейших повреждений. — Спасибо, — всё также прошептала девушка, после чего попила воды и повторила слова благодарности уже естественным для неё голосом. Лаура лишь просто убрала осколки в мусорку и отнесла ранее задействованные предметы на место. — Осталось ещё тридцать минут, а нам ещё ехать, — намекнула женщина, дабы поторопить ученицу, и села на стул. Блондинка без слов прошла в свою комнату, выбрала единственный чистый костюм, поменяла рубашку, повязала галстук, надежно закрепила ремень на талии и придала себе аромат клубники, который смешался с едва ощутимыми нотками ванили. — Я готова, — подытожила кареглазая, уже выходя из квартиры. — Куртку накинь! — всё также не сменяя интонацию, приказала или же посоветовала женщина, надевая свою.

***

— Ну, куртку накинь! — раздался громкий крик с кухни. — Тепло на улице, — отвечает девушка, повышая тональность в голосе, дабы её услышали. — Ладно, пока! — бросила женщина, выдавая всё своё недовольство одной фразой. — И тебе хорошего вечера! — захлопнула дверь девушка. С матерью всегда были не лучшие отношения, но какие не какие — их всё равно ценила девушка. Открыв дверь подъезда, её тут же поражает холодный ветер, вызывая желание всё таки надеть куртку. Но нет: обратно она не вернётся. Сильные порывы холодного воздуха заставляют всё тело покрыться мурашками, пока блондинка пытается привыкнуть к несносной погоде. — Девушка, ну Вы чего?! — на плечах появляется тёплая ткань, спасая от несносных потоков ветра. — Так и замёрзнуть легко! Пойдём, подвезу тебя, — похлопал по плечу мужчина, вызывая довольную улыбку на лице дочери. — Привет, папочка! — прижалась к отцу блондинка. — Машуня, ну, рассказывай. Как в школе? Отличница? — начал разговор мужчина, как только машина тронулась с места. — Нет, пять четвёрок, — ответила девушка, опустив голову. — Ну, Маш, чего же так? Умная девочка. Красавица. А пять четвёрок! — покачал головой отец, выражая непонимание. — Ну, пап, не нравится мне учиться! — отрезала блондинка, успев уже несколько раз пожалеть, что села в машину. — Дочь, мне вот твой волейбол не нравится, но кто меня послушает?! — А тебе он и не должен нравиться, я ведь им занимаюсь! — Да, ты права. Прости, — принял поражение отец. — Да ладно, пап, всё хорошо, — натянула улыбку на лицо девушка. — Маш, я ведь не со зла. Я просто желаю тебе самого лучшего! Крепкого здоровья. Красного диплома. А волейбол, ну он... Он ничего тебе не даст в жизни, ты пойми. — Спасибо, что подвёз! — захлопнула дверь кареглазая, не желая что-либо ещё слушать. Бесит. Бесит, когда родные тебя не поддерживают, раздражает.

***

— Приехали, выходим, — произносит шатенка, покидая кожаный салон автомобиля, окончательно выводя девушку из воспоминаний. Блондинка не торопится: до начала десять минут. Погода противоречит настроению, вступая в некую борьбу. Солнце светит, одаряя свои теплом белую, как мрамор, кожу, ветер сегодня молчит, не желая портить прекрасную атмосферу. А вот на душе грусть, отчаяние, непонимание, обида, когда в мыслях одни воспоминания. Да, сегодня ей шестнадцать, но ей глубоко плевать на столь "знаменательный" день. Снова погружается в свои мысли, приходя в реальность только на собрании, где находятся от силы человек пять. Все они усердно что-то обсуждают, а Маша даже не пытается вникнуть в слова. Хочется уже отсидеть долбанное собрание и уйти домой. Этот ад заканчивается. Блондинка первая покидает актовый зал. За ней, не спеша, идёт её учительница. Заходят в класс практически одновременно. — С днём рождения! — Happy birthday! — Поздравляем! Раздаются голоса, а в лицо прилетает торт, на секунду вырывая из светлого мира, погружая во мрак. Третьякова разлепляет глаза, а перед ней с огромным пакетом стоит подруга и улыбается во всё тридцать два зуба. — Ну, Полякова, ты поплатишься за это! — угрожает девушка, доставая салфетки из рюкзака. — Обязательно, — усмехается подруга, помогая очистить лицо. Дамы усаживаются на место, а класс окутывает гробовая тишина. — Так, классный час. Сейчас я подробно пройдусь по каждому. Начнём с самых худших. Мингалев... Голос Лауры приятно грел душу, надолго затмевая разум. Маша давно погрузилась в свои фантазии. Разум создаёт приятные картинки, в которых находятся только три человека: папа, Таня и её учительница – главные ценности души. Любимые. — Так, ну, Полякова, у Вас всё относительно неплохо. Без троек, что радует — спасибо. Оценки можете увидеть на экране, — проговаривает Лаура, Таня победно выдыхает, заметно расслабляясь. Пронесло. — Спасибо, — тихо шепчет на ухо девушка Маше, благодаря за помощь в геометрии. — Обращайся, — отвечает блондинка, получая грозный взгляд в свою сторону, принадлежащий её учительнице. Лаура прекрасно знает, благодаря кому Полякова впервые за несколько лет вышла хорошисткой. Даже по русскому натянула свой бал на 3.55, вынуждая шатенку вывести четыре за четверть. Ну а математичка буквально вчера высказала все притензии по поводу подруги Третьяковой. Вот, обсудили всех, кроме именинницы. — Третьякова, одна четвёрка. Русский. Поздравляю, — максимально кратко, быстро и доходчиво объяснила женщина, не поднимая взгляда на ученицу, которая заметно поникла. — Не расстраивайся! — успокаивала подруга, шепчя слова поддержки. После Лаура направила бланки с инструктажем, где кареглазая расписалась первая и покинула класс. После чего написала краткое информативное сообщение подруге и вышла из школы. Не смогла. Не получилось. Подвела отца. Маша зашла в магазин, выбирая что-то для "проверки" сердца. В итоге, в чекe красовались вино красное, кофе тёмный, энергетик х3 – все покупки. До дома добиралась снова в раздумьях. Теперь уже погода была идентична настроению: небо затянулось тучами, предупреждая о скором ливне, ветер с радостью поддержал, срываясь и переходя на гулкий свист.

***

— Танька, я домой. Не приходи, пожалуйста. Хочу насладиться одиночеством. Не обижайся, — сообщение, которое получила Полякова от подруги. Но исполнять не собиралась. У Поляковой был ещё один торт, который она планировала отдать Маше сразу после объявления оценок, но не успела. Всё-таки сладкое поднимает настроение. Он был со спортивной волейбольной тематикой, который кареглазая просто обязана оценить по достоинству. Таня решила не торопиться. Сходить до дома, переодеться и после отправиться к подруге, дабы не навязываться сильно.

***

Маша сидела в наушниках. Грустная музыка, недоумение, надежда... Вдруг на телефоне высветилось "Полякова" — Открывай, я замёрзну сейчас! — Ну, Танька, вот жжешь... Иду. Третьякова была несказанно рада. Она приняла подругу с распростёртыми объятиями, а после они вместе довольствовались необычным вкусом торта. Но перед этим кареглазая чуть не разревелась, увидев, какое оформление содержал этот сладкий подарок. Все грустные эмоции отступили, сменяясь хорошими. Подруга – единственный лучик солнышка, греющий душу. Девочки, казалось, уже обсудили всё на свете, но не переставали разговаривать, находя новые темы для поддержания беседы. Внезапно их идиллию прервал звонок в дверь. — Я сейчас, — сказала кареглазая и направилась к двери, за ней тут же пошла и её подруга. Дверь была открыта, а на пороге появился человек, которого Маша меньше всех ожидала здесь увидеть. Мама... — С днём рождения! — сказала женщина, проходя внутрь. — Спасибо, — ответила девушка, замечая, как снова её настроение ухудшилось. — Ой, смотрю, у тебя гости. Татьяна, — представилась женщина, протягивая руку подруге дочери. — Таня, — ответила на жест приветствия Полякова, после добавила: — Приятно познакомиться. — И мне. Так, Машунь, это тебе, а ещё у меня к тебе серьёзный разговор, вот, — протянула маленькую прямоугольную красивую глянцевую бумажку женщина. Первая строка гласила: "Приглашение на свадьбу". Дальше Маша и читать не стала. — Мне обязательно идти? — риторический вопрос, но всё же присутствовала некая надежда. — Да! И оденься, как следует, а теперь мне надо пойти решить всё организационные вопросы. Через два дня увидимся, — подмигнула женщина и стремительно покинула пределы квартиры, оставляя двух подруг в полном шоке. — Ну, Машка, и мать у тебя... — похлопала по плечу Полякова. — Ну, какая есть. Пойдём, что ли, торт доедим, а то уже поздно, — предложила кареглазая, меняя тему разговора. — Нет, тортик оставь себе, потом доешь, а я побежала, а то маме сказала, что не надолго, — обняла подругу Таня и, накинув куртку, вышла на улицу, успев несколько раз перед этим пожелать удачи Третьяковой. Думать уже не было сил, Маша вновь была убита морально, сил не осталось. Она рухнула на кровать и заснула.